КалейдоскопЪ

Профессия – провокатор (Гапон, Азеф, Малиновский)

Каждое историческое время рождает своих героев. И у каждого исторического периода есть свои антигерои, мерзавцы, негодяи. Такое неприятное, скользкое явление, как провокация, особо широкое распространение получило в правление последнего русского царя.

Службы безопасности во всех странах стремятся создать как можно более широкую сеть агентов, через которую идет сбор информации, позволяющей прогнозировать развитие ситуации. Провокаторы играют особую роль. Они своими действиями создают искусственную ситуацию, которая оценивается как угрожающая общественной безопасности и «развязывает руки» правящей власти. «Работа» у провокаторов тяжелая, нервная, требует определенной совокупности человеческих качеств. Люди, выбравшие для себя профессию провокатора, живут двойной и тройной жизнью, каждый день «ходят по лезвию ножа».

Георгий Аполлонович Гапон-Новых родился в 1870 г. в Полтавской губернии, в крестьянской семье. Он получил весьма хорошее образование. Он учился в духовном училище, в духовной семинарии и окончил Петербургскую духовную академию (3-й и 4-й курсы – экстерном) с защитой диссертации на тему «Современное положение прихода в православных церквах, греческой и русской». Он был земским статистиком, дьячком, затем дьяконом, давал частные уроки, имел репутацию блестящего оратора, пережил смерть жены.

Человек огромного честолюбия и амбиций, с явными задатками харизматического лидера, священник Гапон, перебравшийся в Петербург, в 1902—1903 гг.

привлек к себе внимание различных сил. Его проекты создания рабочих домов и колоний, предложения по улучшению деятельности сиротских приютов вызвали недовольство начальства. К тому же его обвинили в совращении малолетних в Детском приюте, где он подвизался в качестве священника. В то же время идея установления правительственного контроля над рабочим движением (уже реализованная в Германии, США и в ряде других стран) витала в воздухе, и предложения Гапона о создании рабочих кружков получили поддержку министра внутренних дел В. К. Плеве и начальника Департамента полиции С. В. Зубатова. Есть основания утверждать, что Гапон одновременно получал деньги от петербургского градоначальника Фуллона, от Зубатова за сведения о рабочем движении и от МВД за сведения о Зубатове. В правительственных верхах, как и среди предпринимателей, не всем пришелся по душе «полицейский социализм» С. В. Зубатова. А эсеры в окружение популярного попа внедрили инженера Путиловского завода П. М. Рутенберга.

В августе 1903 г. на средства из тайного фонда Департамента полиции Гапон снял чайную-читальню на Выборгской стороне. Здесь возникло «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга». Гапон участвовал в разработке устава, программы и возглавил эту организацию. В декабре 1904 г. началась забастовка на Путиловском заводе. Гапон был противником забастовки, стремился взять ход событий под контроль. 8 января 1905 г. он уведомил Николая II и министра внутренних дел П. Д. Святополк-Мирского о предстоящем мирном шествии рабочих. 9 января 1905 г. в 12 часов Гапон отслужил молебен о здравии императора в часовне Путиловского завода. А вскоре во время расстрела демонстрации недалеко от Нарвских ворот его спас упомянутый Рутенберг. В марте 1905 г. Гапон был уволен со службы, лишен сана и исключен из духовного звания. Провокатор и агент полиции стал героем и символом начавшейся русской революции.

В январе-октябре 1905 г. наступил «звездный час» в жизни Гапона, находившегося за границей. Он встречался со многими российскими и зарубежными революционными деятелями. Был принят в РСДРП, вышел из нее, вступил в партию эсеров, но из нее также исключен. Бывший священник открыл «Фонд Гапона». На деньги японцев купил пароход «Джон Крафтон» с грузом оружия для русской революции, которое не дошло до назначения. Он даже провел в Париже конференцию социалистических партий с целью объединения в Боевой союз и выработки единой тактики в революции.

После Манифеста 17 октября 1905 г. вернулся в Россию. В прессе его разоблачили как агента полиции. В январе 1906 г. Собрание русских фабрично-заводских рабочих правительство закрыло. А друг Рутенберг с группой рабочих-эсеров повесили Гапона на даче в Озерках под Петербургом. «Мавр сделал свое дело!»

Евно Фишелевич (Евгений Филиппович) Азев – Азеф родился в 1869 г. в Белоруссии, в мещанской семье. Он окончил гимназию в Ростове, занимался мелкой комиссионной торговлей. Как и многие дети из еврейских семей, Евно Азеф имел основания быть недовольным своим статусом, возможными жизненными перспективами. Поэтому стал членом революционного кружка и вел пропаганду среди рабочих.

В то же время юноше хотелось жить красиво, и в 1892 г. он бежал в Германию, прихватив деньги одного из мариупольских купцов. Денег не хватало, и в возрасте 24 лет Евно Азеф предложил свои услуги Департаменту полиции. Он стал осведомителем о деятельности эмигрантских студенческих кружков (сам учился в Политехническом институте) за ежемесячное вознаграждение в размере не менее 50 рублей. С этого момента началась двойная жизнь Азефа.

