КалейдоскопЪ

Михаил Иванович Глинка

Михаил Иванович Глинка родился 20 мая 1804 года в селе Новоспасское Смоленской губернии. Это имение располагалось примерно в 20 км от города Ельня и было окружено густыми лесами, которые соединялись со знаменитыми Брянскими лесами.

Родители будущего композитора, Иван Николаевич и Евгения Андреевна Глинка, вскоре после его рождения передали сына на воспитание бабушке Фекле Александровне. Со своей бабушкой, няней и кормилицей ребенок находился около 4 лет. Все это время с родителями он почти не виделся по причине слабого здоровья. Его очень редко выпускали на свежий воздух, кутали в теплую одежду, поили теплыми настойками и отварами, закармливали кренделями и ватрушками. Как говорил впоследствии сам Михаил Иванович: «Нет сомнения, что это первоначальное воспитание имело сильное влияние на развитие моего организма и объясняет мое непреодолимое стремление к теплым климатам».

Михаил Иванович Глинка

Фекла Александровна была очень набожным человеком и это же качество старалась привить своему внуку, поэтому он рос тихим и спокойным ребенком. В детстве он любил рисовать мелом на полу, изображая в основном деревья и храмы. Михаил Иванович очень рано научился читать и приводил в умиление свою бабушку и ее набожных подружек чтением священных книг. Уже в то время он страстно любил слушать колокольный звон. Вскоре он на двух медных тазах уже мог изображать эти звуки. Довольно часто бабушка во время болезни внука приказывала приносить в его комнату маленькие колокола, для того чтобы развлечь больного ребенка.

После того как Фекла Александровна умерла, жизнь Михаила Ивановича совершенно изменилась. Евгения Андреевна пыталась приучить сына к свежему воздуху, заставляя его чаще гулять, но эти попытки не приносили успеха. У Глинки была сестра младше его на один год. Они жили вместе в детской, и у каждого из них была своя няня. Мать хотя и не очень их баловала, но сильно любила, поэтому детство будущего композитора было счастливым и безмятежным.

Когда мальчик подрос, для него наняли гувернантку-француженку Розу Ивановну и архитектора, который учил его рисовать. Уроки рисования начались с того, что маленький Миша изображал на бумаге человеческие носы, уши, глаза, причем учитель требовал механического и точного подражания. Получалось у мальчика очень хорошо. У родителей Миши имелся один дальний родственник, который был мягким, добрым и весьма любознательным человеком. Он часто навещал семью Михаила Ивановича. Долгими вечерами он рассказывал о далеких краях, о разных климатах, диких людях, диковинных животных. Видя, с каким вниманием мальчик слушает его, он привез ему книгу, изданную во времена Екатерины II. Она называлась «О странствиях вообще» и рассказывала о путешествиях знаменитого Васко да Гама. Маленький Миша с таким рвением принялся за чтение, что родственник вскоре привез ему еще несколько томов этой книги. В них рассказывалось о Яве, Суматре, Цейлоне и других островах Индийского архипелага. Прочитанное так поразило мальчика, что он принялся делать выписки из книг в отдельную тетрадь. Это, вероятнее всего, послужило началом страсти к путешествиям и географическим изысканиям.

Мише Глинке было 8 лет, когда они всей семьей вынуждены были бежать в Орел, спасаясь от французов. В этом городе мальчик с упоением слушал перезвон колоколов и усердно воспроизводил его на медных тазах.

Довольно скоро семья Глинки вернулась в свое имение. Там у подросшего Миши появилась еще одна страсть – оркестр его дяди. Иван Николаевич довольно часто приглашал музыкантов к себе в дом, чтобы они поиграли по случаю торжества или приезда гостей. Музыканты гостили в их доме по нескольку дней, и когда гости уезжали, прекращались танцы. Тогда оркестр просто играл разные пьесы. После прослушивания музыки мальчик долго находился в каком-то лихорадочном состоянии, был рассеян, плохо рисовал и не слушал учителя. Вскоре учитель укорил Мишу, что он все время думает о музыке и поэтому плохо рисует. По словам Михаила Ивановича, он ответил учителю: «Что ж делать? Музыка – душа моя!»

