КалейдоскопЪ

1972-1974

Пока «Black Sabbath» добивались коммерческого успеха и признания критиков (а начиная с 1969 года и до середины семидесятых они только этим и занимались), их восхождение к славе было очень ярким, даже эпатажным. Когда вместо Симпсона менеджерами группы стали Миэн и Пайн, парни начали проявлять некоторые признаки «звездности», хотя в 1972-м их образ жизни все еще не шел ни в какое сравне­ние с излишествами, которые допускали другие музыканты.

Жизнь в постоянных турне к этому моменту стала для «Sabbath» обычным делом. В первом полугодии 1972-го му­зыканты отыграли ряд концертов в Великобритании, исколе­сив ее вдоль и поперек: только за первый месяц они побы­вали в Бирмингеме, Оксфорде, Глазго, Эдинбурге, Карлайле, Ливерпуле, Лестере, Портсмуте, Манчестере, Ньюкасле, Вулверхэмптоне, Бристоле, Брайтоне, Борнмуте, Лондоне, Лидсе, Шеффилде и Брэдфорде. А ведь это была только пер­вая часть гастрольного марафона длиной в полгода, следу­ющим этапом которого стало возвращение в Америку. Март был отмечен продолжительным турне по нескольким штатам, при поддержке различных групп, включая «Yes», к которой уже присоединился известный клавишник Рик Уэйкман и ко­торая вскоре сама добьется оглушительной известности.

Когда тур подошел к концу и были назначены несколько дат для написания нового альбома (на этот раз он должен был записываться в США), пара ранее запланированных кон­цертов была отменена, что несколько расстроило растущую армию фанатов группы. Одним из несостоявшихся появлений был грандиозный фестиваль в Пуэрто-Рико - «Mar Y Sol Pop Festival», где «Sabbath» должна была выступать на одной сце­не с Элисом Купером, «The Allman Brothers», Би Би Кингом, Билли Джоэлом и десятками других музыкантов. Но этого не произошло: по неподтвержденным слухам, власти Пуэрто-Рико не одобрили песни вроде «War Pigs» и «Sweet Leaf» и запретили группе выступать. В апреле, снова из-за проблем с визами, была сорвана вторая попытка группы съездить в Японию - японские фанаты были глубоко разочарованы, зато музыкантам удалось немного передохнуть.

Лето застало «Sabbath» в студии «Hollywood's Record Plant». Тридцатого июня 1972 года журналист Гарольд Бронсон из «UCLA Daily Bruin» навестил музыкантов и стал свидетелем их легкомысленной болтовни о наркотиках, которая вскоре принесет группе дурную славу. «Нужен лучший кокс? Звони три-восемь-девять-ноль-девять-восемь, всего сотня баксов! - смеясь, кричал Оззи в микрофон. - Я обдолбан в говно!» Остальные весело смотрели, как вокалист безуспешно пы­тается не сфальшивить и путается в словах. Тем временем в наушниках Оззи раздавались насмешки Гизера: «Зацените, я… в смысле, он… как бы… он будто парень из группы „Guards"», - но казалось, что свежеиспеченный отец (у Оззи и Тельмы 20 января родилась дочь, Джессика Саншайн Осборн) был не способен связно мыслить. В интервью, которое Оззи дал Бронсону, он попытался объяснить, что до «Sabbath» его музыкальные вкусы были самыми заурядными: «Мне нрави­лось то же, что и всем: „The Beatles" и „Rolling Stones". Гизеру нравились группы потяжелее, вроде „The Mothers". Четыре года назад, когда мы начали играть блюз, мне нравилось все тяжелое: „You Really Got Me" группы „The Kinks" чем-то силь­но меня зацепила, и я углубился в ранних „The Who" и „Led Zeppelin". Я стараюсь вникнуть во все, что вызывает у меня мурашки по спине. Тогда же мы только начинали, и никто не планировал, что наше звучание станет таким, как сегодня». На вопрос, не видит ли он сходства между творчеством «Sabbath» и модной в тот период американской командой «Grand Funk Railroad», Осборн задумчиво ответил: «Я допу­скаю, что мы с „Grand Funk Railroad" играем очень похоже, но я ничего о них не слышал, пока мы в третий раз не приехали сюда на гастроли. В Англии никто их не знает. Мы и не пред­ставляли, какие они крутые, пока не выступили вместе с ними на фестивале „Forum", когда они два вечера подряд взрыва­ли толпу. Хотя в плане музыки они мне не интересны. Я имею в виду не то, что они - отстой, раз народ их любит. Просто лично я люблю слушать совсем другую музыку, чем та, кото­рую мы играем».

Новый, записанный летом 1972-го, альбом, который плани­ровалось назвать на удивление банально - «Volume Four», - снова продемонстрировал некоторый прогресс уже ставшего фирменным звучания «Sabbath». По словам Оззи, он более вдумчивый (читай - спокойный и в чем-то даже скучный): «Я думаю, у всех есть взлеты и падения. Не только публику достает слушать музыкантов, но и группе надоедает высту­пать. Мы все-таки не музыкальные машины и не пластинки, которые можно запускать до бесконечности. Когда группа молода, юность ее окрыляет, будто волшебная пыльца, по­зволяя парить. Но эта пыльца имеет свойство осыпаться. Новый альбом - это все еще группа „Black Sabbath", только более мелодичная. Теперь я больше не пою каждую песню, как „Iron Man" - в унисон с гитарой, - а создаю свою ме­лодию. И это только начало: Тони вот сочинил целую пьесу, очень неплохую для гитары, а еще мы [для разнообразия] хотели написать веселую песню».

Следует сказать, что на этом альбоме музыканты отка­зались от услуг продюсера Роджера Бэйна, хотя его работу на трех предыдущих альбомах иначе как выдающейся не на­звать: «Master Of Reality» даже сегодня ошеломляет качеством звука. Но, по словам Оззи, Бэйн в жизни был не так хорош: «Он был просто неким парнем, которого нам назначила про­дюсером компания. Между нами произошло столкновение личностей: он был уверен, что сделал для нашего успеха боль­ше, чем мы сами. Он хотел, мягко говоря, контролировать нашу музыку».

