КалейдоскопЪ

Иван Васильевич Голицын

И.В. Голицын принадлежал к роду князей Гедиминовичей. Начал службу при Федоре Ивановиче в чине московского дворянина. В 1592 г. ему было присвоено окольничество. Лжедмитрий за известие о переходе под Кромами царской армии на его сторону тут дал Голицыну боярство. Однако в Боярской думе Лжедмитрия князья Голицыны заняли места ниже, чем было раньше у представителей их рода. Это заставило их примкнуть к заговору Василия Шуйского по низложению самозванца. При новом царе князь Иван вместе с братьями принял активное участие в борьбе с Волотниковым, потом с Тушинским вором. Правда, при старшем брате Василии он всегда был на вторых ролях. Потом более заметной фигурой, чем он, стал и младший брат Андрей. Выдвинуться Ивану Васильевичу удалось только после смерти братьев. В 1622 г. он возглавил владимирский Судный приказ. Был приглашен на свадьбу царя Михаила Федоровича с Марией Долгорукой в 1624 г. Однако за местничество попал в опалу – был лишен имущества и отправлен в ссылку. Там в 1627 г. он скончался.

Лжедмитрий встретил известие о переходе царской армии на его сторону с огромной радостью. Он тут же присвоил И.В. Голицыну боярский чин и направил кравчего Б.М. Лыкова к Кромам, чтобы привести к присяге всех находящихся там воинов. За эту важную услугу вскоре и Лыков стал боярином. Вместе с ним окольничество получили курский воевода Г.Б. Долгорукий и князь Д.В. Туренин. Все это свидетельствовало о небывалой щедрости нового претендента на московский престол.

После этого самозванец отправил подробное письмо с рассказом о своих успехах Станиславу Мнишеку. Затем в окружении новых сторонников он поехал под Кромы. Там он объявил, что распускает по домам большую часть воинов, преимущественно тех, кто был болен или ранен. Остальным следовало отправиться в Тулу. Там были сформированы новые полки. Большой полк возглавили В.В. Голицын и Б.М. Лыков; полк Правой руки – И.С. Куракин (до этого был воеводой Тулы) и Л.О. Щербатый; Передовой полк – Ф.И. Шереметев и П.А. Черкасский (до этого находился в Новгороде-Северском); Сторожевой полк – Б.П. Татев и Ф.А. Звенигородский (был некоторое время воеводой Путивля); полк Левой руки – Ю.П. Ушатый (был воеводой Орла) и В.Г. Щетинин (был воеводой Новосили). Дворовыми воеводами стали И.В. Голицын и М.Г. Салтыков, окольничими – Д.В. Туренин и Г.Г. Долгорукий-Роща. В ближайшее окружение Лжедмитрия вошли В.М. Мосальский и A.B. Измайлов. Постельничим стал С. Шапкин, родственник Нагих.

В конце мая стало известно, что правительство Годуновых все же смогло послать против Лжедмитрия небольшое войско. В него вошли члены двора и московские стрельцы. Против него под Серпухов самозванец отправил три полка под началом П.Ф. Басманова, В.Г. Долгорукова и А.Г. Долгорукова. Те с легкостью рассеяли противников и вернулись в Тулу за наградами.

Путь к Москве был открыт, но в самом городе на престоле все еще были царица Мария Григорьевна и нареченный царь Федор Борисович. Лжедмитрий решил, что брать штурмом хорошо укрепленный город не стоит. Поэтому отправил туда двух своих эмиссаров, Г.Г. Пушкина и Н.М. Плещеева, с «прелестными грамотами».

Выбор этих дворян для исполнения важной миссии был сделан отнюдь не случайно. Оба принадлежали к роду старомосковского боярства, но при Б.Ф. Годунове не только не смогли выслужиться, но и были отправлены в Сибирь на несколько лет. Г.Г. Пушкин с родственниками служил в Пелыме, Н.М. Плещеев – в Верхотурье.

В это время в столице была очень напряженная обстановка. Больше всего люди страдали от неизвестности. Они пытались расспросить тех, кто прибыл из-под Кром, но те не желали ничего объяснять, поскольку сами не знали, что делать. Правительство Годуновых пребывало в полном бездействии, хотя еще была возможность спастись. Следовало уехать на северо-запад и попросить помощь у шведского короля, ярого противника поляков. Но Мария Григорьевна и Федор Борисович, видимо, боялись быть схваченными в пути и хотели отсидеться за высокими кремлевскими стенами.

Однако уже 30 мая в городе началась паника. В Серпуховские ворота на всем скаку въехали два всадника и закричали, что сзади движется большое войско под командованием атамана Корелы. Это так напугало москвичей, что они бросились прятаться по домам. О защите царского дворца никто из них даже не помышлял. Когда стало известно, что тревога ложная, бояре попытались урезонить паникеров и велели им установить на крепостных стенах пушки и организовать круглосуточное дежурство на башнях. Но горожане очень неохотно отнеслись к этому приказу поскольку не были уверены, что Годуновых следует защищать от «прирожденного царевича».

В это время в Красном селе у города уже находились Пушкин и Плещеев. Они прочли жителям грамоту Лжедмитрия с такой фразой: «Поставьте меня перед Мстиславским и моей матерью, которая, как я знаю, жива, но терпит великое бедствие под властью Годуновых, и коли они скажут, что я не истинный Дмитрий, то изрубите меня на тысячи кусков». Естественно, что красносельцам захотелось узнать истину, поэтому вместе с эмиссарами они направились в Москву.