С этого времени Глинка страстно полюбил музыку. Оркестр его дяди был для него самым большим удовольствием. Он порой сам подыгрывал музыкантам на маленькой скрипке или флейте. Отец Миши сердился за то, что он не танцует и оставляет гостей, но юноша при первой же возможности вновь играл с оркестром. На танцах обычно играли экосезы, кадрили и вальсы, но во время ужина чаще всего исполняли русские народные песни, переложенные на 2 флейты, 2 кларнета, 2 валторны и 2 фагота. Михаилу Ивановичу так запали в душу эти грустно-нежные и родные звуки, что впоследствии он стал разрабатывать именно русскую народную музыку.

Когда Михаилу исполнилось 13 лет, его мама, дядя, он сам и его сестра поехали в Санкт-Петербург. Евгения Андреевна решила поместить сына в только что открытый благородный пансион при Главном педагогическом институте. Город произвел на юношу очень сильное впечатление, смешанное с восторгом и удивлением. Эти чувства к городу на Неве сохранились в его душе на всю оставшуюся жизнь.

В пансионе ученикам преподавали множество предметов, и Глинка очень усердно занимался во всех классах. Больше всего он любил заниматься языками: латинским, французским, немецким, английским и персидским. Из наук ему нравились география и зоология. Пансионеры получали весьма хорошие знания, потому что все профессора, особенно в старших классах, были людьми образованными. Практически все из них получили образование в германских университетах.

Фагот

Из Петербургского благородного пансиона вышло много видных представителей русской культуры, бывших однокашниками Глинки, которые оставили весьма заметный след в литературе и искусстве. В этом пансионе так же, как и в Царскосельском лицее, воспитывались будущие декабристы.

У Михаила Ивановича в пансионе был гувернер – Вильгельм Карлович Кюхельбекер, который считался в то время передовым литератором, был другом Пушкина, участником движения декабристов. После подавления восстания его приговорили к смертной казни, но потом заменили ее ссылкой в Сибирь.

Кюхельбекер привил юному Глинке любовь к народному искусству и поэзии. В 1820 году Вильгельма Карловича уволили из пансиона за то, что он открыто сочувствовал Пушкину, который был сослан на юг. Вскоре, в феврале 1821 года, из пансиона был исключен Лев Пушкин и многие его товарищи. Все это произвело огромное впечатление на 16-летнего Глинку.

Пока Михаил Иванович учился в пансионе, он часто вместе с родителями, родственниками или знакомыми посещал Русский театр. Оперы и балеты действовали на него просто ошеломляюще и приводили в полный восторг. В это же время Глинка начал заниматься у знаменитого пианиста Фильде, но взял всего несколько уроков, потому что музыкант уехал в Москву. После этого он поменял несколько учителей, пока не попал к Карлу Мейеру, ставшему позднее его близким другом.

В 1822 году Глинка познакомился с одной семьей, в которой была молодая женщина, игравшая на арфе и обладавшая прекрасным голосом. Ее выступления на званых вечерах очень нравились Михаилу Глинке. Для того чтобы порадовать ее, он решил сочинить вариации на ее любимую оперу Вейгля «Швейцарское семейство». После этого Глинка написал вариации для арфы и фортепиано на тему Моцарта. С того времени он на всю жизнь полюбил арфу.

Летом 1822 года Михаила Глинку выпустили из пансиона первым с правом на чин 10 класса. В марте 1823 года отец отправил Михаила Ивановича на Кавказ полечиться минеральными водами. Хотя он выехал в дорогу по самой распутице, от путешествия у него остались самые хорошие впечатления. Больше всего ему понравились бескрайние украинские степи, заросшие высокой, густой, душистой травой. Вот как Глинка писал впоследствии о Пятигорске: «Вид теперешнего Пятигорска в то время был совершенно дикий, но величественный; домов было мало... но так же, как и теперь, тянулся величественный хребет Кавказских гор, покрытых снегом, так же на равнине извивался ленточкой Подкумок и орлы во множестве ширяли по ясному небу».

