КалейдоскопЪ

«Наказ» Екатерины II Уложенной комиссии

Вступив на престол, Екатерина II, пусть в самых общих чертах, представляла себе программу государственной деятельности в соответствии с учением философов-просветителей. Одной из первостепенных задач она считала создание законов, которые бы определили основные направления главных сфер жизни российских подданных. При этом предполагалось, что их воплощение должно сделать Россию примером для других европейских держав. В основе этого лежало убеждение, что волею царствующей особы, обладающей всей полнотой власти, можно преобразовать великую страну в желаемом направлении.

В традициях России законы принимались «соборно», т. е. представителями всех общественных сословий, кроме тех, кто был в крепостном состоянии. Примером тому было Соборное Уложение царя Алексея Михайловича. Теперь эту традицию предполагалось возродить. Но формулирование сути законов, долженствующих преобразовать российское общество в соответствии с идеями просветительства, императрица взяла на себя. Таким документом стал знаменитый «Наказ» Екатерины II Уложенной комиссии, т. е. учреждению, призванному составить свод таких законов.

Над составлением этого документа Екатерина упорно трудилась в продолжение ряда лет, широко используя при этом сочинение французского философа-просветителя Монтескье «Дух законов» и итальянского юриста Беккария «Уложение о преступлениях и наказаниях». Из того и другого в составляемый «Наказ» перенесены были свыше сотни статей. На этом основании высказывалось мнение, что «Наказ» является компиляцией, документом не приложимым к российским реалиям, а призванным представить императрицу в глазах Европы просвещенной и мудрой. В самом деле, можно ли было, особенно в условиях крепостной России, обеспечить «всеобщее благоденствие подданных», «равенство всех и каждого перед законом», «сделать суд неподкупным», воспитать «новую породу людей» и проч. Однако большая часть авторов, анализирующих «Наказ», видит в нем программный, оригинальный документ, где были выражены главные принципы государственной политики, государственного устройства, судебных функций, а также четко выражены приоритеты в области экономического развития и социальной политики. В этом убеждает и то, что последующее законодательство, регулирующее разные стороны государственной политики, осуществлялось, как правило, в русле тех положений, которые сформулированы были в «Наказе». Он прошел неоднократную редакцию у доверенных лиц императрицы, при этом сделаны были многочисленные замечания, после чего императрица, по ее словам «вымарала» значительную часть написанного. Но и в этом варианте он представляет собой объемистый труд.

«Наказ» состоит из двадцати (I–XX) глав и «дополнения» – всего 655 статей. Тематический состав таков: одна треть текста (7 глав) посвящена сугубо юридическим проблемам, включающим законодательство, вопросы судопроизводства, проблемы судебной практики (преступления, наказания и проч.). Остальные охватывают главные сферы жизни общества. Так, вопросы экономики рассмотрены в главе «о рукоделии и торговле» (XII), проблемам социальной структуры посвящены главы: «о дворянстве» (XV), «о среднем роде людей» (XVI), «о городах» (XVII). Отдельные главы посвящены вопросам «размножения народа», проблемах воспитания и т. д.

Текст открывается обращением к Всевышнему, дабы он вразумил автора «творить суд по святому закону и судить в правде». Это многозначительное вступление призвано было подчеркнуть, что при составлении документа автор руководствовался христианскими принципами добра, правды и справедливости.

Каково же было непосредственное содержания «Наказа»?

Одна из первых статей гласит: «Россия есть Европейская держава». Это одно из основополагающих утверждений, призванных четко заявить, что Россия есть член семьи европейских государств и ее государственная жизнь, ее приоритеты, должны строиться на тех же принципах, которыми руководствуются просвещенные монархи Западной Европы. При этом составитель ссылается на Петра I, который насаждал в России нравы и обычаи европейские и в них «нашел тогда такие удобности, каких он и сам не ожидал» (ст. 7).

В последующих статьях провозглашалось, что в России приемлем только самодержавный способ правления, ибо «всякое другое правление не только было бы России вредно, но и вконец разорительно» (11). Такая необходимость была обусловлена обширной территорией государства, простиравшегося «тридцать два степеня широты» и тем, что «лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим» (12), а также тем, что Россию населяют многие народы, каждый из которых имеет свои обычаи. Единая сильная власть способна объединить их в одну семью.

В «Наказе» декларировано равенство всех перед законом, состоящее в том, «чтобы все подвержены были тем же законам» (34). Оно должно быть обусловлено обязанностью всех и каждого эти законы соблюдать, чему должны способствовать честность и неподкупность судей. Что же касается наказаний для лиц, переступившим закон, то, они должны основываться на принципах гуманизма, так как жестокость наказания не ведет к уменьшению преступлений, но лишь вызывает ответное чувство. Не страх перед суровостью, но голос совести, осуждение людьми должны быть главными факторами, препятствующими правонарушениям.