Когда альбом был готов, «Sabbath» снова отправилась в турне по США: возросшая популярность позволила группе сосредоточиться на крупных площадках. В это же время у музыкантов впервые начинался период алкогольного и нар­котического угара (по крайней мере, об этом впервые заго­ворили публично), что привело к появлению множества ярких гастрольных историй. Начиная с июля 1972 года «Sabbath» проехала по Нью-Джерси, Пенсильвании (отыграв шикарное шоу с «Humble Pie», «Three Dog Night», «Emerson, Lake & Palmer», «The Faces», «J. Geils Band», «Badfinger» и другими), Иллинойсу, Огайо, Джорджии, Теннесси (где их не очень бла­госклонно приняли коренные южане), Виргинии, Нью-Йорку, Род-Айленду, Кентукки, Мичигану и Миссисипи, повсюду оставляя за собой полосу разрушений. Турне продолжалось до 25 сентября, когда вышел в свет «Volume 4» (строго говоря, на буклете написано: «Vol 4»).

Консервативные фанаты только качали головами при виде непривычно яркой обложки. Ко всему прочему, многие за­метили тонкий намек на любимый стимулятор группы, остав­ленный в благодарностях: «Мы бы хотели поблагодарить от­личную лос-анджелесскую компанию „КОКС-Кола"», но боль­шинству импонировало, что их кумиры во всей полноте наслаждаются рок-н-ролльной жизнью, и фанаты толпами бежали в магазины за пластинкой.

«Давным-давно я начал путь по тропам своего созна­нья», - вступает Оззи в начале песни «Wheels Of Confusion», вместе с давящим, скрежещущим риффом, который, впрочем, не так безысходно-медлителен, как в предыдущих работах группы. Зато в этой композиции на высоте Уорд, особенно в момент, когда темп сменяется, а гитары переходят в овердрайв. Полная ужаса и страдания атмосфера ранних альбо­мов здесь отсутствует, а жгучая гитара Айомми, двойные соло и прочие находки смотрятся не так уместно, как прежде.

В раз­говоре с Бронсоном, состоявшемся до выхода альбома, Оззи охарактеризовал эту смену настроения так: «Люди называют нас „депрессивным роком". Берешь колеса [транквилизато­ры] и улетаешь, балдея от децибелов; все это отстой. Что бы люди ни творили на наших концертах, это не наше дело, пока музыка им в кайф. Я просто пытаюсь понять людей - это же старый добрый шоу-бизнес». Последние три минуты песни, где гитара и бас сплетаются в едином порыве (примерно как у Эрика Клэптона в «Layla»), имеют собственное название - «The Straightener». Однако много лет спустя, когда Билла спро­сили об этом, он, смеясь, ответил: «Знаете что? Это был всего лишь издательский трюк… Я совершенно не помню, откуда могло взяться это название. Иногда такие вещи берутся из черновиков, - например, так было с „Luke's Wall". Я думаю, что это название было записано в исходных материалах у звукооператора. Иногда издателям нужно увеличить количе­ство песен на пластинке, тогда они начинают лезть во все эти тонкости. В итоге получается намеренный обман, а я лично ненавижу такие штуки… В мире и без того хватает всякого дерьма вроде воровства и использования чужих материалов без разрешения».

Следующая песня, «Tomorrow's Dream», не так монумен­тальна, хотя при ее прослушивании определенно стоит об­ратить внимание на взаимодействие гитар. Несмотря на гор­дое утверждение музыкантов, что они сами продюсировали запись, в выходных данных сопродюсером назван их менед­жер Патрик Миэн. Может быть, именно его влияние сделало запись такой неоднозначной. Это особенно чувствуется в струнно-клавишной балладе «Changes». Перед выходом аль­бома Оззи рассказывал: «На новой пластинке будет много мягких, добрых вещей. Одна из песен, „Changes", про парня, который расстается со своей девушкой, - я не буду говорить, имеет ли он отношение к группе, - выражает все, что я думаю по поводу отношений. Это именно песня, а не вопль отчаяния. Просто медленная, красивая баллада».

Оззи, который и сам неплохо умеет сочинять музыку, ни­когда не забывал поблагодарить своих учителей и кумиров: «Одно я понял точно: если есть хорошая мелодия - есть хорошая песня. Многие группы пытаются поразить слушате­ля своими музыкальными талантами, и я это уважаю, но в му­зыке „Beatles", например, всего три аккорда, а их мелодии - лучшие. Я имею в виду, что у Леннона и Маккартни был иде­альный дуэт: мелодичный, но с «горчинкой». Как, черт возьми, можно переплюнуть „Beatles"? [Хотя] Мик Джаггер в этом смысле дышит им в затылок. „Beatles" были бунтарями, при­чем их держали за своих даже яппи. Джон, Пол, Джордж и Ринго нравились людям любого возраста - от восьми до восьмидесяти. После „Love Me Do" они подняли свой соб­ственный бунт - ударились во „власть цветов" и все такое. Ну, там „Вообрази себя на речном кораблике…" (Цитата из песни «Beatles» «Lucy In The Sky With Diamonds»). Когда я слышу эту песню, она увлекает меня в путешествие, в страну сказок».

Вернемся к «Vol 4». За «Changes» следует короткая ком­позиция «FX», представляющая собой звуковой ряд, состоя­щий из различных гитарных эффектов и примочек, отсюда и название («FX» - сокращение от «Effects», эффекты). «Это было еще до сэмплов и синтезаторов, - отмечает Гизер в более позднем интервью журналу «Vintage Guitar». - Если хотелось чего-то новенького или разных странных звуков, приходилось их с нуля создавать самому. Нужно было сесть, поработать и создать что-то, звучащее необычно. Вроде трека „FX". Тони играл его голышом! Он снял всю одежду и бил по струнам крестами, висевшими у него на шее. Так и появился этот трек».