Через несколько лет кавказские впечатления проявились у композитора в «Грузинской песне», а наиболее полно он их выразил в восточной музыке из оперы «Руслан и Людмила».

Лечение водами и нарзанными ваннами не пошло Глинке на пользу: он почувствовал себя плохо, у него стала сильно болеть голова и суставы. Михаил принимает решение уехать домой. В сентябре 1823 года Михаил Иванович прибыл в отцовское имение в Новоспасском. Немного отдохнув, он принялся с новыми силами сочинять музыку. Будучи еще в Петербурге, он изучал скрипку и фортепиано, занимался пением, в котором достиг довольно больших успехов. Он много музицировал в петербургских салонах и не оставлял мечту создать камерный инструментальный ансамбль.

Сцена из оперы «Руслан и Людмила» М. И. Глинки

В мае 1824 года Михаил Иванович поступил на службу в канцелярию Совета путей сообщения на должность помощника секретаря. Эта работа сыграла важную роль в судьбе Глинки. Во-первых, он работал всего по 5 – 6 часов в день и брать работу на дом не заставляли, во-вторых, не было никаких дежурств и ответственности, в-третьих, отношения с сослуживцами были такими, что в короткое время он обзавелся очень полезными, особенно в музыкальном отношении, связями.

В 1825 году Михаил написал свой первый романс на слова Баратынского «Не искушай меня без нужды». В этом же году он познакомился с семейством княгини Хованской, быстро подружился со всеми и часто бывал у них. В этой семье жила девица Лигле из Вены, которая очень хорошо играла на фортепиано. Глинка очень много играл с ней в четыре руки, а она часто аккомпанировала ему, когда он пел. В 1825 году Михаил Иванович написал первое аллегро сонаты ре-минор для фортепиано с альтом и адажио.

В 1828 году Глинка познакомился с Дельвигом. Навещая его, Глинка встречался в его доме с А. С. Пушкиным, А. С. Грибоедовым, А. П. Керн, О. Сомовым. В июне этого же года они все вместе отправились в Иматру. Один из ямщиков был чухонцем и всю дорогу пел песню, которая очень понравилась Глинке. Он заставил ямщика несколько раз повторить ее, запомнил и впоследствии сделал главной темой баллады Финна в опере «Руслан и Людмила».

Еще до приезда в деревню Михаил очень хотел побывать за границей. Во-первых, он думал, что там доктора помогут ему поправить здоровье, а во-вторых, ему хотелось удовлетворить свою страсть к путешествиям и попрактиковаться в музыке. Приехав в деревню, он попросил отца отпустить его за границу. Но отец был категорически против, хотя и любил сына. Глинка был несказанно огорчен, но ослушаться отца не посмел. На его счастье, к ним в гости заехал полковой доктор Шпиндлер, которого Иван Николаевич очень уважал. Осмотрев Михаила, доктор сказал Глинке-старшему, что его сыну нужно прожить не меньше трех лет за границей в теплом климате для поправки здоровья. 25 апреля 1830 года было решено отправиться в путь.

Приехав в Милан, Глинка стал брать уроки пения у директора Миланской консерватории по имени Базили. Но эти уроки показались Михаилу нудными и сухими, поэтому он расстался с Базили. В Италии композитор впервые услышал оперу Доницетти «Анна Болена» и был очарован ею. В Милане он познакомился со многими профессиональными первоклассными вокалистами, а также с любителями пения. Тесно общаясь с ними, он понял, какое это трудное и капризное искусство – управлять голосом и писать для него.

В эти годы Глинка создал очень много инструментальных пьес, которые были изданы Джиованни Рикорди. Как говорил сам Михаил Иванович, он старался подделываться под итальянское «сентименто бриллианте» и угодить жителям Милана. Но вскоре он убедился, что этот путь не для него, что он не итальянец, а значит, должен писать музыку по-русски, а не по-итальянски.

