КалейдоскопЪ

Лидеры политических, социальных движении

Вадим Новгородский. Первый борец за свободу?

В отечественной истории сколько-нибудь известных людей с именем Вадим нет вообще. Но во втором десятилетии XIX в. образ Вадима Новгородского был очень популярен. У декабристов, например. Вадимом интересовались и Екатерина II, и Я. Княжнин, написавший трагедию «Вадим», и А. С. Пушкин, и М. Ю. Лермонтов, оба в юном возрасте, когда тяга к романтике особенно велика.

Фигура эта действительно овеяна романтической легендой. По преданию, легендарный Вадим Храбрый возглавил восстание новгородцев против не менее легендарного Рюрика и его людей. Пришлые варяги, или кто они там были, своевольничали, Рюрик их покрывал и пытался руководить самовластно. Вольнолюбивым новгородцам показалось, что возникла угроза их былой вольности, и под руководством Вадима они выступили против правителя, который перестал им нравиться. История вполне распространенная и четко укладывается в теорию «общественного договора», разработанную в конце XVII—XVIII вв. Варягов пригласили (или избрали), с ними заключили «договор», некие «правила игры», которые одной из сторон стали нарушаться. Обиженная сторона воспротивилась и решила ликвидировать «договор».

«Того же лета (836) оскорбишася Новгородцы глаголюще, яко быти нам рабом и много зла всячески пострадати от Рюрика и от раба его», – передает летопись ход событий. Однако в русской истории, как и во всей российской жизни, особенно в армии, на протяжении тысячи лет преобладает другой принцип: «Не тот прав, кто прав, а тот прав, у кого больше прав». В соответствии с этим замечательным, как его еще называют в народе, «принципом курятника» (это когда петух в отношении кур всегда прав) «того же лета уби Рюрик В. Храброго и иных многих изби Новгородцев советников его».

Не может не привлечь внимания версия историка XVIII в. В.В. Татищева, который считал, что на самом деле речь шла о заурядных «разборках» между своими. Вадим был внуком новгородского старейшины Гостомысла от старшей дочери, а Рюрик – внучок всего лишь от средней дочери, но узурпировал власть в Новгороде в обход Вадима, обладавшего большими правами на власть.

С. М. Соловьев, столп отечественной истории, подверг версию Татищева критике и высказал мнение, что никакого Вадима не существовало и словом «водим» в местных наречиях обозначали «коновода, передового, проводника», или, как бы мы сегодня сказали, заводилу сопротивления в связи с каким-то недовольством. Составители сказаний могли просто воспользоваться легендой и выдумать имена действующих лиц. Стоит вспомнить, что новгородцы добились особого статуса, особых договорных отношений с приглашаемым князем через полторы сотни лет после «выступления Вадима» и такой, пусть и полулегендарный, прецедент был очень важен при ведении переговоров с Ярославом Мудрым.

Кстати, трагедию Я. Княжнина «Вадим» по приговору Сената следовало сжечь публично «за дерзкие против самодержавной власти выражения», но приговор не был приведен в исполнение.

О Вадиме Храбром, или Вадиме Новгородском, стоило написать по одной причине. Власть, даже самая самодержавная, должна знать: на каждого Рюрика найдется свой Вадим. И не всегда победа может оказаться на стороне первого.