Следующие композиции, «Supernaut» и «Snowblind», со­ставляют ядро альбома. Первая - еще один классический, быстрый рок-боевик, основанный на гармоничном риффе и звенящих тарелках Уорда. Беззаботно-чудные строки этой песни были явно навеяны кокаиновыми приходами музыкан­тов, а в целом текст отлично сочетается с фотографиями, ко­торые были напечатаны внутри буклета. На них можно видеть Оззи, творящего на сцене всякие безумства. Эта песня вы­звала неожиданный резонанс. Как вспоминает Оззи, «Фрэнк Заппа - талантливый, техничный музыкант - как-то при­гласил нас на вечеринку в ресторан. Там он сказал нам, что „Supernaut" - его самая любимая песня. Я не мог в это по­верить и подумал, что он просто издевается… мы никогда заранее не знали, что станем делать дальше, мы были четвер­кой независимых парней, очень беспокойных и склонных к экспериментам, которые играли то, что чувствовали, просто ради собственного удовольствия».

Вторая из центральных композиций альбома, как ее ни воспринимай - в шутку ли, всерьез, - стала неприкрытым гимном кокаину. Воздав наркотику хвалу строками «Счастлив я в своей беде,/ лишь снежинки в голове» еще в нарочито-бодром интро, Оззи постепенно начинает нагнетать атмо­сферу. Вокал становится ниже, темп замедляется, переходя в жутковатую, сильно арпеджированную часть с разрушитель­ной струнной секцией. Текст «Snowblind» демонстрирует за­метный прогресс группы («Душит, слепит солнца зной,/ сон мне снится ледяной»), не важно, был ли он вызван наркоти­ками или нет. Хотя, как вспоминает Гизер, «мы все пронюха­ли в Лос-Анджелесе остатки мозгов. Мы больше торчали, чем занимались музыкой, и эта песня - о наших кокаиновых при­ключениях».

Следующая песня, «Cornucopia», как и ранние «Black Sabbath» и «War Pigs», построена на хитрых акцентах, которые Оззи расставил по всей ее длине. Как сказал мне Билл, эта уникальная манера нарочно сбиваться, чтобы затем вести мелодию дальше, является характерной чертой Оззи, на ко­торую критики зачастую не обращают внимания: «Когда мы играем песню „Black Sabbath" с Оззи, он чувствует все ее „подводные камни": сколько бы мы ни исполняли ее с дру­гими вокалистами, получается не то. Они поют точно вовремя, тем самым сбивая нас, ведь по-настоящему в песне нет ни­каких „правил". Они же поют ее „правильно". Например, Ронни Джеймс Дио пел ее, точно попадая в ритм, но такое исполне­ние нарушает всю структуру композиции, ведь в ней нет чет­кого ритма. Эта песня - хороший пример того, что с другими вокалистами все по-другому». A «Cornucopia» - это еще одна подобная песня, с объемной, многослойной гитарой (которая звучит чуть легче, чем на предыдущих песнях, и куда легко­мысленней, чем тот звук всесокрушающей тяжести, который можно слышать, скажем, в песне «Electric Funeral») и смутным битом. Лидирует здесь снова вокалист, с непринужденным изяществом слагающий слова песни в рифмованные строки.

«Laguna Sunrise» - весьма эффектный инструментал, хотя многим фанатам не нравятся его тягучие струнные аранжи­ровки, почти мажорные акустические ухищрения Айомми и спокойствие мелодии в целом, которое делает ее похожей на саундтрек к какому-то фильму. Однако эта композиция пре­красно вписывается в контекст альбома, следуя за тремя тя­желыми песнями и демонстрируя еще одну грань сочинитель­ского таланта Айомми.

Основной рифф следующей песни, «St. Vitus' Dance», вкратце можно описать как почти фолк-блюзовое бренчание, сопровождающееся типично мрачной лирикой. «Мысли о том, что когда-то она совершила, - запевает Оззи, - рвут тебе душу, но где-то в ее глубине, все же не хочешь ты, чтобы она уходила». И хотя эта песня - далеко не самая лучшая в твор­честве группы, своего эффекта (оставить слушателя в некотором замешательстве) она достигает, неожиданно обрываясь, едва начавшись. На самом деле, она прекрасно воспринима­ется в качестве интро к следующей композиции - «Under The Sun», которая открывается низким, медленным проигрышем, самым «металлическим» из всего, что на тот момент было со­здано группой. В следующие минуты песня претерпевает аж два ускорения темпа, возносящих мелодию ввысь, придавая концовке альбома оттенок оптимизма, хотя формально пла­стинку закрывает двухминутный инструментал, который также имеет отдельное название - «Every Day Comes And Goes».

На этом этапе можно сказать, что участники «Sabbath» научились если не профессионально, то, как минимум, изо­бретательно работать со звуком. По мнению Гизера, «раньше мы записывались, просто играя в студии, как на концерте (осо­бенно на первых двух альбомах), потому что это было все, что мы умели. Чтобы записать первый альбом, нам хватило всего двенадцать часов, к тому же до этого мы никогда не были в студии… записывая третью пластинку, мы начали экспери­ментировать и в итоге потратили на запись уже десять дней. Но это все было до „Volume Four", на который, по нашим мер­кам, ушла почти вечность - шесть недель».

Айомми позднее с недовольством вспоминал те ухищре­ния, на которые группе пришлось идти, чтобы достигнуть желаемого звука: «Мы пробовали самые разные штуки. Иногда целый день уходил впустую. При этом тогда мы эксперимен­тировали, у нас были потрясающие идеи: например, мы вскры­вали пианино и записывали звучание самих струн, чтобы получить другой звук, нежели при нажатии клавиш. А теперь покупаешь синтезатор, нажимаешь одну кнопку и получаешь нужный звук… Билл как-то приволок наковальню и записал звук ее падения в бочку с водой. Ему нравилось записывать разные звуки через микрофон… Мы самостоятельно пытались освоить скрипки, виолончели, волынки, чтобы записать нуж­ные нам эффекты. Перепробовали кучу вещей, идей было целое море. Иногда все получалось, иногда - нет, но было весело. Мы тратили кучу времени, зато все это было необыч­но. Такого больше нигде не услышишь».