В июне 1833 года композитор принимает решение уехать из Италии. Сначала, проехав через Тироль, Глинка побывал в Вене. В те годы это была уже «старушка Вена», которая видела и слышала Моцарта, Гайдна и Бетховена. Теперь она забавлялась Ланнером и Штраусом. Глинка, послушав их музыку, изобрел тему, которую использовал при написании краковяка в опере «Жизнь за царя».

После Вены Михаил Иванович приехал в Берлин, где встретил своего знакомого по Милану. Тот свел его с Зигфридом Деном, который был педагогом-музыковедом. Глинка учился у него примерно пять месяцев. За это время Ден стал для него не только учителем, но и хорошим другом. Композитор считал себя очень обязанным Дену, потому что тот помог ему упорядочить уже имеющиеся у него музыкальные знания, а кроме того, после лекций учителя о музыке и об искусстве вообще он начал работать осознанно, а не на ощупь.

Будучи в Берлине, Глинка говорил о том, что у него появилась идея написать для русского театра достойное его произведение. Он хотел, чтобы оно было с национальным сюжетом и музыкой, чтобы россияне чувствовали себя дома, слушая эту оперу. Весной 1834 года Михаил получил известие о кончине своего отца. Он мгновенно собрался и выехал на родину.

После смерти отца композитор мало бывал в свете и стал почти домоседом. Но все-таки вечера Жуковского он посещал обязательно. У поэта, который жил в Зимнем дворце, собирались литераторы, музыканты и любители изящного. Среди них можно назвать Пушкина, Вяземского, Гоголя, Плетнева. Когда Глинка сказал Жуковскому, что хочет написать русскую оперу, тот искренне обрадовался и одобрил такое намерение. Более того, он предложил в качестве темы сюжет об Иване Сусанине. Жуковский даже хотел писать слова для оперы, сочинил для пробы известные стихи «Ах, не мне бедному, ветру буйному», которые потом были использованы для трио с хором в эпилоге.

Но занятия Жуковского не позволили ему помочь Глинке в написании оперы. Чтобы поправить положение, он передал Михаила Ивановича барону Розену, усердному литератору из немцев. В этой опере Глинка решил противопоставить русской музыке польскую и начал работу с того, что написал увертюру в четыре руки для фортепиано. За два месяца (март и апрель) Розен написал слова для первого и второго актов. Он так быстро и легко сочинял стихи, что Жуковский и другие поэты, посмеиваясь, говорили: «У Розена по карманам разложены вперед уже заготовленные стихи, и стоит ему сказать, какого сорта, т. е. размера нужно и сколько стихов, он вынет столько каждого сорта, сколько следует, и каждый сорт из особого кармана».

В апреле 1835 года Глинка женился на Ивановой Марии Петровне. Вместе с ней, а также матерью, сестрой и всей семьей они переехали в Новоспасское. По воспоминаниям Михаила Ивановича, ему там очень хорошо работалось. Он не замечал подробностей жизни, потому что с самого утра садился за работу в самой большой комнате деревенского дома, в которой собиралась вся семья. Чем веселее и шумнее было в комнате, тем лучше шла работа у композитора.

27 ноября 1836 года на сцене Петербургского Большого театра состоялась премьера оперы Глинки «Иван Сусанин». Главные роли в ней исполняли О. А. Петров, А. Я. Воробьева, М. М. Степанова. Опера имела очень большой успех. Накануне премьеры император Николай I выразил личное желание, чтобы опере дали название «Жизнь за царя».

Глинка написал своей матери восторженное письмо о том, как была принята его опера, написанию которой он посвятил так много времени и сил. Все друзья Михаила Ивановича собрались у него дома, чтобы отпраздновать такой большой успех. Там были Жуковский, Пушкин, Вяземский и др. После того как были подняты бокалы за новую, истинно русскую оперу и за ее творца, встал Жуковский. Очень торжественно он произнес:

Пой в восторге, русский хор,

Вышла новая новинка,

Веселися, Русь, наш Глинка...

Уж не глинка, а фарфор.

