КалейдоскопЪ

Петр Федорович Басманов

П.Ф. Басманов принадлежал к старомосковскому боярскому роду Плещеевых. Особенно выдвинуться представителям этого рода удалось во время опричнины Ивана Грозного. Отец П.Ф. Басманова – Ф.А. Басманов был кравчим и фаворитом Ивана IV. В 1570 г. он оказался в опале и погиб при неизвестных обстоятельствах. Петр Федорович начал службу при дворе царя Федора Ивановича в должности стольника. Во время Нарвского похода царя в 1590 г. вместе с братом должен был исполнять обязанности рынд. Но из-за местничества с князем A.A. Телятевским был отстранен от службы. Летом 1591 г. участвовал в обороне Москвы от войск крымского хана Казы-Гирея и вместе с другими стольниками получил наградной золотой. Карьерный рост Басманова начался только при Б.Ф. Годунове. В Серпуховском походе царя в 1598 г. он получил должность чашника. Затем неоднократно назначался воеводой Передового полка, охранявшего южные границы государства. В феврале 1600 г. Петр Федорович получил чин окольничего. В августе 1601 г. принимал участие в торжественной встрече датского принца Иоганна, жениха царевны Ксении. В октябре 1604 г. был отправлен в Новгород-Северский для организации обороны от войск Лжедмитрия I. За успешное отражение вражеских атак и смелые вылазки был награжден боярством и отозван в Москву. После смерти царя Бориса был назначен вторым воеводой Большого полка в стоявшее под Кромами царское войско. Однако это назначение показалось Басманову умалением родовой чести, поскольку его давний соперник князь A.A. Телятевский оказался выше его. Петр Федорович вошел в сговор со своими родственниками по женской линии князьями Голицыными и перешел на сторону самозванца. Вместе с боярином М.Г. Салтыковым в середине мая он отправился в Путивль и признал в Лжедмитрии истинного царского сына. После этого он вошел в число наиболее доверенных лиц лжецаря. В правительстве он поучил должность главы Стрелецкого приказа и лично занимался безопасностью Лжедмитрия. Именно он узнал о первом заговоре В.И. Шуйского и разоблачил его. Ему было поручено организовать публичную казнь князя-заговорщика. Но в последнюю минуту тот был помилован. Во время второго заговора 17 мая 1606 г. пытался защитить самозванца, но был убит заговорщиками. Сначала тело П.Ф. Басманова было выставлено на Красной площади, потом родственникам позволили захоронить его у церкви Николы Мокрого.

Хотя заговорщики планировали убить и Марину Мнишек, но им не удалось ее найти. Польские очевидцы ее спасения описали это так: «В это время царица (она еще была не убрана, и все в свите ее оставались простоволосыми, только что вскочили после сна и едва успели надеть юбки), услышав гвалт в крепости, выбежали, желая узнать, что происходит. Услышав дурные вести, что царя убили, стала она думать, что делать. Сошла она вниз и спряталась в подвале под сводами, но когда ей там не посоветовали остаться, снова возвратилась наверх. Когда она поднималась, ее столкнули с лестницы, не зная, кто это… Однако она добралась до избы и там оставалась среди женщин. Изменники тем временем послали в эти палаты… Ворвались в избу, где была царица с женщинами. Уже более не убивали женщин, только ударились в разбои, ринувшись в покои, в которых они спали. В это время подоспели старшие бояре, разогнали чернь и приставили стражу, чтобы на женщин уже не смели покушаться. Вещи все – и царицы, и женщин – спрятали в кладовые за печатями». (Дневник Марины Мнишек. С. 56.)

Таким образом, Марину спасло лишь то, что заговорщики не узнали ее без пышных нарядов и красивой прически. Ведь без всего этого она была маленькой худенькой девушкой с блеклым маловыразительным лицом.

После полудня главным заговорщикам во главе с В.И. Шуйским пришлось утихомиривать разбушевавшихся москвичей. Им было запрещено грабить царский дворец и самых знатных поляков. Дома Юрия Мнишека и его ближайших родственников, сыновей и зятя Константина Вишневецкого, взяли под охрану. Кроме того, было велено вернуть все награбленное. Но, как заметил И. Масса, были возвращены лишь лошади и кареты, которые трудно было спрятать. Драгоценности, золото, красивая одежда и домашняя утварь пропали окончательно.