Как считает Тони, в музыке всегда важнее чувство, чем тех­нические навыки: «Мы никогда особо не изучали музыку серьезно - гаммы и прочую дребедень. Нас вели звук и чув­ство. Если что-то звучало интересно, то нам это подходило. С самого начала мы играли наперекор всему и всегда при­держивались этого правила. Мы слушали друг друга, а не тех, кто говорил, что так нельзя делать или что мы все делаем не­правильно. Каждый из нас создавал свой уникальный стиль, и мы прекрасно умели сочетать эти стили. Даже когда у нас были только два гитариста, вернее гитарист и басист, мы старались сделать звук богаче, переплетая их партии. Вот так мы всегда и работали».

«Volume Four» смутил многих поклонников группы. Он был быстрее, разнообразнее и оказался гораздо меньше похож на «пластинку „Black Sabbath"», чем предыдущие работы, - как и обещал Оззи со товарищи. С другой стороны, музыка была на голову выше, чем все, что музыканты делали раньше, и, что немаловажно, группа серьезно выросла в плане лирики. С те­чением времени ключевые композиции с «Volume Four» - «Snowblind» и «Changes» - стали признанной классикой второй волны творчества группы, встав в один ряд с такими бессмертными шедеврами, как «Paranoid» и «Iron Man». Это лишний раз доказывает, что четвертый альбом - все равно отличная пластинка, пусть и не такая ошеломляющая, как предыдущие.

«Vertigo» снова внесла свои коррективы в работу музы­кантов, запретив выбранное группой название «Snowblind» из-за очевидности намека на наркотики. Пластинка, вышед­шая в свет 30 сентября 1972 года, сразу заняла восьмое место в британских чартах.

Возникает вопрос: не устала ли к этому времени группа от бесконечного цикла запись - тур - запись? Судя по ин­тервью, которое музыканты дали Майку Сондерсу из «Circular» за неделю до выхода «Volume Four», совсем нет. Тони, с при­сущей ему бесстрастностью, подчеркнул: «Мы выступаем, по­тому что нам это нравится. Нам нравится то, что мы делаем, а делаем мы тяжелую музыку. Просто мы любим ее, вот и все. К тому же мы быстро сочиняем новый материал. Я думаю о риф­фах или мелодии, остальные подбирают аранжировки… Гизер пишет большую часть текстов. Некоторые песни очень мрач­ные, но они не имеют отношения к наркотикам и прочим не­приятностям, которые с нами случаются». Батлер добавил: «У людей бывают и темные чувства, но никто не поет о пугаю­щих или злых вещах. Я говорю о том, что мир - это чертов хаос. Между тем все поют только о добре и радости… Мы пытаемся избавить наших слушателей от напряжения, освободить от не­гатива и прочей фигни, которая скопилась у них в душах».

Оценки критиков, по традиции идущей еще со времен аль­бома «Black Sabbath», в очередной раз расстроили музыкан­тов. Получив целый ряд негативных рецензий, парни букваль­но впали в ступор: «Это выбило нас из колеи, - сказал Айомми. - Что им опять не понравилось? Неужели мы дей­ствительно были так ужасны? В одной из рецензий наш пер­вый альбом назвали худшей пластинкой всех времен. Тогда мы еще подумали: „О боже! Докатились". Мы ужасно боялись, что все остальные считают так же».

Словно в отместку критикам, «Volume Four» за восемь не­дель стал в США золотым. Запланированный в ноябре тур по Великобритании был отменен из-за болезней, неожиданно поразивших всю группу: Айомми простудился, Уорд заявил о «полном физическом и умственном истощении», а Оззи свалил ларингит. Певец рассказывает: «После возвращения из Штатов я серьезно заболел. У меня воспалилось горло и температура подскочила под сорок. Я месяц провалялся в постели». В последствии Айомми вспоминал ранние турне группы с некоторым недовольством. Едва зародившийся в те годы га­строльный менеджмент был еще очень слабо развит (несмотря на отдельные счастливые исключения), и возникало очень много серьезных ошибок: «Причина, по которой мы были не­довольны некоторыми нашими турне по Америке, - рассказал Тони, - заключалась в низком качестве организации. Не было нужного нам уровня планирования, и поэтому турне напо­минали сплошную безумную гонку по городам, и мы ничего не могли с этим поделать. И мы, и промоутеры действовали вслепую. Часто не было даже времени на репетиции, а по уму ехать в турне без подготовки большая ошибка».

После рождественских каникул участники «Sabbath» от­правились в новое турне по Австралии и Новой Зеландии с группами «Fairport Convention» и, неожиданно (для того вре­мени), местной арт-рок группой «Split Enz», участники кото­рой Нил и Тим Финн позже создали «Crowded House». Февраль и март «Sabbath» провела в расширенном туре по Европе и Великобритании.

К июлю музыканты успели отрепетировать новую порцию песен. После неудачной сессии в США недовольные резуль­татом музыканты отправились записывать альбом в Уэльс. Для «Sabbath» год выдался тяжелым, во многом из-за раз­ногласий между участниками группы и тандемом Миэн - Пайн. Добавьте к этому постоянную гастрольную гонку, которая длилась с небольшими перерывами с 1970 года, плюс по­явившуюся у музыкантов страсть к наркотикам, и станет ясно, что напряжение достигло критической точки. Гизер жалует­ся: «Мы торчали в Америке, пытаясь записать „Sabbath Bloody Sabbath", но ничего не получалось. Мы почувствовали, что еще немного - и группа распадется, поэтому вернулись в Англию. Через пару месяцев мы приехали в свою обычную студию, но там уже записывались ребята из „Free". Пришлось искать другое место, и они посоветовали нам тот замок». «Sabbath» установили оборудование в замке Клиарвелл, древнем, но ухоженном поместье в Глостершире. «Ты не представляешь, где нам пришлось записываться! В подзе­мелье! - смеялся Гизер, а затем рассказал, что во время записи к ним как-то пришел неожиданный гость: - Мы репе­тировали в подземелье, как вдруг увидели, что мимо двери проходит какая-то фигура в темном плаще. Мы подумали: „Черт побери, что здесь происходит?" Тони и один из роуди (помощник, сопровождающий группу на гастролях) рванули за ней. Они увидели, как она входит в другую дверь в конце коридора, и побежали за ней, громко крича, потому что они подумали, что в замок забрел какой-то лунатик. Но когда они добежали до комнаты, в которую вошла эта фигура, там никого не было. Она просто испарилась. Мы рассказали об этом владельцу замка, и он нам сообщил, что это всего лишь привидение. Видимо, мы действительно повстречали местное привидение… Все его видели, а Тони даже гнался за ним. Мы не могли его упустить, потому что на нем был этот внушитель­ный черный плащ».