В «Наказе» декларируется право каждого беспрепятственно осуществлять «свой жребий», т. е. заниматься тем, чем заниматься ему надлежит: земледелец пашет землю, купец торгует и проч. Последнее по существу означало признание правомерным и незыблемым существующий порядок вещей, оставляло неизменным крепостное состояние подавляющей части населения.

Большое место отведено экономическим проблемам, ибо, как утверждает автор, соответствующий уровень благосостояния есть непременное условие процветания общества, высокого экономического потенциала державы.

В соответствии с российскими реалиями провозглашалась необходимость государственной поддержки прежде всего сельского хозяйства. В «Наказе» декларируется: «Земледелие есть первый и главный труд, к которому поощрять людей должно» (113), так как и промышленность, и торговля в большой степени определяется его состоянием (294). Развитие промышленности («рукоделия» – в «Наказе») также должно всемерно поощряться. Но автор выступает здесь против применения «махин» (машин), так как в многолюдном государстве, каковым является Россия, «махины», сокращая рукоделия, т. е. труд ручной, могут лишить работы значительную часть населения (315).

«Наказ» ратует за всемерное развитие торговли, чему должно содействовать законодательство. Ибо торговля, составляя богатство государства, оттуда «удаляется, где ей делают притеснение, и водворяется тамо, где ея спокойствия не нарушают» (317). Но, исходя из вышеозначенного принципа, согласно которому каждое сословие занимается тем, чем заниматься ему надлежит, Екатерина в «Наказе» отрицательно относится к занятиям дворян торговлей, ибо она отвлекает их от выполнения надлежащих им обязанностей.

Необходимым условием для развития земледелия и промышленности, констатируется в документе, является утверждение права собственности. Ибо «не может земледелие процветать тут, где никто не имеет ничего собственного. Сие основано на правиле весьма простом: всякий человек имеет более попечение о своем собственном, нежели о том, что другому принадлежит; и никакого не прилагает старания о том, в чем опасаться может, что другой у него отымет» (395–396).

Четко обозначены приоритеты в социальной сфере. Первым сословием является дворянство – таково главное положение, декларируемое в «Наказе». Правомерность этого обосновывается следующим образом: «Дворянство есть нарицание в чести, различающее от прочих тех, коим оным людьми одни были добродетельнее других, а притом и заслугами отличались, то принято издревле отличить добродетельнейших и более других служащих людей, дав им сие нарицание в чести, что они пользовались разными преимуществами, основанными на сих вышесказанных начальных правилах» (361), т. е. дворяне есть потомки тех, кто, служа Отечеству, имел здесь особые заслуги, поэтому и ныне по праву пользуется преимуществами перед другими.

Показательно, что нет ни одной статьи, непосредственно посвященной одной из самых злободневных проблем, а именно – положения крестьянства, в России. Однако эта тема присутствует в целом ряде статей «Наказа», но о правах крестьянского сословия здесь говорится лишь косвенно. Выше приводилось суждение: «не может земледельство процветать тут, где никто не имеет ничего собственного». Однако применительно к владельческим крестьянам толковать это положение можно лишь гадательно. Далее констатируется: «рабство есть зло». Однако и здесь не ясно, в какой степени с точки зрения составителя это положение относится к крепостному состоянию. Зато в «Наказе» вполне определенно проводится мысль о необходимости ограничения повинностей крестьян в пользу владельца: «весьма бы нужно было предписать помещикам законом, чтобы они с большим рассмотрением располагали свои поборы, и те бы поборы брали, которые менее мужика отлучают от его дома и семейства. Тем бы распространилось больше земледелие, и число бы народа в государстве умножилось» (270).

Население города составляет «средний род людей». Здесь оно впервые выступает как отдельная социальная группа. «В городах обитают мещане, которые упражняются в ремеслах, в торговле, в художествах и науках» (377). «К сему роду людей причесть должно всех тех, кои, не быв дворянином, ни хлебопашцем, упражняются в художествах, в науках, в мореплавании, в торговле и ремеслах» (380). Трудолюбие и добронравие должно быть присуще этой категории.

Так в общих чертах, констатируя существующий порядок жизни, в «Наказе» определяется социальная структура общества, но не упоминается о сословии духовном: секуляризация церковных земель вызвала недовольство его представителей и императрица сочла нужным обойти здесь все, что связано с этой проблемой.