Окруженные большой толпой Пушкин и Плещеев 1 июня 1605 г. беспрепятственно въехали сначала через Мясницкие ворота Белого города, а потом и в Китай-город. Местом своего выступления они выбрали Лобное место на Красной площади. Здесь всегда было много людей. Когда все затихли, Пушкин заявил, что привез грамоту от царя Дмитрия Ивановича и прочитал следующее:

«Мы, Дмитрий, Божиею милостию царь и великий князь всея Руси, блаженной памяти покойного царя Ивана Васильевича истинный сын, находившийся по великой измене Годуновых столь долгое время в бедственном изгнании, как это всякому хорошо ведомо, желает всем московитам счастья и здоровья. Это уже двадцатое письмо, что я пишу к вам, но вы еще остаетесь упорными и мятежными… Однако я верил и понимал, что то происходит не от вас, а от изменника Бориса и всех Годуновых, Вельяминовых, Сабуровых, всех изменников Московского царства, притесняющих вас до сего дня… Того ради я прощаю вам все, что вы сделали против меня, ибо я не кровожаден, как тот, кого вы так долго признавали царем… От того вы могли легко приметить, что он не был вашим законным защитником и неправедно завладел царством… Схватите ныне всех Годуновых с их приверженцами как моих изменников и держите их в заточении до моего прибытия в Москву, дабы я мог каждого наказать, как он того заслужил, но больше пусть никто в Москве не шевелит пальцем, но хранит все, и да будет над вами милость Господня». (РИБ. Т. 13. Стб. 47.)

Призыв Лжедмитрия настолько воодушевил москвичей, что они тут же бросились в Кремль, вывели из царского дворца Марию Григорьевну, Федора и Ксению и на водовозной телеге под оскорбительные крики отвезли их на старый двор Бориса Годунова, который находился неподалеку. Потом они разграбили дворы всех Годуновых, Сабуровых и Вельяминовых и посадили их в темницы. Там их оказалось 37 человек. Никто из бояр не отважился их защитить. Только Ф.И. Мстиславский посоветовал отправить пленных в ставку самозванца, находящуюся в Туле. В итоге 15 июня часть их была выслана из Москвы в Тулу, остальных, по указанию «Дмитрия», направили в приволжские города в ссылку.

Значительно серьезнее пострадали Годуновы. Самый ненавистный из них С.Н. Годунов был убит, С.В. Годунова постригли в отдаленный монастырь, его сына Семена с родственниками послали в сибирские тюрьмы.

Хотя самозванец просил москвичей ничего не трогать в Кремле, разбушевавшаяся толпа разграбила многие подвалы и хранилища. Особенно воодушевили горожан бочки с вином и медом. Они выбивали днища и черпали горячительную жидкость шапками и даже сапогами. После этого была обнаружена восковая фигура ангела, которую использовали для отливки золотых скульптур для храма Святая Святых. Захмелевшие москвичи почему-то решили, что именно эта фигура лежала в гробу царя Бориса во время похорон. Получалось, что сам государь жив и где-то скрывается. Когда кто-то крикнул, что он направился в Англию через Архангельский порт, то некоторые даже решили броситься за ним в погоню. Для установления истины было решено вскрыть гробницу царя. Так было совершено неслыханное святотатство: тело недавно погребенного Бориса было вытащено из гробницы и выставлено на всеобщее обозрение. Только вмешательство духовенства остановило толпу от надругательства над умершим. Было решено вновь захоронить останки царя, но не в Успенском соборе, а в храме небольшого Варсонофиевского монастыря на окраине города.

Не избежал народного гнева и патриарх Иов. Его подворье полностью было разграблено, а сам он был подвергнут всяческим оскорблениям. Затем, по указанию Лжедмитрия, с Иова ободрали святительскую мантию и на простой телеге отвезли в Старицкий монастырь. Возможно, самозванец опасался, что патриарх признает в нем своего келейника и публично об этом заявит.

Только через несколько дней бояре смогли навести в столице порядок. Они выставили всюду стражу и отправили в Тулу делегацию тех, кто хотел заявить «Дмитрию Ивановичу» о своей готовности ему служить. Первыми отправились князья И.М. Воротынский, Н.Р. Трубецкой, A.A. Телятевский и П.Н. Шереметев и думный дьяк А. Власьев. Все, кроме Телятевского, были милостиво прощены и допущены лицезреть государя.

Хотя Лжедмитрий был на вершине триумфа, свергнутые Годуновы его пугали. Зная переменчивый нрав русских людей, он решил заранее себя обезопасить. Кроме того, новые подданные должны были доказать ему свою преданность. Поэтому в Москву были отправлены новый боярин В.М. Мосальский, князь В.В. Голицын с печатником Б. Сутуповым и дьяком А. Шерефетдиновым. Им было поручено подготовить столицу к встрече «прирожденного государя» и окончательно решить судьбу прежних правителей.

Утром 7 июня посланцы в окружении стрельцов вошли в старый дом Бориса. Там они набросились на Федора и Марию Григорьевну и задушили их. Царевну Ксению они не тронули, поскольку никакой опасности она не представляла. К тому же любвеобильный Гришка Отрепьев всегда мечтал увидеть красавицу-царевну, а теперь он имел возможность даже сделать ее своей наложницей. Поэтому Ксению отвели в дом к князю Мосальскому, где ей следовало быть до приезда Лжедмитрия.

Так бесславно закончилось правление первого в истории России выборного государя Б.Ф. Годунова и его сына Федора. Оба они оказались не готовы к тому чтобы сесть на царский престол и достойно править. Русское общество также было не готово к тому чтобы избирать своего правителя и верно ему служить.