КалейдоскопЪ

Punk-Rock — вызов общественной морали

Молодежь из бедных семей и безработные с отвращением взирали на роскошную жизнь сильных суперзвезд и супергрупп типа Led Zeppelin. Рок-н-ролл возник как эхо уличного шума. 2 минуты бурной, грубой энергии — вот чем был рок-н-ролл. Тот самый рок-н-ролл, что вдохновил Битлз и Стоунз. Тот рок-н-ролл, который был боевой пружиной раннего Мотауна. К концу 70-х от него ничего не осталось, только рэггей был музыкой непривилегированных. Основная масса музыки, поставлявшейся на рынок, не имела никакого содержания. Никто из поп-звезд не мог повторить слова, сказанные много лет назад Питом Тауншендом: «Я говорю о моем поколении». У музыки 70-х не было ничего общего с жизнью 14-летнего подростка в Лондоне, Манчестере, Нью-Йорке или Лос-Анжелесе — подростка, который ненавидел школу и не ладил с родителями, подростка, который, окончив школу, не сможет найти работу и, следовательно, не будет иметь денег, подростка, у которого нет шансов влиться в то общество изобилия, какое ему навязывалось средствами массовой информации. 

У такого подростка не было никаких точек соприкосновения с Элтоном Джоном или с Yes, со Стюартом или с Led Zeppelin. Он жил в другом мире и не мог отождествлять себя с ними. Оркестры из 60 музыкантов, квадрофонический звук, 24-дорожечные магнитофоны и прочие технические примочки студий звукозаписи — все это было слишком далеко от него. Для него рок-н-ролл никак не отождествлялся с заумью, не выражавшей никаких духовных истин, не вязался с 12-минутными гитарными соло, зафрахтованными авиалайнерами, десертными ложечками из чистого серебра, с лимузинами, управлявшимися шоферами-телохранителями.

Рок покинул уличных ребятишек в их крупноблочных квартирах, в стерильных классных комнатах с измученными и неинтересными учителями, на бесперспективных работах и в очередях за пособиями по безработице. В роке 70-х не слышно было шума их городов. Он не только не отражал их жизнь, но и не помогал им уйти от него. Молодой человек по имени John Lydon — сердитый, как и все, и даже более сердитый, чем большинство его сверстников, — замечательно выразил это в следующих словах: «Рок-н-ролл должен быть веселым. Он должен приносить радость. Важно не то, что о тебе пишут критики, и не то, что ты потратил сто гребаных лет и разучил миллион гитарных аккордов. Важен сам дух. Важно то, что о чем ты говоришь». Эти слова следует выгравировать на сердце каждого рок-музыканта. А над дверью каждой студии звукозаписи и над служебным входом в каждый концертный зал нужно повесить девиз: «Оставь гонор всяк, сюда входящий».

Джон Лайдон был подходящим человеком на роль трибуна, представляющего интересы панков. Он более известен под своей боевой кличкой Johnny Rotten (Гнилой)

Роттен и панки его поколения начисто отвергли все, на чем стоял рок 70-х годов. Paul Weller, вокалист и гитарист группы Jam, так сформулировал часть философии т.н. новой волны рок-исполнителей: «Люди, пришедшие послушать тебя, должны быть рядом. Ты должен быть доступен для них. Мы стремимся уйти от этих идиотских больших залов, где собираются по 1500 человек». 

Вы помните, что много лет назад скиффл доказал: музыку может делать каждый и практически на чем угодно. Ныне история повторялась — только, разумеется, на ином уровне. Тонны аппаратуры, стоящей многие тысячи фунтов, «дорожный» персонал из 12 человек, миллионные затраты на студийное время и студийную технику — все это бесило панков, и они создали свой мир рока — рока, отражающего их жизнь, потому что, как говорил Gene October, певец Chelsea, «рок начинался со старой, грязной спортплощадки во дворе трущобы». 

Они поняли: чтобы создать рок-группу, не нужно иметь тысячи фунтов, не надо заключать контракт с гигантской корпорацией. Великим музыкантом тоже быть не обязательно. Требуются лишь самые необходимые инструменты (пусть изношенные), небольшая усилительная система, масса энергии и хотя бы немного слушателей.

Со слушателями проблемы не было. Разлагавшиеся центры огромных городских агломераций западного мира кишмя кишели панками. Собери их в одном месте — будь то CBGBs в Нью-Йорке или Roxy в Лондоне, — настрой свою второсортную аппаратуру — и играй. О да, естественно, перед этим стоит немножко хлебнуть для храбрости. Правда, Роттену и этого не требовалось. Прежде он и не подозревал о том, что умеет петь, не играл ни на каком инструменте, но это его не пугало. «Не понимаю, отчего люди так трясутся на сцене, — говорил он. — Это ведь так просто. И вовсе не нужно напиваться или обкуриваться, просто выходи и пой». 

