КалейдоскопЪ

2000

Тем временем Оззи вот уже во второй раз торжественно объявил о своем «выходе на пенсию».

Шестеро детей, огромное состояние, недвижимость в боль­шинстве стран мира - а ведь Оззи шел всего пятьдесят вто­рой год, не так уж и много по нынешним меркам. Многие были уверены, что он безо всяких проблем найдет куда девать новообретенное свободное время. И действительно, Оззи, не долго думая, решил посвятить себя семье. В конце концов, трое его детей - Эйми, Келли и Джек (все от второй жены, Шэрон) - были еще подростками, и им, безусловно, требо­валось повышенное внимание со стороны отца.

Предыдущие годы убедительно доказали, что Оззи как му­зыкант с возрастом становится мягче, но не прекращает раз­виваться. Лишний раз это подтверждают слова, сказанные музыкантом по поводу выхода на заслуженный отдых: «Я ча­сто говорю: „Не судите о книге по обложке". Ведь даже я сам толком не знаю, кто такой Оззи. Каждый день я просыпаюсь новым человеком. Но если у вас в голове сложилось какое-то устойчивое мнение об Оззи - кто я такой, чтобы его оспа­ривать? В смысле, если вы думаете, что я сплю, повиснув вниз головой на ветке, и ночи напролет летаю и кусаю людей, это ваше право. Я не хочу, чтобы кто-то в какой угодно форме причинял себе вред, и намерения мои чисты вне зависимости от того, верят в них люди или нет. Я не собираюсь неожидан­но становиться маньяком, помешавшимся на Иисусе, или кем-то еще в этом роде. Но у меня есть моя вера, и она не имеет никакого отношения к сатанизму». Странно, что человек, настолько любящий адреналин, ре­шил оставить свое любимое занятие. Особенно странным это казалось теперь, когда Оззи стал трезвенником, завязал с наркотиками и музыка оставалась его единственной стра­стью. Как он сказал с легким оттенком ностальгии, «никакие радости жизни вроде секса, наркотиков и выпивки не срав­нятся с тем кайфом, который ловишь стоя на сцене, если кон­церт идет хорошо. И вот еще что: этот кайф - от Бога. Из всех ощущений, что я испытывал в жизни, это больше всего похоже на духовное просветление. Большинство вокалистов сегодня ведут себя на сцене как придурки. Мое дело - вый­ти на сцену и заставить зрителей буквально выпрыгивать из своих чертовых кресел, и я сделаю все, чтобы этого добиться. Ради этого я и иду на сцену. Иногда у меня получается, иногда - нет, но каждый раз я выкладываюсь по полной. Я боль­ше не пью и не употребляю наркоту, но я прекрасно понимаю, почему люди после концертов сходят с ума. Адреналин, ко­торый я получаю от выступлений, не сравнится ни с какими амфетаминами. Я могу потом целую ночь скакать по отелю, не сомкнув глаз. Не хочу, чтобы это заканчивалось… все мы выступаем ради одного: подарить этим ребятам лучший день в их гребаной жизни».

При этом Оззи, как и любой хороший отец, осознает свою ответственность перед детьми, о чем не раз говорил в про­шлом. Возьмем интервью журналу «Cornerstone»: «Я играю рок-н-ролл, потому что рок-н-ролл для меня - это свобода. Большая часть моих ровесников - довольно унылые люди. Они сидят по барам, напиваются, а потом идут домой и учат своих детей, как нужно правильно жить, хотя их собственные мозги уже давно протухли. Я никогда не забуду все, что когда-либо делал, поэтому и не стану безоговорочно требовать, что­бы мой ребенок не делал тех или иных вещей, которые делал я сам». Возможно, именно эта, человеческая сторона «безум­ного Оззи» и позволит ему стать таким популярным через не­сколько лет… Раз уж речь зашла о семье, стоит сказать, что быть род­ственником Оззи Осборна всегда означает испытывать к себе особое отношение окружающих. Даже в школе дети Оззи не всегда могли защититься от его противников. Как певец со­общил изданию «Guitar World», «я отдал детей в христианскую школу в Лос-Анджелесе. Как-то раз приходит ко мне сын и говорит: „Папа, неужели то, что говорил сегодня учитель, - правда? Он рассказывал, что пришел несколько лет назад на твой концерт и что ты пустил в зал чашу, в которую каждый должен был плюнуть, а ты потом выпил все их плевки!" Я спро­сил сына: „Джек, ты сам как думаешь, стал бы я так поступать? Ты сам в это веришь?", а он ответил: „Нет, все это звучит как-то нелепо. Это чепуха". Я не крестил своих детей, не выбирал за них религию, в общем, не делал ничего такого. Думаю, они должны сами сделать свой выбор. Но учитель все в той же школе сказал моей дочери: „Знаешь, если ты некрещеная, то никогда не попадешь на небо". Насколько я понимаю, это все дерьмовый трындеж. Я не верю, что на небе есть рай, а под землей - ад. Я думаю, что оба они - и рай, и ад - нахо­дятся, здесь, на земле. А куда попадешь ты - зависит только от тебя».