Вообще, подобные истории вряд ли имели место на самом деле, уж очень они похожи на выдумку. Много лет спустя, когда его спросили, какую песню он считает высшей точкой своей карьеры, Гизер ответил: «Несомненно, песню „Sabbath Bloody Sabbath". Для нас это был совершенно новый уровень. Мы по-настоящему раскрылись на этом альбоме. Атмосфера была потрясающей - отличные деньки, прекрасный кокс! Я будто заново родился. Первые четыре альбома мы сделали так, как сделали. Этот же - будто новую главу нашей жизни. Ощущения были странные - и прекрасные… Прямо перед записью у нас возникла куча проблем. Мы были измотаны бесконечными гастролями. Дела шли ужасно. Затем Тони при­нес нам рифф для „Sabbath Bloody Sabbath", и все словно вернулись к жизни. Тот год, когда мы записали его [этот диск], стал лично для меня очень удачным. Я всегда буду с гордо­стью вспоминать этот альбом».

Айомми соглашается, добавляя: «На этом альбоме есть несколько великолепных треков. Отличные воспоминания обо всем, от репетиций до записи. Это были просто замечатель­ные деньки».

После окончания записи «Sabbath» выступила на фести­вале «Alexandria Palace Festival», который прошел 2 августа в Лондоне. Среди других участников стоит отметить «Ground­hogs», «Stray», «Uriah Heep», «Manfred Mann's Earth Band» и «The Sensational Alex Harvey Band». За этим выступлением последовал ряд концертов в Ньюкасле, Бристоле, Бирмингеме и Лестере. В ноябре, перед выходом альбома «Sabbath Bloody Sabbath» - пластинка удивила фанатов не только претенци­озным оформлением, но и загадочной надписью «Руководство: Патрик Миэн» внутри конверта, - группа решила взять не­большой тайм-аут для восстановления сил. Заодно музыкан­ты хотели разобраться в непростой ситуации с менеджментом, отношения с которым достигли точки кипения после Нового года.

Пока группа занималась малоприятными разборками, на­ступило 8 декабря, день выхода «Sabbath Bloody Sabbath», который сразу же занял в британских чартах восьмую по­зицию. Открывающая пластинку одноименная композиция начинается характерным для Айомми риффом - он звучит немного легче, чем ранние риффы Тони, но от этого ничуть не хуже. Эта композиция с самого начала обещает много­гранность альбома, уже через минуту перейдя к мягкой, чи­сто звучащей части с неожиданно нежным вокалом («Никто не ответит тебе / На горький вопрос „почему?"…»). Внима­тельно прослушайте следующий за медленной частью пере­ход, и вы обратите внимание на несколько явно мейнстри-мовых риффов. Что это? Неужели группа наконец метит на радио?

В «A National Acrobat» Оззи продолжает петь в более вы­соком регистре, чем раньше. В основе этой песни лежат удвоен­ный гитарный рифф и записанный двойным наложением во­кал. Этот не самый популярный номер «Sabbath» наполнен эхом и отличается прерывистой манерой игры, которая то за­медляет, то ускоряет его течение. Идущая сразу за мощной открывающей композицией, эта песня не производит особого впечатления. За ней, однако, следует еще один великолепный инструментал в духе «Laguna Sunrise» - «Fluff», который, впрочем, как и предыдущая песня, может показаться слуша­телю излишне сентиментальным. Нравится вам это или нет, но необходимо отметить, что талант Айомми растет с косми­ческой скоростью: на «Fluff» он играет на пианино, клаве­сине, акустической и электрической гитарах.

Следующий трек - «Sabbra Cadabra», незамысловатая рок-композиция, в которой нет ничего похожего на типичную для хеви-метала тяжесть. Простенький текст - «Детка, давай лю­бить друг друга всю ночь напролет» - родился, как ни стран­но, под влиянием мрачной и не располагающей к веселью атмосферы, царившей в студии. Как вспоминает Гизер, «я ду­маю, она [песня] - о той девушке, с которой я тогда встре­чался. Мы все были в студии, когда у меня родился этот текст… Оззи превратил песню в настоящую порнографию, а получи­лось это потому, что мы тогда слушали… в общем, в той сту­дии, где мы записывали альбом, делались англоязычные зву­ковые дорожки к немецким порнофильмам, и за время рабо­ты мы их наслушались по самое не хочу. Вот Оззи и решил спеть в той же манере, в которой были сделаны эти записи, а я решил, пусть эта песня будет о той девушке».

«Sabbra Cadabra» - это возврат к мелодичному блюз-роковому подходу, который был в моде еще до того, как «Sab­bath» изобрели свой уникальный металлический саунд. Однако нельзя сказать, что этот подход никуда не годится: песня ста­ла частью классического репертуара группы. На второй минуге она замедляется, чуть позже вступает пианино в стиле аккомпанемента в дешевом баре, а при сведении на задний план были добавлены звуки органа.

Умышленно ли Айомми скопировал для интро следующей на альбоме песни «Killing Yourself To Live» классический рифф из хита 1970 года группы «Free» «All Right Now»? Конечно нет… итак, очередная композиция снова посвящена тради­ционной для группы теме паранойи и раскрывает ее в той уникальной манере, которая свойственна только Оззи: «Ты думаешь, что я псих, детка, а я в этом уверен» и все в таком духе. Один из самых быстрых на тот момент номеров группы, эта композиция снова демонстрирует возросшее мастерство музыкантов и их фирменный, искусно закрученный рифф.

