КалейдоскопЪ

Большевики берут власть

Общенациональный кризис

То и дело сменявшие друг друга министры Временного правительства все больше утрачивали контроль над разрушавшейся экономикой России. К концу 1917 г. выпуск основных видов промышленной продукции упал почти наполовину по сравнению с предшествующим годом. Близким к полному параличу было железнодорожное сообщение. Невиданные масштабы принял финансовый кризис. Как заметил еще летом министр финансов Н.В. Некрасов, казенный «кошелек пуст, в нем лежат лишь неоплаченные векселя». Прямой государственный долг достиг астрономической суммы — до 500 млрд. рублей (или 250 млрд. долларов по курсу начала 1917 г.). И них 12 млрд. приходилось на внешний долг. Бушевала инфляция, снизившая покупательную способность рубля до 6-7 довоенных копеек. Рост цен, перебои в продовольственном снабжении, массовая спекуляция обостряли нужду населения. Эсеро-меньшевистские «Известия ЦИК Советов» в преддверии еще одной военной зимы мрачно констатировали: «Все расклеивается, все идет под гору. Падает снабжение, падает производство, ничего нельзя достать ни за какие деньги... Экономическая жизнь идет к явному краху».

От хозяйственной разрухи особенно страдало рабочее население городов. Рост зарплаты, достигнутый после Февраля, был быстро сведен на «нет» дороговизной и бесхлебьем. Лавинообразно множились забастовки. Предприниматели шли на локауты, закрывали заводы, фабрики и шахты. Рабочие от требований контроля над производством переходили к лозунгам передачи предприятий трудящимся, а власти — Советам. Крупным политическим событием явилась сентябрьская всероссийская забастовка железнодорожников.

В деревне осенью разгорался пожар крестьянских восстаний. Повсеместно происходил захват помещичьих земель. Воинские и казачьи команды не справлялись с «аграрными беспорядками»: число их за сентябрь-октябрь увеличилось в 6 раз по сравнению с мартом-июлем 1917 г. Карательные военные экспедиции вызывали ответное ожесточение деревни, где начались поджоги имений, расправы с их обитателями.

По существу, частью аграрного движения стали выступления за мир вчерашних крестьян — солдат, вконец измученных войной. Чем решительнее деревня поднималась против помещиков, тем настойчивее солдаты требовали «замирения» на фронте, чтобы поскорее вернуться домой, и принять участие в дележе земли крупных собственников. Армия все чаще «голосовала за мир ногами» — так называли массовое дезертирство. За 1917 г. воинские части самовольно покинули около 2 млн. человек. Обычными стали отказы от исполнения приказов, братание с противником. Офицеры, огульно взятые и властями, и армейскими низами под подозрение как корниловцы, теряли последние рычаги воздействия на деморализованную солдатскую массу. Их место занимали армейские комитеты, особенно ротного и полкового уровня, склонявшиеся в сторону большевизма.

Расстановка политических сил

С конца августа 1917 г. руководство Советами (сначала Петроградским и Московским, затем других крупных городов) постепенно переходит к большевикам. Сотни Советов принимают в качестве программных резолюции о власти, предложенные фракциями РСДРП(б). Они содержали категоричное осуждение политики «соглашательства», требовали отставки Временного правительства и создания власти из «представителей революционного пролетариата и крестьянства» с целью проведения коренных изменений в общественном устройстве страны. Большевики снова выдвинули лозунг «Вся власть Советам», не отказываясь в принципе от курса на вооруженное восстание.

Большевистская партия представляла собой к этому времени серьезную политическую силу. Если в апреле 1917 г. в ее рядах было около 70 тыс. человек, то к сентябрю того же года она насчитывала более 300 тыс. человек. Кроме разветвленной партийной структуры, РСДРП(б) располагала Военной организацией для прямой работы в армии, а также контролировала вооруженные отряды Красной гвардии. К октябрю в них насчитывалось свыше 100 тыс. человек.