Он стал одним из основателей и руководителей партии социалистов-революционеров (ПСР), руководителем боевой организации партии эсеров. На протяжении 1898—1908 гг. он занимался переправкой в Россию нелегальной литературы, оружия, организацией эффектных террористических актов. Некоторое время Азеф фактически стоял во главе ПСР. В 1904 г. был убит министр внутренних дел В. К. Плеве, а в 1905 г. – великий князь Сергей Александрович, что подняло авторитет Азефа в партии эсеров на недосягаемую высоту.

Одновременно Е. Азеф «работал» под руководством высоких чинов полиции. Поэтому полиции удавалось захватывать подпольные типографии, арестовывать опасных лидеров партии эсеров, предотвращать готовившиеся террористические акты, особенно в отношении царя. В «послужной список» Азефа входят, с одной стороны, двадцать пять убийств и покушений и подготовка нескольких восстаний, а с другой – десятки, если не сотни революционеров, выданных им департаменту полиции. В конечном счете деятельность партии социалистов-революционеров оказалась парализованной.

«Метод действия Азефа в схематическом изложении был приблизительно таков. Он „ставил“ несколько террористических актов. Некоторые из них он вел в глубокой тайне от департамента полиции с расчетом, чтобы они непременно удались. Эти организованные им и удавшиеся убийства страховали его от подозрений революционеров; до самой последней минуты вожди партии смеялись над такими подозрениями: „как можно обвинять в провокации человека, который на глазах некоторых из нас чуть только не собственными руками убил Плеве и великого князя“. Другую часть задуманных террористических актов Азеф своевременно раскрывал департаменту полиции, чтобы никаких подозрений не могло быть и там. При этих условиях истинная роль Азефа оставалась в течение долгого времени тайной и для революционеров, и для деятелей департамента. Каждая сторона была убеждена, что он ей предан всей душой», – писал в свое время М. А. Алданов.[105]

В октябре 1908 г. «охотник за провокаторами» писатель В. Л. Бурцев доказал связь Е. Азефа с полицией на специальном третейском суде. Но Азефу удалось бежать. 7 января 1909 г. ЦК ПСР официально объявил его провокатором, но поймать провокатора и разобраться с ним эсерам так и не удалось.

Под фамилией А. Неймайер опытный конспиратор проживал в Берлине, занимался игрой на бирже. В 1915 г. он был арестован германской полицией как подданный враждебной страны. Выбраться из тюрьмы, несмотря на все усилия, Азефу не удалось. Он умер в Моабитской тюрьме весной 1918 г. «Король провокаторов», как известный сказочный герой, «и от бабушки ушел, и от дедушки ушел», но «сколько веревочка не вьется, а конец найдется».

По признанию жандармского полковника и историка Спиридовича, самодержавие больше всего опасалось эсеров из-за их активной террористической деятельности. Е. Азеф не всегда успевал «подстелить соломки» и отправить на каторгу очередную группу эсеровских боевиков.

Но все больше власть опасалась и большевиков. Самым знаменитым провокатором в большевистской среде стал Роман Вацлавович Малиновский (1877—1918).

Сын дворянина, участника польского восстания 1863—1864 гг., он получил домашнее образование. Биография Малиновского оказалась сложной. Он работал на заводах, служил в армии, был членом различных рабочих организаций. С 1906 г. являлся членом РСДРП (пока еще меньшевиком), работал в культурно-просветительных обществах, получил известность как блестящий оратор – «русский Бебель». В 1912 г. его избрали членом ЦК РСДРП (уже большевик), стал депутатом IV Государственной думы, с ноября 1913 г. – председателем ее большевистской фракции и главным оратором.

Внешне весьма представительный молодой мужчина, яркий рабочий лидер с мая 1910 г. состоял секретным сотрудником Московского охранного отделения. Большевиком и депутатом он тоже стал при активном содействии охранки. С октября 1912 г. Р. В. Малиновский, только что избранный депутатом Государственной думы, в качестве секретного сотрудника Департамента полиции оказался в непосредственном подчинении директора С. П. Белецкого. За ежемесячное жалованье в 400 (позднее 500 и 700) рублей он делал все для углубления раскола в РСДРП. Он информировал полицию о деятельности ЦК РСДРП, редакции газеты «Правда», думской социал-демократической фракции, московской социал-демократической организации. Большевики впоследствии не любили признаваться, что несколько лет фактически работали «под колпаком» у Департамента полиции.

Судьба провокатора была довольно странной. Как сексот (секретный сотрудник) Департамента полиции он получил отставку. За сложение с себя депутатских полномочий, «за дезертирство» его исключили из РСДРП, однако комиссия большевиков в 1914 г. отвергла обвинения в провокаторстве Малиновского, выдвинутые меньшевиками. В начале Первой мировой войны Малиновский был мобилизован, контужен и попал в плен. После Февральской революции документы Департамента полиции оказались доступны, и Малиновского разоблачили. С группой военнопленных 20 октября 1918 г. он вернулся в Петроград и сам отдался в руки советского правосудия. 5 ноября 1918 г. Верховный революционный трибунал при ВЦИК в течение одного дня во всем разобрался. Точку поставили в ту же ночь: Малиновского расстреляли. Провокаторы и предатели были не в чести. «Собаке – собачья смерть», – прокомментировала «дело Малиновского» советская пресса.