В общем, панки так и делали. Никто не предлагал им больших залов, помещений для репетиций, контрактов или рекламы. Они репетировали и выступали где придется: одно время они любили собираться в туннелях лондонского метро. Их вполне удовлетворяли пабы и маленькие клубы. Свои песни они сочиняли сами. Хотя никакого музыкального образования, конечно, не получили.

Все у них было резким и кратким. Никаких длинных гитарных соло: вся их программа, весь репертуар звучал недолго, не дольше, чем иные песни тяжелых рокеров! Steve Jones из группы Sex Pistols (Секс-пистолеты) однажды выдал на этот счет коронную фразу: «Я не умею играть соло, потому что я их ненавижу». Не столь логично, но сколь выразительно! 

В Лондоне и Нью-Йорке давно уже существовало сильное подводное течение — ощущалась потребность отбросить дешевые эффекты и трескотню современного рока и вернуться к «корням». Такие американские исполнители, как New York Dolls (Нью-Йоркские Куколки), Iggy Pop, Lou Reed, Patti Smith и Bruce Springsteen в начале и в середине 70-х расчищали дорогу панкам. Их радикальные альтернативы среднепутевому року затронули сердца многих зрителей. В Англии в те же годы успешно работали новые бешеные рок-бэнды: Dr. Feelgood, the Kursaal Flyers, Eddie and the Hot Rods. Все они игнорировали обычные пути к вершинам рок-славы. Свою дорогу они торили сами своим упорным трудом и не идя ни на какие компромиссы. Публика их давно приняла. В конце концов слепые (или глухие) критики тоже были вынуждены признать их.

За ними явились настоящие панки — Sex Pistols, Buzzcocks, Damned в Англии, Heartbreakers, Ramones, Television в Штатах. Тон задавали Sex Pistols. Они стали для 70-х годов тем же, чем были для 60-х Роллинг Стоунз. Они расцвели на возмущении и лицемерном шоке масс-медиа, культивировали непопулярность, делали все, чтобы представить себя в наихудшем свете. За один год они шагнули из мрака неизвестности к всемирной славе — всего с одним альбомом и четырьмя синглами. Их приглашали на ТВ — они матерились с экрана, а потом строили свой имидж на дурной славе. Когда их дебютный сингл «Anarchy In The UK» («Анархия В Соединенном Королевстве»), записанный на EMI, неожиданно сразу попал в Тор 30, их пригласили в ТВ-программу новостей. Там они обматерили ведущего (он сам их спровоцировал), после чего фирма ЕМI расторгла с ними контракт. Их подобрала другая фирма — A&M, — но тут же с отвращением вышвырнула. Еще одна компания, Virgin, взяла Пистолетов к себе и издала их песню «God Save The Queen» («Боже, Храни Королеву»). Последовал вполне объяснимый взрыв возмущения: название песни совпадало с английским гимном, да и выпустили ее в самый неподходящий момент, когда вся Англия пребывала в националистическом и монархическом ударе накануне празднования серебряного юбилея королевы Елизаветы. Пистолеты пошатнулись, но заковыляли дальше.

Джонни Роттен стал самым презираемым молодым человеком в Англии. Их везде запрещали, отказывались предоставить помещения для выступлений, а они, тем не менее, продавали синглы сотнями тысяч — и это несмотря на то, что мало кто видел их живьем и мало кто слышал их музыку — потому что радиостанции бойкотировали почти все их записи, а хозяева магазинов отказывались торговать их пластинками! 

Их ненавидели все и, кажется, они сами ненавидели друг друга. Но в музыке их и в самом Джонни Роттене что-то было. Роттен обладал настоящим магнетизмом. Когда он выплевывал слова «God Save The Queen» или «Vacant», в его исполнении было столько освежающей энергии, драйва и вулканического динамизма, что это не могло не заводить слушателя. 

Pistols и другие группы панк-рока заражали своей буйной энергией. Посмотреть и послушать the Buzzcocks, the Clash, the Damned, the Jam, the Stranglers значило вновь пережить то возбуждение, которое вы испытывали на концертах the Stones, the Who, the Pretty Things или Them в 60-е годы. Точно так же послушать американские группы новой волны the Blondie, the Ramones, Mink DeVille, the Television или Jonathan'a Richmond'a (который вернул року чудесное чувство юмора) значило прочувствовать, что рок все-таки в состоянии предложить что-то новое, живое, бодрое и возбуждающее.

При всей своей маниакальной депрессии, при всей уродливости и несмотря на склонности к запугиванию и шокированию, панки все-таки были настоящими, в них была жизнь. У них было что сказать, даже если это был просто двухминутный шум на сексуальную тему. Истощенному року делали переливание крови, и пациент приходил в себя. Невзирая на утраты и жертвы последнего десятилетия, рок выжил. И да будет он жить вечно! Привет тебе, рок-н-ролл! Hail, hail rock & roll!!!