Главные конкуренты большевиков в борьбе за влияние на народ, социалистические партии, напротив, переживали серьезный кризис. Падало их влияние в рабочих массах, сокращалась численность из-за оттока рядовых членов. Среди эсеров в октябре произошел раскол. Выделилось левое крыло, возглавляемое М.А.Спиридоновой. В конце ноября 1917 г. оно оформилось в самостоятельную партию левых эсеров. Участились случаи перехода меньшевиков и эсеров в большевистскую партию.

Колебания в большевистском ЦК

Между тем в отсутствие В.И.Ленина (он скрывался тогда в Финляндии) в большевистских верхах обнаружили себя немалые колебания. Часть руководителей, памятуя об уроках июльских событий, не считала целесообразным проведение вооруженного восстания в настоящий момент и предлагала более тщательно подготовиться к захвату власти. У другой части отчетливо проявлялись примиренческие настроения, стремление сохранить некое подобие единого фронта с социалистами, сложившегося в дни корниловщины. Свидетельством тому было участие делегации большевиков в Демократическом совещании и в Предпарламенте.

Г.Е.Зиновьев и Л.Б.Каменев утверждали, что только рост революции в Европе сделал бы для большевиков обязательным немедленное взятие власти. Лидеры умеренного крыла большевизма высказывали серьезные сомнения и в степени популярности партии в народе: «За нас большинство рабочих и значительная доля солдат. Но все остальное — под вопросом». При правильной тактике, подчеркивали Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев, большевики могут получить около трети мест в Учредительном собрании. Таким образом, умеренные большевики отстаивали не революционный, а парламентский, мирный путь дальнейшего развития страны. Причем вопрос о взятии власти целиком под контроль большевистской партии ими вообще не ставился.

В.И. Ленин из своего далека придерживался совершенно иной оценки ситуации и перспектив для партии. В регулярно отсылаемых в Петроград письмах и статьях («Большевики должны взять власть», «Марксизм и восстание», «Удержат ли большевики государственную власть?» и др.) он требовал от ЦК немедленно перевести подготовку восстания в практическую плоскость. Самым весомым аргументом В.И. Ленина были слова: «Мы имеем тысячи вооруженных рабочих и солдат в Питере, кои могут сразу взять и Зимний дворец, и Генеральный Штаб, и станцию телефонов, и все крупные типографии... Если бы ударили сразу, внезапно, из трех пунктов, в Питере, в Москве, в Балтийском флоте, то девяносто девять сотых за то, что мы победим». В.И, Ленин без устали повторял: Временное правительство коварно готовит сдачу Петрограда и Балтфлота немцам для удушения революции в самом ее центре.

Колоссальный ленинский напор на колеблющиеся верхи партии принес свои плоды уже 7 октября, в день нелегального возвращения большевистского лидера в столицу. Тогда делегация РСДРП(б) демонстративно покинула первое заседание Предпарламента. На заседании ЦК 10 октября, несмотря на энергичные возражения Г.Е.Зиновьева и Л.Б.Каменева, была принята резолюция, в которой взятие власти ставилось «на очередь дня». Линия на «всестороннюю и усиленнейшую подготовку вооруженного восстания» была подтверждена в постановлении ЦК от 16 октября.

Штурм власти

12 октября Петроградский Совет, возглавляемый Л.Д. Троцким, избрал Военно-революционный комитет (ВРК), куда, помимо большевиков, вошли представители левого крыла эсеров и анархистов. 22 октября ВРК направил своих полномочных комиссаров во все воинские части Петроградского гарнизона, чем фактически лишил Временное правительство власти над ними. С 24 октября отряды ВРК в составе рабочих-красногвардейцев, революционных солдат и матросов Балтфлота стали занимать ключевые пункты столицы: вокзалы, мосты, телеграф, электростанции. В ночь на 26 октября восставшие захватили Зимний дворец. Временное правительство прекратило свое существование, а его министры были взяты под стражу.