После постановки на сцене оперы работу над ней Глинка не закончил. Летом 1837 года он сочинил еще одну сцену – «Ваня у ворот монастыря». Современники Глинки считали, что его опера «Иван Сусанин» стала своеобразной исторической вехой и открыла новую страницу русского искусства. Исторические события, произошедшие в жизни общества, подготовили Михаила Ивановича к созданию оперы, поэтому в ней сквозь 1612 год просматривается война 1812 года.

В прессе того времени было много различных откликов и рецензий. Несмотря на большой успех оперы, нашлись у Михаила Ивановича и недоброжелатели. Например, Фаддей Булгарин напечатал две статьи, в которых он, сам того не желая, показал степень своего невежества в музыке. Некоторые аристократы, обсуждая оперу «Иван Сусанин», говорили, что это кучерская музыка. На это Глинка ответил, что это хорошее и верное высказывание, потому что кучера – более дельные люди, чем господа.

В этом произведении композитор противопоставил поэтическую прелесть русской природы, ее спокойствие и простоту внутренней энергии русского действия, скромные крестьянские одежды – ослепительному блеску польского бала. Он нисколько не боялся того, что нарядность, праздничность, сияние драгоценностей окажутся ярче и привлекательнее. В процессе развития сюжета пышность и богатство шляхты тускнеют, а народная героика вырастает, горделивые похвальбы панов сменяются громкими стонами.

Музыкальный образ Ивана Сусанина из оперы «Иван Сусанин» М. И. Глинки

В журнале «Московский наблюдатель» появилась большая хвалебная статья, в которой рассказывалось о том, как оперу принимала публика. Также давалась оценка самому произведению: «Создать народную оперу – это такой подвиг, который запечатлеет навсегда имя Глинки в летописях отечественного искусства. В России давно уже являлась потребность национальности в музыке...»

В этой опере образ великого русского народа становится центральным музыкальным образом. Впервые в истории композиции оперной музыки Глинка смело ввел хор в число главных действующих лиц. В музыке композитора чувство Родины является главенствующим: оно присутствует во всех характерах и образах, в мелодиях и ритмах, задает тон всему действу. Такая музыка может вызывать только самые прекрасные, самые высокие помыслы о человеке, о том, чем всегда было озабочено русское искусство, т. е. красота самого совершенного мастерства не сможет проявиться во всей полноте, если она не народна.

С 1837 по 1842 год Глинка написал много музыкальных произведений, но с полным основанием этот период можно назвать эпохой «Руслана», потому что в это время все его творческие устремления были направлены на создание новой оперы. Помимо работы над оперой, Михаил Иванович написал музыку к трагедии «Князь Холмский», цикл романсов «Прощание с Петербургом», множество других романсов, очень нежный и поэтичный «Вальс-фантазию» и многое другое.

Оперу «Руслан» Глинка задумал сразу же после постановки своей первой оперы «Иван Сусанин». Поэму Пушкина «Руслан и Людмила» Глинка слышал уже давно, он узнал ее в юности, еще до того, как она вышла в свет. Так как Михаил Иванович учился вместе с братом Александра Сергеевича – Левушкой, то имел возможность знакомиться с произведениями знаменитого поэта намного раньше остальных читателей.

1 января 1837 года Глинку назначили капельмейстером придворной певческой капеллы. Это было для него почти трагедией, потому что, вопервых, его начальником стал А. Ф. Львов, который относился к числу недоброжелателей композитора, во-вторых, в капелле ему невозможно было развернуться, т. е. вместо театра, артистов и оркестра – певчие. Кроме этого, его не устраивала роль регента, педагога по сольфеджио и командировки на Украину, где он должен был отбирать самых голосистых мальчиков для капеллы.

Из-за поездки на Украину Глинка вынужден был прервать работу над новой оперой. Объезжая украинские города, композитор встретил в Киеве молодого певца С. С. Гулак-Артемовского, который ему очень понравился. Уговорив его переехать в Петербург, Михаил Иванович не ошибся. Гулак-Артемовский немного позднее стал выдающимся оперным артистом и талантливым композитором. Его перу принадлежит украинская классическая опера «Запорожец за Дунаем».

