КалейдоскопЪ

Царёво государево послание во все его российское царство

об измене клятвопреступников – князя Андрея Курбского с товарищами

… Зачем ты, о князь, отверг свою единородную душу…? Чем ты заменишь её в день Страшного суда? Даже если ты приобретёшь весь мир, смерть всё равно похитит тебя…

Ты же ради тела погубил душу, презрел вечную славу ради мимотекущей и, на человека разъярившись, на Бога восстал. Пойми, бедный, с какой высоты в какую пропасть ты низвергся[173] душой и телом! Сбылись на тебе слова: «Кто думает, что он имеет, всего лишится»… ты погубил себя не во имя Бога, а из себялюбия? Могут и там понять твоё злодейство те, кто поумнее: ты бежал не от смерти, а желая мимотекущей славы и богатства. Если же ты, по твоим словам, праведен…, зачем ты убоялся мученической смерти, которая не есть смерть, но приобретение? В конце концов всё равно умрёшь. Если же ты убоялся смертного приговора из-за лжи и клеветы твоих друзей, слуг сатаны, то это показывает только ваши всегдашние изменнические умыслы! Зачем ты презрел апостола Павла, говорящего: «Всякая душа да повинуется властям; нет власти не от Бога; тот, кто противится власти, противится Божьему повелению»? Смотри и разумей: кто противится власти – противится Богу; а кто противится Богу, тот называется отступником, а это – наихудший грех. А ведь это сказано о всякой власти, даже о власти, приобретённой кровью и войной. Вспомни же сказанное выше, что мы ни у кого не похитили стола, – кто противится такой власти, тем более противится Богу!..

Писание твоё принято и прочитано внимательно. Змеиный яд у тебя под языком и поэтому, хоть письмо твоё и наполнено мёдом и сотами, но на вкус оно горше полыни, как сказал пророк: уста их мягче елея, но в них – стрелы. Так ли обучен ты, христианин служить христианскому государю? Так ли следует воздавать честь владыке, от Бога данному, как делаешь ты, изрыгая бесовский яд?

Что ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь и жалуешься!..

Мук, гонений и различных казней мы ни для кого не придумываем, если же ты говоришь об изменниках и чародеях, так ведь таких собак везде казнят.

* * *

… Я обещал подробно рассказать, как жестоко я страдал из-за вас от юности до последнего времени.

Когда же Божьей судьбой родительница наша, благочестивая царица Елена, переселилась из земного царства в небесное, остались мы с покойным братом Георгием круглыми сиротами – никто нам не помогал; осталась нам надежды только на Бога, Пречистую Богородицу, на всех святых и на родительское благословение. Было мне в это время восемь лет, подданные наши достигли осуществления своих желаний – получили царство без правителя, об нас, государях своих, заботиться не стали, бросились добывать богатство и славу и напали при этом друг на друга. И чего только они не наделали! Сколько бояр и воевод, доброжелателей нашего отца, перебили! Дворы, села и имения наших дядей взяли себе и водворились в них! Казну матери перенесли в Большую казну и при этом неистово пихали её ногами и кололи палками (концами трости), а остальное разделили между собой. А ведь делал это дед твой, Михайло Тучков. Тем временем князья Василий и Иван Шуйские самовольно заняли при мне первые места и стали вместо царя, тех же, кто больше всех изменяли нашему отцу и матери, выпустили из заточения и привлекли на свою сторону…

Когда же мы достигли 15 лет, то взялись сами управлять своим царством, и, слава Богу, управление наше началось благополучно. Но так как человеческие грехи всегда раздражают Бога, то случился за наши грехи по Божьему гневу в Москве пожар, и наши изменники – бояре, те, которых ты называешь мучениками (назову их имена, когда найду нужным), как бы улучшив благоприятное время для своей измены, убедили скудоумных людей, что будто наша бабка, княгиня Анна Глинская, со своими детьми и слугами вынимала человеческие сердца и колдовала и таким образом спалила Москву, и что будто мы знали об этом их замысле…

* * *

А что, по твоим безумным словам, твоя кровь, пролитая от рук иноплеменников ради нас, вопиет на нас к Богу, то, раз она не нами пролита, это достойно смеха: кровь вопиет на того, кем она пролита, а ты выполнял свой долг перед отечеством; ведь если бы ты этого не сделал, то был бы не христианин, но варвар…

Ты пишешь, что ждёшь воздаяния от Бога, – поистине, время, справедливо воздаёт за всякие дела – добрые и злые, но только следует каждому человеку рассудить: кто какого воздаяния заслуживает за свои дела? Пишешь, что мы не увидим твоего лица до дня Страшного суда, – видно, ты дорого ценишь свое лицо. Но кому же нужно такое эфиопское лицо видеть?… А если ты своё писание хочешь с собою в гроб положить, значит, ты уже окончательно отпал от христианства. Господь повелел не противиться злу, ты же и перед смертью не хочешь простить врагам…[174]