Песня «Who Are You» заставляет фанатов навострить уши, столь щедро она сдобрена электронными шумами и синтеза-торными эффектами от клавишника «Yes» и талантливого мульти-инструменталиста Рика Уэйкмана, ставшего близким другом группы. Айомми вспоминает: «Он был крут, действительно крут! Настоящий бунтарь! Мы пригласили „Yes" выступить с нами в США, это было их первое американское турне. Но по ряду причин Рик путешествовал не с ними, а с нами». Песня также примечательна профессионально записанной и гармо­нично-многослойной вокальной партией в исполнении Оззи, демонстрирующей качественно новый подход группы к запи­си и аранжировкам. Клавиши Уэйкмана, космические эффекты и эмбиентные шумы придали песне эпический (даже по сего­дняшним меркам) размах, в то время просто шокировавший поклонников группы, которые, несмотря на обещания группы, не были готовы к таким изменениям.

Если «Sabbath Bloody Sabbath» и «Sabbra Cadabra» явля­лись шагами к смягчению звука, которые были необходимы для ротации на радио, то «Looking For Today» можно назвать целым прыжком в эту сторону - чувственный нисходящий припев и отточенный гитарный звук придают песне ту притягательность, которая делает ее столь запоминающейся. Ко­нечно, Оззи с Гизером не преминули оттенить идиллию мрач­ным текстом и характерным вокалом - «Тебя кому угодно под силу обуздать, / От боли начинаешь ты достоинство те­рять» и так далее, - но по тяжести исполнения эта песня лишь тень от мощи той же «War Pigs».

«Spiral Architect» - грандиозная по своей напряженности концовка пластинки. Претенциозные, закрученные струнные аранжировки (созданные при участии «Phantom Fiddlers») и записанный при помощи тройного наложения вокал Оззи звучат весомо в одном ряду с масштабной инструментальной частью, включающей даже записанную лично Тони партию волынки. В конце песни слышны звуки аплодисментов, в какой-то степени подчеркивающие финальные, необычно оптимистичные строки песни: «Я смотрю на свою землю, чув­ствую тепло и понимаю, что это хорошо».

Несмотря на то что «Sabbath Bloody Sabbath» получился таким уверенным и многоплановым, для многих этот альбом остается загадкой. Тысячи поклонников считают его верши­ной творчества группы периода Оззи, но остальным он ка­жется нелепой смесью коммерческих мелодий и сырой тяже­сти, которой отличалось раннее творчество группы. Истина, как всегда, лежит где-то посередине, но, если рассматривать пластинку в контексте всей истории «Sabbath», сразу станет ясно, что она появилась как ответная реакция на усиливаю­щееся давление на музыкантов различных обстоятельств - как делового характера, так и связанных с творчеством.

В январе 1974-го, когда пластинка вышла в США, она незамедлительно заняла одиннадцатое место в чартах, не в последнюю очередь благодаря провокационному оформле­нию: на обложке был изображен умирающий Бог в окруже­нии ангелов (а может, и демонов, по рисунку не очень по­нятно). Сразу напрашиваются параллели между оформлени­ем пластинки и борьбой, которую музыканты вели с Патриком Миэном и которая к тому моменту закончилась разрывом отношений и переросла в затянувшееся судебное разбира­тельство.

Хотя роль Миэна в развитии группы была незначительной (в данной книге я буду отталкиваться именно от этого утверж­дения), у него все же остались друзья в лагере «Sabbath» по­сле того, как их (его и группы) пути разошлись. В отсутствие Миэна сложно что-либо достоверно сказать о нюансах его финансовых взаимоотношений с группой, но после разрыва обе стороны утверждали, что остались у разбитого корыта.

В июне 2001 года Эндрю Луг Олдхэм, экс-менеджер и про­дюсер «Rolling Stones», в своем интервью журналу «Dotmusic» немного рассказал о бизнес-методах, которые исповедовал Миэн. Вот что он говорил о банкротстве своего лейбла «Immediate»: «С семидесятого по семьдесят пятый год я вы­плачивал долги „Immediate" лейблу „EMI". Затем те, кто за­нимался ликвидацией „Immediate Records", продали мои записи Патрику Миэну, человеку крайне сомнительной чест­ности и этики, о котором вам лучше расскажут парни из Отдела по борьбе с мошенничеством [Департамента уголовного ро­зыска]. С семьдесят пятого по девяносто шестой год этот па­рень не заплатил никому ни цента отчислений. Купленные им записи он продал лейблу „Castle", который продолжал вместе с ним надувать артистов до девяносто шестого года, когда они наконец выплатили некоторые проценты роялти. Теперь „Castle" принадлежит лейблу „Sanctuary", который, по слухам, только за девяносто пятый - девяносто шестой годы выплатил группе „The Small Faces" порядка 265 000 фунтов отчислений.

И то лишь потому, что у Кении Джонса (Музыкант группы «The Small Faces») хватило мужества пойти в суд. У девяноста пяти процентов артистов с „Imme­diate" и ста процентов их продюсеров просто нет на это денег, они не так успешны, поэтому так и не получили ни цента с семидесятых годов - благодаря странному, дикому соглашению между Патриком Миэном и юристами, которые в настоящее время представляют интересы лейбла „Sanctuary". Они всё знают, но продолжают наживаться на этих записях, не платя отчислений».

Как рассказал Тони Айомми Малкольму Доуму из журнала «Kerrang!» в 1988 году, «с Патриком невозможно было рабо­тать. Когда приходило время оплачивать счета, мы не могли его найти, в его офисе не было вообще никого, кроме девочки-секретарши. Это был кошмар, я был вынужден решать все во­просы самостоятельно. При этом я лишь прошу, чтобы меня оставили в покое и дали спокойно заниматься музыкой. Я хочу, чтобы эти проблемы были от меня как можно дальше».

