КалейдоскопЪ

Опыт российского парламентаризма

После первой российской революции центральное место во внутрипартийной деятельности ведущих политических партий занял вопрос о выработке новой тактической линии. При этом одним из главных моментов, определяющих практические действия партий, стало их отношение к работе в Государственной Думе – первом представительном законодательном учреждении, созданном в 1906 г., в разгаре революционных боев трудящихся масс. Появление первого русского парламента привело к определенным изменениям в структуре высшей государственной власти. К 1907 г. она сложилась в следующем виде:

В отличие от многих европейских стран, где парламентские традиции складывались веками, история российского парламентаризма насчитывает всего 12 лет. Естественно, что за столь короткий исторический отрезок времени, Дума не смогла реализоваться как традиционная парламентская структура. Однако она сумела накопить определенный опыт, с ее деятельностью были связаны надежды на последующую демократизацию политической системы России.

Наиболее важными сторонами деятельности Думы являлись обсуждение и утверждение новых законов и государственного бюджета страны.

Законодательный механизм Государственной Думы был многоступенчатым и громоздким. Законопроекты, поступавшие из министерств, сначала рассматривались думским Совещанием, состоявшим из Председателя Думы, ее секретарей и их товарищей (заместителей). Совещание делало предварительное заключение о направлении законопроекта в одну из комиссий, которое затем утверждалось на общем собрании Думы. После экспертной оценки в комиссии проект поступал для непосредственного обсуждения его депутатами. Каждый законопроект рассматривался Думой в трех чтениях, каждое из которых было строго регламентировано. Затем он голосовался в целом. И только после утверждения проекта Государственным советом <?>

С собственной законодательной инициативой Дума могла выступить в том случае, если законопроект исходил не менее чем от 30 депутатов. Дальнейшая парламентская судьба такого законопроекта была обставлена многочисленными бюрократическими рогатками.

Полномочия Думы при формировании государственного бюджета и контроле за его исполнением были также ограничены. Они не распространялись на статьи расходов по содержанию царского двора, на платежи по государственным долгам и обязательствам, на так называемые неотложные расходы правительства.

Одной из общественных сфер деятельности Думы были запросы правительству по поводу незаконных действий властей. Закон, регламентирующий работу Думы, устанавливал, что запросы могли подаваться за подписью не менее 30 депутатов. Эта антидемократическая мера приводила к тому, что малочисленные фракции не могли самостоятельно делать запросы о тех действиях правительства, которые они считали незаконными. Обсуждение запросов стало важнейшей частью повседневной деятельности Думы. На эту работу отводилось не менее двух – трёх вечерних заседаний в неделю. Причем основная часть запросов поступала за совместной подписью фракций трудовиков и социал-демократов.

Партийно-политический состав III и IV Государственных Дум был следующим:

Согласно парламентской традиции все депутаты Думы, состоящие членами одной партии, или близкие по своим взглядам, образовывали фракции. Поэтому по наиболее важным вопросам в той или иной фракции вырабатывалась коллективная точка зрения, исходившая из партийных установок. Необходимо отметить, что думская деятельность политических партий в III Думе отличалась от тактики в IV Думе. Это было обусловлено тем, что кадеты, октябристы и монархисты, составляющие думское большинство, хоть и расходились в частных оценках, проводимых П.А. Столыпиным реформ, но заняли по отношению к ним лояльную позицию, ставя перед собой ту же, что и правительство задачу – не допустить новую революцию. Так, кадеты, не поддержавшие столыпинский указ от 9 ноября 1906 г., тем не менее категорически отказались внести в Думу собственный земельный законопроект и в ходе прений почти не касались своего основного программного требования – принудительного отчуждения помещичьих земель за выкуп. Кадетская фракция отклонила просьбу трудовиков о помощи в разработке крестьянского аграрного проекта, прекратив с ними всякие контакты. Октябристы полностью поддерживали в Думе все начинания правительства. Даже крайне правые приветствовали столыпинский курс «умиротворения» страны, а часть из них согласилась и с политикой разрушения крестьянской общины. Только социал-демократы, отрицательно относившиеся к столыпинским преобразованиям, не питали конституционных иллюзий и стремились использовать Думу лишь в своих пропагандистских целях.

Однако по мере того, как росло понимание, что верховная власть не в состоянии решить социально-экономические и политические задачи, стоящие перед страной, что Россия приближается к новой революции, партии думского большинства меняли свою парламентскую тактику, переходя от политики благожелательного нейтралитета и поддержки правительства к политике конфронтации с ним. Происходит усиление оппозиционных выступлений как слева, так и справа. Однако исходные моменты для критики правительства были различны.

