КалейдоскопЪ

Карательная политика царизма

Наряду с политической реакцией для периода 80-х – начала 90-х гг. характерно усиление полицейского режима и введение дополнительных ограничений для печати. 14 августа 1881 г. был принят специальный закон – «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». Он хотя и принимался как временная чрезвычайная мера на 3 года, но по истечении срока всякий раз возобновлялся вплоть до 1917 г. Основным методом в борьбе с революционным движением был неусыпный полицейский надзор, который возбуждал волну доносов, провокаций, арестов. Был увеличен штат Отдельного корпуса жандармов, созданы новые жандармские учреждения – отделения по охранению порядка и общественной безопасности (сокращенно – охранные отделения). Они не подчинялись местным жандармским органам и могли действовать совершенно самостоятельно. В их обязанности входило предупреждение стачек, борьба против уличных демонстраций, собраний, наблюдение за подозрительными лицами, учебными заведениями, обществами, клубами и т. д. Охранные отделения имели значительные штаты «охранной наружной службы» – секретных агентов и особо секретных сотрудников – провокаторов. На создание этого аппарата тратились большие средства. Например, за арест известного народника М.Ф. Грачевского только одному жандарму было выплачено 15 тыс. руб., а жандармскому офицеру, арестовавшему народовольца С.А. Иванова, был пожалован орден и 3 тыс. руб. Охранные отделения имели сеть провокаторов внутри рабочего и революционного движения. Широко известны наиболее крупные провокации – «дегаевщина» и несколько позже – «зубатовщина». Развитие политического сыска привело к созданию в конце 1882 г. секретной полиции. Важным орудием царизма была специально созданная заграничная агентура, которая следила за революционерами-эмигрантами, возбуждала против них общественное мнение европейских стран.

В обстановке реакции серьезной помехой в карательной деятельности были судебные уставы 1864 г. С вводом положения от 14 августа 1881 г. в судопроизводстве по политическим делам была ограничена гласность. Однако правительство пошло еще дальше и с целью нейтрализации оппозиционного звучания политических дел указом от 12 февраля 1887 г. предоставили министру юстиции полное право закрывать двери заседаний любого суда. С прекращением публикации отчетов о политических процессах было покончено с печатной гласностью. Из юрисдикции суда присяжных были изъяты все дела о насильственных действиях против должностных лиц. Фактически разрушив принцип несменяемости судей, царизм создал для себя более благоприятные возможности для оказания административного давления на суды. Все эти меры не были чем-то новым в деятельности правительства, ибо они лишь узаконили практику, которая вопреки закону применялась на политических процессах и раньше.

Жертвами реакции стали печать и школа. 27 августа 1882 г. были утверждены новые «Временные правила» о печати, которые усиливали репрессивные меры против печати. Администрация получила законные санкции закрывать любой периодический орган, лишать издателей и редакторов прав продолжать свою деятельность, если она будет признана «вредной». На редакции возлагались обязанности своеобразных осведомителей – по требованию полицейских органов они должны были сообщать имена авторов статей, помещенных под псевдонимами. Опираясь на новое законодательство, в 1884 г. власти обвинили редакцию демократического журнала «Отечественные записки» в поддержке связей с революционерами и запретили его издание. Были закрыты многие другие прогрессивные издания.

Идеологи реакции К.П. Победоносцев и М.Н. Катков одним из средств борьбы с революцией считали «натуральную земляную силу инерции», под которой подразумевалось развитие невежества и предрассудков. Типичной для идеологов реакции была враждебность к интеллигенции и студенчеству. Неоднократно подчеркивалось, что революционное движение держится только поддержкой «учащегося пролетариата», поэтому своей важнейшей задачей правительство считало насаждение в университетах «верноподданнических настроений». 23 августа 1884 г. был введен новый университетский устав, в котором были проведены реакционные принципы управления учебными заведениями. Была фактически уничтожена автономия университетов. Ученые советы и факультеты были сильно скованы в своих действиях. Замещение вакантных должностей преподавателей, избранных советами, происходило после утверждения министром просвещения. Был уничтожен университетский суд. Сильно возросла роль попечителя округа, который получал право созывать совет и присутствовать на его заседаниях, назначать деканов, наблюдать за преподаванием, т. е. фактически руководить всей жизнью университета. Была повышена плата за обучение с 50 до 100 руб. по указу 1887 г. Получение стипендии и пособий, назначенных правительством, зависело от весьма субъективных отзывов инспекторов о студентах. Наряду с этим в 1886 г. были ограничены льготы по призыву в армию для лиц, имеющих образование, и увеличен минимальный срок военной службы до одного года. Правительство не смогло в целом вернуть университеты к дореформенной эпохе. Урон был нанесен в другом: университетам были ограничены ассигнования. Темпы развития университетского образования и научных исследований снизились, что имело отрицательные последствия для научного прогресса в масштабах всей страны.

Реакция затронула и школы. 5 июля 1887 г. был издан печально известный циркуляр, часто именуемый циркуляром о «кухаркиных детях». В нем рекомендовалось ограничить поступление в гимназии и прогимназии «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детей коих, за исключением разве одаренных необыкновенными способностями, вовсе не следует выводить из среды, к коей они принадлежат». Одновременно усиливалось влияние церкви на начальную школу. Реакция и упрощенный подход к вопросам образования содействовали падению престижа самодержавия в различных слоях общества.

Насаждая реакционные порядки, царизм прикрывал свои действия лозунгами народности. Велась фальшивая игра в «народного царя». Своим внешним видом сам Александр III подлаживался под облик простолюдина. За всем этим скрывалась подлинная сущность самодержавия, стремившегося пресечь в народе любые вольнолюбивые мысли. Публичному забвению предавались даже реформы предшествующего царствования. По указанию Александра III было запрещено празднование 25-летия отмены крепостного права, а в печати не допускалось даже упоминания об этом событии. Прикрываясь словами о защите русского народа, царизм придерживался откровенно националистического курса, культивировал шовинистические настроения к мелкобуржуазной среде. Ряд национальных меньшинств подвергался насильственной христианизации. В условиях глубоких социальных и политических противоречий насаждение национальной розни и преследование демократической культуры приобретали характер карательных действий против революционного движения.