В те годы Глинка страдал не только от того, что у него оказался неподходящий начальник, но и от зависти своих бездарных соперников, а также от недоброжелательства высших чинов придворной капеллы. Кроме этого, его работе мешали бесконечные светские развлечения, до которых его жена оказалась большой охотницей. Все больше Михаил Иванович разочаровывался в ней, потому что она оказалась пустой, ветреной, тщеславной и не понимала того дела, которому ее муж посвятил свою жизнь. В письме к матери он пожаловался: «От рождества до первой недели поста моя жизнь походила на существование разгонной почтовой лошади: служба в корпусе, во дворце, балы, ужины, концерты не только отнимали у меня все свободное время, но часто лишали возможности успокоить себя нужным отдохновением ночью».

18 декабря 1839 года Глинка по собственному желанию оставил службу в придворной капелле. В это же время он начал утомительную процедуру развода. Высший свет не грыз Глинку так, как Пушкина, но инстинктивно выдавливал его из своего круга. Летом этого же года композитор перебрался на квартиру братьев Кукольников. Близко знающие его люди удивлялись, как в такой нервозной и неприятной обстановке могла возникнуть партитура «Руслана», указывающая не только на богатство и неистощимость музыки, но и на упорную громадную работу, на высокий интеллектуальный труд и стойкость художественных идеалов.

Кроме отрывков из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила», либретто оперы содержало стихи, которые были написаны самим Глинкой, Н. Кукольником и другими друзьями Михаила Ивановича.

Отрывок из арии Руслана из оперы «Руслан и Людмила» М. И. Глинки

Работа над оперой продолжалась в течение пяти лет, а ее постановка стала грандиозным памятником погибшему Пушкину.

27 ноября 1842 года состоялась премьера оперы «Руслан и Людмила». Первое и второе представления прошли без особого успеха, потому что заболела артистка, которая должна была петь несколько главных партий. Ее заменили молодой и еще неопытной певицей, провалившей действие. Но зато на третье представление оперы уже пришла выздоровевшая артистка и спела с таким воодушевлением и страстью, что ее пение вызвало бурные овации.

В течение зимы опера выдержала 32 постановки. Всего же в Петербурге было дано 53 представления. Очень высоко оценил эту оперу венгерский композитор Ф. Лист, который был в России в 1842 – 1843 годах. Он даже сделал собственное переложение «Марша Черномора» и исполнял его в концертах. Передовые люди того времени считали, что опера «Руслан и Людмила» – это одно из тех высоких музыкальных творений, которые никогда не погибают и на которые может указать с гордостью искусство великого народа.

Но придворные круги все время старались предпринимать такие меры, которые бы порочили оперу и имя ее автора. Например, брат царя великий князь Михаил Павлович стал посылать провинившихся офицеров не на гауптвахту, а на представления оперы. Произведение стало исполняться все реже и реже, а потом совсем было снято со сцены. Глинка очень тяжело переживал травлю, устроенную аристократами, и старался забыться в работе.

Вместе с лирическими романсами Михаила Ивановича музыкальное произведение «Вальс-фантазия» положило начало самостоятельной ветви русской музыки – не монументально-эпической, а психологически углубленной. Цикл романсов «Прощание с Петербургом» был написан Глинкой на слова Кукольника. В гениальной музыке романсов зазвучало все образное богатство замечательной русской речи, которая была создана русским народом, а отшлифована поэтами. Для своих романсов композитор использовал стихи Баратынского, Батюшкова, Дельвига, Жуковского, Пушкина.

В 1844 году Михаил Иванович, не выдержав петербургских дрязг, уехал в Париж. Там он познакомился и довольно близко сошелся с Гектором Берлиозом, который стал включать в свои концерты номера из опер Глинки («Лезгинка» из «Руслана и Людмилы» и каватина из «Ивана Сусанина»). Помимо этого, живя в Париже, Глинка серьезно занимался изучением испанского языка, литературы и культуры этой страны.