Кадеты, левые октябристы, прогрессисты считали, что избежать новой революции можно путем интенсивного буржуазного реформирования страны, а правительство отошло от этого курса. В связи с этим было принято решение начать парламентское давление на правительство. Резко возросла критическая направленность выступлений депутатов от этих фракций, они стали шире использовать право законодательной инициативы, бюджетный контроль и запросную тактику. Если в III Думе законодательное творчество кадетов, например, ограничивалось внесением на обсуждение мелких, незначительных законопроектов (такая тактика была названа «законодательной вермишелью»), то с началом работы IV Думы они представили проекты законов о всеобщем избирательном праве, свободе совести, собраний, союзов, печати, неприкосновенности личности и гражданском равенстве. При обсуждении финансовых вопросов кадеты взяли на вооружение тактику бюджетного бойкота. Лидер кадетов П.Н. Милюков вынашивал планы создания в Думе «прогрессивного» блока из фракций кадетов, прогрессистов и левых октябристов с целью совместной разработки и проведения программы умеренных реформ, которая позволила бы избежать, по его мнению, новой революции. А.И. Гучков и его сторонники поддерживали эту идею. Либеральное крыло русского общества свято верило в возможность мирного, реформаторского пути обновления России и рассматривало Думу как идеальный инструмент такого обновления. Отсюда появился лозунг «Беречь Думу!».

Расстрел рабочих на Ленских золотых приисках и начавшаяся вслед за ним волна рабочих забастовок заставили монархические партии и организации идти на взаимные уступки и выработать единую тактику. Они сомкнули ряды, критикуя правительство, но с иных, нежели либералы позиций. Им не нравились «шаткость правительственной власти», её нерешительность, отсутствие твердой программы выхода страны из предреволюционного кризиса. Лидер черносотенцев Н.Е. Марков (Марков 2-й) обвинил председателя Совета министров В.Н. Коковцева в том, что он приведет поезд к станции под названием «Конституция», а затем «Революция». Крайне правые требовали ужесточения репрессий, введения телесных наказаний для «хулиганов-интеллигентов», выступающих против самодержавной власти, решительной борьбы с «хулиганством» в деревнях, под которым подразумевались любые проявления недовольства со стороны крестьян, их самовольные действия в отношении помещичьей земли. Черносотенцы считали необходимым введение военно-полевых судов, объявление в стране чрезвычайного положения с последующим упразднением Совета министров. Заручившись поддержкой ряда министерств и высокопоставленных чиновников, они проводили политику обструкции, провоцируя в Думе один скандал за другим.

В сложных условиях работала социал-демократическая фракция, объединявшая вначале большевиков и меньшевиков, между которыми всё в большей мере стали появляться разногласия. По многим вопросам меньшевистские депутаты были склонны поддерживать кадетов. Организационное размежевание большевиков и меньшевиков в партии привело и к парламентскому расколу. В октябре 1913 г. депутаты-большевики вышли из социал-демократической фракции и организовали самостоятельную «Российскую социал-демократическую рабочую фракцию», состоящую из 6-ти человек (А.Е. Бадаев, Г.И. Петровский, М.К. Муранов, Ф. Н. Самойлов, Н.Р. Шагов и Р.В. Малиновский). Возглавил фракцию Р.В. Малиновский, являвшийся тайным осведомителем полиции, что во многом затрудняло работу, хотя думская группа и имела тесные связи с ЦК партии, который определял ее политическую и тактическую линию. Он настойчиво проводил идею о том, что главной задачей депутатов-рабочих является легальная форма обличения царского самодержавия. Из этого должна исходить вся думская фракция. Конечно, депутатам не возбранялось выступать с поправками к бюджету и статьям законов, но вся эта деятельность должна была сводиться к одному: клеймить царский строй, показывать весь ужасающий произвол правительства, говорить о бесправии и жесточайшей эксплуатации рабочего класса. Большевики, в отличие от меньшевиков, кадетов, левых октябристов отрицали путь парламентского реформирования страны и поэтому не считали возможным проводить активную законотворческую политику, чтобы не сеять конституционные иллюзии в массах. Даже выступая с собственной законодательной инициативой, например, с проектом введения 8-часового рабочего дня, делали это исключительно в пропагандистских целях, заранее разъясняя рабочим на страницах «Правды», что подобный закон, естественно, принят быть не может. Для его положительного решения необходимо революционное изменение существующего политического строя. Отличительной чертой социал-демократической фракции была активная запросная тактика. Например, она внесла в III Думу (как правило, вместе с трудовиками) около 50 различных запросов правительству. И хотя многие из этих запросов отклонялись Думой, но даже сама их постановка вызывала определенный резонанс в обществе.

Оценивая первый опыт работы российского парламента, необходимо отметить, что деятельность Думы была далека от совершенства. Она сковывалась антидемократическими нормами, регулирующими порядок её работы, и столь же антидемократическим законом о выборах. Тем не менее утвердившиеся в Думе открытый и гласный порядок обсуждения и принятия законов, контроль, хотя и усеченный, за государственными финансами и действиями властей, звучавшие в ней дерзкие речи, обличающие правящую верхушку, – всё это способствовало политическому просвещению народа, усилению его политической активности, развитию традиций демократического решения важнейших государственных вопросов.

Дума стала центром легальной политической борьбы. Именно в свете думской тактики выявлялись ошибки, просчеты, заблуждения, имеющиеся в каждой партии и являющиеся следствием сложной реальной обстановки, сложившейся в стране, противоречивого развития ее экономики и социально-классовой расстановки сил.