КалейдоскопЪ

Сигизмунд III Ваза

Польский король Сигизмунд III родился в 1566 г. в Швеции. Его мать была сестрой последнего польского короля из рода Ягеллонов Сигизмунда II и женой шведского короля Юхана III. Поскольку у Сигизмунда II не было детей, то его племянник мог претендовать на польский престол. В 1587 г. после смерти Стефана Батория он был избран польским королем. В 1592 г. после смерти отца он получил возможность занять и шведский престол. Но его опередил дядя Карл, который настроил против него протестантов и в 1599 г. окончательно лишил права быть шведским королем. В дипломатических документах есть сведения о том, что в 1598 г. Сигизмунд III выставлял свою кандидатуру и на русский престол. Поэтому его отношения с царем Борисом были очень натянутыми.

Подготовка в Польше похода на Москву

В это время Григорий Отрепьев со своими сторонниками продолжал разрабатывать самозванческую авантюру. У него появился золотой нательный крест, украшенный драгоценными камнями. Его он демонстрировал всем как доказательство своего царского происхождения. Можно предположить, что этот дорогой предмет был прислан самозванцу кем-либо из его сторонников в России. Вполне вероятно, что самозванец связался и с Нагими, чтобы заручиться их поддержкой. Ведь именно они, в первую очередь мать, должны были засвидетельствовать его истинность.

Продолжилась разработка и версии о спасении «царевича» от наемных убийц. Главным действующим лицом в ней становится не врач Симеон, а дьяк Щелкалов, который еще в раннем детстве царевича втайне от матери Марии Нагой и других родственников забрал его из колыбели и положил на его место другого ребенка. Сам Дмитрий под чужим именем попал в монастырь, а чужой мальчик воспитывался в Угличе, а потом был убит.

Имя Щелкалова должно было придать достоверный вид новой выдумке, поскольку при царском дворе служили два видных думных дьяка с такой фамилией. Старший Андрей был видным дипломатом, главой Посольского приказа. Он умер в 1597 г. Второй брат Василий возглавлял Разрядный приказ, потом был во главе Посольского приказа и печатником. Но в 1601 г. он был отстранен от дел. Этим обстоятельством, видимо, и воспользовался Лжедмитрий, чтобы объявить либо его, либо Андрея (его имя не уточнялось) своим спасителем. На самом деле дьяки Щелкаловы никакого отношения к царевичу Дмитрию не имели и забрать его из колыбели не могли. Их просто бы не пустили в покои царицы Марии Нагой, где до четырех лет воспитывался маленький мальчик.

Потом в окружении самозванца появились лица, заявлявшие, что видели его в детстве и могут подтвердить его истинность. В их числе был некий Петровский, беглый москвич, служивший у канцлера Льва Сапеги. Вполне вероятно, что он был откровенным лжецом, поскольку определить сходство двухлетнего ребенка, увиденного более 20 лет назад, с взрослым мужчиной практически невозможно. Но поляки ему охотно верили, поскольку правда их нисколько не интересовала. Появление «Дмитрия Московского» было выгодно очень многим.

Особенную заинтересованность высказывал самборский воевода Юрий Мнишек. Ему грозило наказание за растрату казенных денег, которые он получил как управляющий королевскими землями. Оказавшись в тюрьме, он мог оставить почти без средств к существованию молодую жену и дочь от первого брака Марину. Вторую дочь Урсулу ему удалось вовремя выдать замуж за престарелого князя Константина Вишневецкого. Бесприданницу Марину в лучшем случае ждала такая же участь, в худшем – монастырь. Появление «царевича» показалось Юрию Мнишеку настоящей удачей. Из преступника он превращался в покровителя царственной особы, а дочь – в его невесту. Для безродного монаха-расстриги перспектива стать мужем знатной полячки тоже была очень заманчивой. Поэтому он начал активно ухаживать за Мариной. Та, следуя указаниям отца, ответила ему полной взаимностью.

В драме A.C. Пушкина «Борис Годунов» роман самозванца с польской девушкой описан очень подробно. Вполне вероятно, что он развивался именно так, как представлял поэт.