Когда Гизеру в интервью для журнала «Metal Sludge» за­дали вопрос, что он изменил бы, будь у него возможность вернуться назад во времени, он ответил: «Проконсультиро­вался бы с юристом и бухгалтером. Потому что мы подделали подписи на контракте… Во время записи первого альбома нам было по восемнадцать-девятнадцать лет, и мы ничего не знали о том, как нужно вести дела. А наши родители отказа­лись… им нужно было подписать за нас контракт с нашим первым менеджером. Мы не знали, что надо обсудить его с юристом, а наши родители просто не стали подписывать кон­тракт, поэтому мы подделали их подписи. Это был самый идиотский поступок, который можно было совершить, потому что потом мы не смогли этот факт доказать в суде».

Я попросил Гизера рассказать о разрыве с Миэном по­дробнее, и вот что он мне сообщил: «Это было ужасно. Из-за жестких условий расторжения договора, которые были про­писаны в нашем контракте, нам нужно было выплатить ему кучу денег. А когда мы подписывали контракт, мы по незнанию даже не догадались нанять юристов». Я заметил, что сегодня подобная наивность кажется не­мыслимой, на что он ответил: «Мы совсем не разбирались в бизнесе, мы просто хотели заниматься музыкой. В самом на­чале карьеры мы даже не предполагали, что наши альбомы будут продаваться. Это было чем-то вроде хобби, способа из­бежать рутинной работы. Мы и не надеялись, что когда-нибудь музыка начнет приносить нам реальные деньги».

На вопрос, когда именно ситуация с Миэном стала крити­ческой, Гизер начал вспоминать: «Все произошло примерно в период начала записи „Sabbath Bloody Sabbath", но суды за­тянулись надолго. Вот почему мы назвали следующий альбом „Sabotage" („Саботаж"). По-моему, на деньги, которые Миэн у нас оттяпал, он купил сеть гостиниц. Мы остались на мели, без гроша в кармане. Если бы группа тогда распалась, мы были бы совершенно беспомощны, но, слава богу, мы продолжили выступать и отбили немного денег концертами. Я думаю, что к выходу альбома „Sabotage" группа уже покончила с этой историей».

К январю 1974-го у группы появилась новая команда ме­неджеров под руководством могучего Дона Ардена, который, как вы помните, имел отношение ко всем предыдущим менед­жерам группы. Сначала он был работодателем Миэна и Пайна (уйдя от него, они и занялись делами «Sabbath»), а затем стал близким другом первого менеджера группы Джима Симпсона. Первые переговоры Ардена оказались судьбоносными для Оззи, который тогда познакомился с восемнадцатилетней до­черью Ардена Шэрон, работавшей у отца секретаршей. (Кстати, сын Дона Дэвид в то время тоже работал в команде отца.) Рассказывают, что, когда Оззи, с дурацким водопроводным краном на шее, вошел в офис и, проигнорировав стул, уселся на пол, Шэрон просто остолбенела от испуга. С этой неоднозначной встречи и началось их знакомство, постепенно пере­росшее в дружбу.

Примирение между Миэном и Арденом так и не состоя­лось, во многом благодаря бурной ссоре, которая произошла в 1975-м на фестивале «Midem» в Каннах. В своей биогра­фии «Mr Big», датированной 1999 годом, Арден пишет, что за пару месяцев до этого он уже предупреждал Миэна, чтобы тот держался подальше от Шэрон (в начале семидесятых у них был короткий роман): «Мы сидели в казино, и за одним из столиков заметили Патрика. Шэрон это, конечно, не понра­вилось, и она стала меня подначивать. В конце концов я по­шел туда и накинулся на него, просто чтобы дочь от меня отстала. И тут этот итальянец, который сопровождал Патрика (я, кстати, слышал, что его впоследствии посадили на четырнадцать лет за убийство), резко ударил меня головой и вы­швырнул наружу! Я, конечно, чуть не спятил от злости, мои парни вскочили, Шэрон тоже вскочила, и началась потасов­ка - ни дать ни взять салунная драка в каком-нибудь вестер­не: бьющиеся бутылки, летающие стулья, и все такое». В ито­ге Арден решил проблему так: попросил мафиози Джо Пагано донесли до сведения Миэна, что еще одно оскорбление cтанет для него последним.

Итак, для «Black Sabbath» началась эпоха партнерства с третьим менеджером. Миэн скрылся из виду, возникая толь­ко по мере развития судебной тяжбы, как и Уилф Пайн. По­следний, однако, оставил свой след в истории - согласно книге Джона Пирсона «Англичанин и мафия», он стал одним из немногих не-американцев, кто был взят в мафиозную семью. Причем не какую-то, а семью самого Джо Пагано, одного из главных крестных отцов.

К 1974 году сорокавосьмилетний Дон Арден прожил яр­кую жизнь и построил успешный бизнес по управлению де­лами артистов. Дон родился в Манчестере, и уже в тринадцать лет попал в шоу-бизнес, выступая в роли певца и комика. По­скольку Арден был евреем и прекрасно говорил на идиш, ему легко удавалось привлечь еврейскую аудиторию. До и после войны он был артистом варьете и пел популярные песни - у него был от природы поставленный прекрасный тенор. В 1954-м Дон открыл свое агентство, через шесть лет подписал договор с Джином Винсентом, а затем стал приглашать в тур­не по Британии популярных американских артистов вроде Бо Диддли и Чака Берри.

В 1965-м, после подписания договора с группой «The Small Faces», Арден сосредоточился на современной пост-рок-н-ролльной сцене. Об этой группе он сказал следующее: «При первом прослушивании я подумал, что это лучшая группа в мире». Ударник Кении Джонс, в свою очередь, так отозвался об Ардене: «Он был этаким еврейским плюшевым мишкой. Дон всем нравился, потому что был полон энтузиазма и четко знал, что он может, а чего - нет. Когда он говорил: „Я сделаю то" или „Я сделаю это", это значило, что так все и будет».