II съезд советов

За несколько часов до падения Зимнего, поздним вечером 25 октября, в Смольном открылсяII съезд Советов. По своему партийному составу он резко отличался от I съезда. Из 670 делегатов, зарегистрировавшихся до начала его работы, большевиков было 300, эсеров (правых и левых) — 193, меньшевиков — 82, остальные принадлежали к мелким политическим группировкам или являлись беспартийными. Делегаты представляли 402 Совета рабочих и солдатских депутатов (к тому времени существовало 974 подобных Совета, причем четверть их была объединенными Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов; 455 Советов крестьянских депутатов действовали автономно, имели собственный ЦИК и собирались на свои съезды).

О политических настроениях делегатов можно судить по анкетам, заполненным ими по приезде в Петроград. Подавляющее большинство, 505 депутатов, поддерживали лозунг «Вся власть Советам!» — т.е. выступали за создание советского правительства, которое пропорционально отражало бы партийный состав съезда. 86 делегатов собирались проголосовать за лозунг «Вся власть демократии!» — т.е. за правительство, включающее представителей не только Советов, но и профсоюзов, кооперативов и прочих демократических организаций. И лишь 76 делегатов высказались за коалицию с «цензовыми элементами» (с кадетами и др.). Важно, однако, подчеркнуть: никто из делегатов с мест, присутствовавших в зале Смольного, не держал в мыслях возможность учреждения чисто большевистского правительства.

В первый же час работы съезда, проходившего под раскаты пушечных выстрелов по Зимнему дворцу, Смольный покинула основная часть меньшевиков и правых эсеров. Перед тем они огласили декларацию с резким осуждением большевистского «военного заговора, организованного за спиной Советов». Их уход обрек на поражение левого меньшевика Ю.О.Мартова и его сторонников, настаивавших на составлении правительства из делегатов от всех партийных фракций съезда.

Безусловно, уход со съезда умеренных социалистов, явился их серьезной политической ошибкой. «Мы ушли, совершенно развязав руки большевикам, сделав их полными господами всего положения, уступив им целиком всю арену революции, — вспоминал известный меньшевистский публицист Н.Н. Суханов. — Борьба на съезде за единый демократический фронт могла иметь успех... Уходя со съезда, оставляя большевиков с одними левыми эсеровскими ребятами, мы своими руками отдали большевикам монополию над Советами, над массами, над революцией. По собственной неразумной воле мы обеспечили победу всей «линии» Ленина».

26 октября на втором заседании съезда делегаты без обсуждения приняли по докладу В.И.Ленина два исторических Документа: «Декрет о мире», содержавший призыв к народам и правительствам воюющих стран заключить демократический мир без аннексий и контрибуций; «Декрет о земле», который предусматривал конфискацию земель, находившихся во владении помещиков и других крупных собственников, национализацию всей земли, запрещал ее аренду, применение наемного труда, ликвидировал частную собственность на землю. После этого на съезде было сформировано Советское правительство — Совет Народных Комиссаров (СНК). Его председателем стал В.И.Ленин. В СНК вошли видные большевики (Л.Д. Троцкий — нарком иностранных дел, А.И. Рыков — нарком внутренних дел, А.В.Луначарский — нарком просвещения, И.В.Сталин — нарком по делам национальностей и др.).

Съезд избрал также Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК). В отличие от правительства, полностью состоявшего из большевиков, там были представлены и другие социалистические партии левого толка (левые эсеры, меньшевики-интернационалисты и др.), но большевики преобладали и здесь.

Переворот или революция?

Многие современники расценили октябрьские события 1917 г. как очередной политический переворот, ненадолго вознесший к вершинам государственной власти одну из российских партий, которая «переиграла» других благодаря взятым ею на вооружение популистским лозунгам и насильственной тактике действий. С тех пор слово «переворот» прочно вплелось в ткань мемуарных повествований и исторических сочинений недругов большевистской партии.

Думается, это понятие, вполне можно использовать, не забывая, правда, о главном: октябрьские события не остались просто рядовым политическим событием, а положили начало новой социальной революции, до основания перевернувшей Россию и потрясшей весь остальной мир. Большевики поспешили объявить ее социалистической. Действительно, по замыслу, провозглашенным целям она таковой и была. Но привела ли в итоге Октябрьская революция к возникновению социалистического общества, контуры которого были очерчены основоположниками марксизма? Ответ мы найдем, проследив дальнейшее развитие событий в России.