31 марта 1845 года он написал матери из Франции: «Я здесь сблизился с Берлиозом, который, по моему мнению, самый гениальный композитор нашего времени. Благодаря ему, я первый из русских композиторов, кто познакомил парижскую публику со своим именем и своими произведениями, написанными в России и для России. По крайней мере не скажут теперь, как говорили мне при отъезде из Петербурга: „Ты не осмелишься с твоей музыкой вступить в Париж на поприще артиста, потому что там тебя охают, и ты возвратишься искать утешения в кругу своих друзей“.

В мае 1845 года Глинка уехал в Испанию, куда привлекало его богатство народной музыки. В этой стране он прожил два года и посетил множество городов. Для того чтобы лучше понимать народную музыку, композитор научился танцевать испанские танцы. Находясь в Испании, в 1845 году Михаил Иванович написал увертюру «Арагонская охота», которая стала образцом нового симфонического жанра – фантазии на народные темы.

28 июля 1847 года Глинка приехал в родное имение Новоспасское. В Петербурге жить он не захотел. Через год он сочинил еще одну испанскую увертюру. В 1851 году она увидела свет с названием «Ночь в Мадриде».

После того как Михаил Иванович вернулся из Испании, он уже не мог жить на одном месте. Из Новоспасского он уехал в Смоленск, где пробыл очень недолго, затем его пристанищем стала Варшава.

31 мая 1851 года у Глинки умерла мать. Ее смерть вызвала такое сильное нервное потрясение, что у композитора временно отнялась правая рука. Немного оправившись от болезни, он занялся переделкой попурри из испанских мелодий. После обработки это произведение получило название «Испанская увертюра № 2». Данная увертюра является последним восхищением Глинки лучшими дарами природы и жизни, восторгом без ложной сентиментальности и вульгарной чувственности, насыщенными негой и страстностью бархатной южной ночи. И это при том, что увертюра писалась в то время, когда маэстро был болен, а друзья никак не хотели понять его состояния. Только его сестра, Людмила Ивановна, была рядом, понимала его, ухаживала и оберегала.

2 апреля 1852 года впервые на суд публики была представлена симфоническая фантазия на русские темы – «Камаринская», которая имела просто поразительный успех.

В эти годы Михаил Иванович нашел поддержку у известнейших деятелей русской культуры. Во главе с ним в Петербурге образовался кружок, состоящий из музыкантов разных поколений. В его доме постоянно бывали Даргомыжский, Петров, Стасов, Серов и Балакирев.

27 апреля 1856 года Глинка в четвертый, и последний, раз поехал за границу. В Берлине он поселился недалеко от Зигфрида Дена, с которым много работал. Кроме того, у Глинки было две ученицы, которым он давал уроки пения. В свободное время он гулял, посещал театры, слушал Бетховена и Глюка. Михаил Иванович хотел пробыть в Берлине до мая 1857 года. В это время к нему должна была приехать его сестра, они собирались обсудить вопрос о том, где жить дальше. Но этим планам не суждено было осуществиться.

15 января 1857 года Людмила Ивановна получила от брата последнее письмо: «9 января исполнили в Королевском дворце известное трио из „Жизни за царя“... Оркестром управлял Мейербер, и надо сознаться, что он отличнейший капельмейстер во всех отношениях. Я также был приглашен во дворец... Если не ошибаюсь, полагаю, что я первый русский, достигший подобной чести... У меня сильная простуда или грипп, а время мерзкое, просто ничего не видать от тумана и снега...»

После этого письма Михаил Иванович долго не давал о себе знать. И только 12 февраля его сестре сообщили, что он скончался 3 февраля в 5 часов утра. Родственникам даже не сообщили о его смерти. Местные власти распорядились похоронить Глинку в Берлине.

Но Людмила Ивановна не захотела оставлять прах брата на чужбине. 22 мая 1857 года гроб с телом Михаила Ивановича Глинки был доставлен в Россию. В городе Смоленске, на родине композитора, поставлен памятник великому музыканту.