К вечеру в городе повсюду была расставлена стража и установилась тишина. Вскоре бояре узнали, что в ходе уличных сражений было убито 1500 поляков и 800 москвичей. Кроме того, лишились своего имущества многие иностранные купцы, которые не имели никакого отношения к Лжедмитрию и находились в Москве по торговым делам. Но возмещать им утраты бояре не обещали, поскольку царская казна была пуста. Меньше чем за год Лжедмитрий растратил сокровища, накопленные его предшественниками за десятилетия.

Несомненно, что у самозванца были определенные достоинства, но по своей сути он был авантюристом, не способным разумно управлять Русским государством. В этом отношении интересна характеристика, которую дал ему И. Масса.

«Он (Дмитрий) был мужчина крепкий и коренастый, без бороды, широкоплечий, с толстым носом, возле которого была синяя бородавка, желт лицом, смугловат, обладал большой силой в руках, лицо имел широкое и большой рот; был отважен и неустрашим, любил кровопролития, хотя не давал это приметить. В Москве не было ни одного боярина или дьяка, не испытавшего на себе его строгости, и у него были диковинные замыслы, ибо он собрался зимою осаждать Нарву и предпринял бы это, когда б его не отговорили бояре по причине неудобного времени. Также отправил он… много амуниции и припасов в город Елец, с тем, чтобы прежде всего напасть на Татарию, но втайне звмышлял напасть на Польшу, чтобы завоевать ее и изгнать короля или захватить с помощью измены, и полагал так совсем подчинить Польшу Московии.

Прежде всего это советовали ему многие поляки, как то: Сандомирский, Вишневецкий и другие. Одним словом, у него были великие и диковинные замыслы, и он вознамерился истребить всех московских бояр и знатные роды, и назначил для этого день… Нет сомнения, когда бы случилось по его умыслу и по совету иезуитов, то он сотворил бы много зла и причинил всему свету великую беду с помощью римской курии». (Масса И. Краткое известие о Московии. С. 120–121.)

Грандиозные замыслы Лжедмитрия по завоеванию соседних стран истощили бы Россию и принесли русским людям неисчислимые бедствия. Правда, и гибель его не принесла государству успокоения и тишины. Многие современники отметили, что буквально на следующий день после смерти самозванца по всей стране стали распространяться слухи о его новом чудесном спасении. Тайные сторонники утверждали, что выставленный на Красной площади труп не принадлежит «Дмитрию», поскольку у того были черная борода и длинные волосы, которых царь не имел. Кроме того, в царской конюшне недосчитали лучших лошадей, пропала и большая государственная печать. По дороге же, ведущей в Польшу, видели нескольких неизвестных всадников, мчащихся во весь опор на запад. В итоге очень скоро верхушка русского общества раскололась надвое: одни поддержали заговорщиков и согласились признать царем их главаря В.И. Шуйского, другие – твердо уверовались в том, что сын Ивана Грозного жив и следует вновь бороться за возвращение ему московского престола.

В низах же идея самозванчества оказалась живучей и притягательной. Она позволяла простым людям выдвигать из своей среды претендентов на царский трон и с их помощью расправляться с ненавистной знатью. Так в казачьей среде появилось можество никогда не существовавших царских детей: царевич Петруша – якобы сын царя Федора Ивановича, Август – сын Ивана Грозного не то от А. Колтовской, не то от А. Васильчиковой, Осиновик и Лаврентий – сыновья царевича Ивана Ивановича от разных жен и другие. Вокруг каждого из них собиралась ватага молодцов, которые занимались грабежом богатых людей и разоряли небольшие городки. В итоге большая часть страны превратилась в арену бесконечных междоусобных баталий. Этим тут же воспользовались иностранные интервенты в лице польского и шведского королей и начали не только захватывать приграничные территории, но и пытаться подчинить себе все государство.

Так авантюра ловкого проходимца, желавшего сесть на царский трон и получить руку и сердце польской панночки, поставила Россию на грань гибели. Затеянная им Смута была преодолена усилиями всего русского народа только к 1613 г., но ее последствия давали о себе знать почти до конца XVII в.