Но за внешностью плюшевого мишки скрывалась желез­ная хватка: когда другой агент, Роберт Стигвуд, решил встре­титься с группой «The Small Faces», чтобы предложить им свои услуги, Арден моментально разобрался с этой ситуацией. По слухам, Арден с командой «ассистентов» прибыл в офис Стигвуда и объяснил ему, что попытки переманить артистов Ардена противоречат принятой этике, - пока его противник висел в окне вниз головой. Однако через год бывший менед­жер «Rolling Stones» Эндрю Луг Олдхэм выкупил контракт с этой группой за наличные, которые, по легенде, он привез в большом бумажном пакете. Несмотря на то что «The Small Faces» никогда не вникали в тонкости ведения дел, позже Кении Джонс говорил: «У меня сохранились и хорошие и плохие воспоминания, но по большей части я, как это ни странно, вспоминаю о Доне с любовью… Без него, без его чутья, каким бы оно ни было, нашей группы могло вообще не быть. Факт в том, что мы стали известными и смогли про­рваться благодаря Дону. Поэтому мы и терпели его. Что было, то прошло. Мы многому друг у друга научились, он открыл нам путь к успеху - и отлично, все честно, проехали». После того как от группы «The Move» ушел ее первый ме­неджер, Тони Секунда, Арден заключил с ней контракт и был очень доволен, когда в семидесятые гитарист этой группы Джефф Линн с собственной группой «Electric Light Orchestra» и группа вокалиста «The Move» Роя Вуда, «Wizzard», выпусти­ли целый ряд культовых хитов. Снова для всех вовлеченных в эти события групп он стал подарком судьбы. Ударник «Move» Бев Биван (в дальнейшем тесно связанный с «Sabbath») рас­сказывал об Ардене так: «Возможно, Дон был чересчур амби­циозен… ему недостаточно было сделать группу или певца успешными, помочь им записать пластинку: он хотел, чтобы любая его группа была номером один, понимаете, чтобы она собирала стадионы. Он хотел, чтобы все его проекты стано­вились воистину великими».

Как только Арден начал работать с «Black Sabbath», группа сразу же стала активно гастролировать, отправившись в тур­не в поддержку альбома «Sabbath Bloody Sabbath». Следующим пунктом программы после концертов в Швеции, Дании, Гол­ландии, Германии и Швейцарии стал грандиозный февраль­ский тур по США. Концерт на Лонг-Айленде прошел при под­держке группы «Bedlam», в которой играл молодой, но не­вероятно одаренный ударник Кози Пауэлл (запомните это имя, оно еще встретится нам в дальнейшем). Затем последовал, без сомнения, самый грандиозный концерт в карьере группы (на тот момент) - «The California Jam», состоявшийся 6 апреля в калифорнийском местечке Онтарио-Рейсвей.

Об этом монструозном фестивале сохранилось очень мно­го информации, потому что наряду с Вудстоком шестьдесят девятого он был одним из первых глобальных фестивалей. К 1974 году хард-рок и молодое хеви-метал движение на­бирали популярность, и спрос на такую музыку, особенно в США, был столь велик, что подобные мега-фестивали могли приносить реальную прибыль. К тому же, с развитием музы­кальной техники, подобные события стали осуществимы и с практической точки зрения. В качестве хедлайнеров были приглашены «Emerson Lake & Palmer», «Sabbath» и «Deep Purple» (крупнейшие группы того времени, «Rolling Stones», «Led Zeppelin» и «The Band» за­просили за выступления совершенно неприемлемые деньги), помимо которых были обещаны и группы рангом пониже: «Earth, Wind & Fire», «Rare Earth», «Black Oak Arkansas», «Seals & Crofts» и «The Eagles». Место проведения выбрали из вну­шительного списка, в котором также значились Лос-Анджелес, Сан-Диего и округ Оранж. На концерт приехали двести тысяч человек, каждый заплатил за билет по десять долларов. Фести­валь был детищем рок-менеджера Ленни Стогеля, который занял денег на его организацию у крупнейшей медиа-корпорации «ABC TV network» в обмен на право съемок филь­ма. Фестиваль стал одним из первых прибыльных мероприя­тий такого рода и прошел на удивление гладко - возможно, потому, что Стогель твердо знал, что беспокойства публики следует избегать любой ценой.

«Когда я понял, что мне пред­стоит сделать шоу для двухсот тысяч человек, я сразу решил, что мне не нужны никакие неожиданности, - вспоминает он. - Я намеревался полностью все контролировать и четко знать, что происходит в каждый конкретный момент и что случится в течение следующих двух часов. Двести тысяч под­ростков - это огромная ответственность. Когда я думал об этом, у меня сводило живот. Мне было необходимо все кон­тролировать, чтобы не сойти с ума».

Первый «Cal Jam» (второй фестиваль, «Cal Jam II», прошел в 1978-м, но не впечатлил большинство участников) устано­вил новые стандарты невоздержанности рок-звезд. Одна из групп потребовала, чтобы в вазочках с «M&M's», которые им принесли за сцену, не было желтых конфет, и работнику при­шлось их специально выбирать. Группы доставлялись на кон­церт прямиком из отеля «Беверли-Хиллз» на частном верто­лете. Но все это стало не важным, когда заиграла музыка: вы­ступления почти всех команд (в том числе и «Black Sabbath») прошли гладко, за исключением сета «Deep Purple», чей ги­тарист Ричи Блэкмор в ярости напал на оператора и разбил об аппаратуру свою гитару, принеся организаторам урон в ты­сячи долларов. Ко всему прочему, во время выступления «Purple» (которая тогда приехала в классическом составе вре­мен «Mark III», с Дэвидом Ковердейлом и Гленном Хьюзом), произошел неожиданный взрыв пиротехники, сбивший Хьюза с ног. По счастью, обошлось без серьезных травм.

Наступила эпоха корпоративного рока, и «Black Sabbath» была на ее острие. Чтобы достичь уровня групп, идущих в аван­гарде, музыкантам пришлось обратить внимание на потреб­ности своих меинстримовых фанатов, что значило - резко поменять стиль высказывания.

Итак, встречайте: на сцене появляется наш спонсор - Сатана собственной персоной.