Одному журналисту, который упорно пытался выставить его в неприятном свете, Оззи заметил: «Я всегда буду скан­дально известным персонажем… Но позволь мне рассказать одну историю, которая, возможно, убедит тебя в том, что я не так уж плох. Как-то раз я выступал на телешоу, там в прямой эфир звонили дети и задавали всякие вопросы… один па­ренек позвонил, и я спросил его: „Придешь ко мне на концерт сегодня вечером?" Он ответил, что нет, потому что его не пу­скает мама. Тогда я сказал: „Позови маму к телефону". Она подошла и сразу начала: „Вы жалкое, ничтожное существо! Как вы смеете вообще нам звонить!" А я ей: „Ваш сын сам мне позвонил". Она опять за свое: „Да вас вообще нельзя на ули­цу выпускать!" Тут я ей и сказал: „Знаете, вот что я собираюсь сделать: я дам вам и вашим детям лучшие места в зале, мои люди позаботятся о вашей безопасности. А если после того, как вы своими глазами посмотрите на мой концерт и пооб­щаетесь со мной лично, вы не измените свое мнение, тогда я признаю, что вы имеете полное право так считать". На это она мне ответила так: „Даже не думайте предлагать мне такое! Я прекрасно знаю, что вы пытаетесь сделать с детьми Амери­ки. Но с этой семьей у вас ничего не выйдет, так что немед­ленно положите трубку!" Тогда я подумал: „Да уж, что тут сделаешь?"».

Семья всегда была значимой частью образа Оззи. У Тони Айомми, Гизера Батлера или Билла Уорда тоже, безусловно, были семьи и дети, но они всегда дрались прятать родствен­ников от широкой общественности. Оззи же всегда был близок с семьей, даже его невероятно эмоциональная натура пере­далась ему от родителей и братьев с сестрами. Все эти годы он отзывался о них по-разному. Скажем, как-то в 1982 году он сказал: «Вся моя семья - чертовы психи. Моя сестра дважды пыталась покончить с собой. Откровенно говоря, она совершеннейшая психопатка, дальше просто некуда. Вторая моя сестра - настоящая неврастеничка. Да вообще, кого из родственников ни возьми - все с придурью, сечешь? Я вот стараюсь выгодно использовать свое безумие.

Моя сестра-неврастеничка Айрис… однажды - это было воскресенье - она убрала в доме и никому не позволяла даже просто по нему ходить. Невозможно было ни к чему притронуться, вздохнуть, даже поесть… Ну, я поднялся и вышиб из нее все дерьмо. Поставил фонари под оба глаза и пнул так, что она пролетела через всю комнату. Потом я ре­шил, что мне нужно пойти покараулить, когда приедет отец, потому что, если он войдет в дом и увидит, как я отделал сестру, мне не жить. Я уселся возле стены и стал ждать, пред­ставляя себе этот чертов автобус и как отец в нем едет, рас­певает свои гребаные песни и баламутит народ… Вот он вышел оттуда, я подхожу к нему и говорю: „Па, я только что поколотил Айрис", а он мне: „Молодца! А вообще срать мне на то, что ты ее побил". Вот такой он был, мой старик… он был очень доволен, ведь это, типа, было нормально, чувак. Мы жили на самом дне».

Несмотря на жуткие воспоминания о детстве, Оззи все же уважает своих родителей: «Мой отец был одним из лучших людей, что когда-либо жили в этом гребаном мире… Он часто говорил мне: „Я не верю ни в Бога, ни в, мать его, ад. Я верю только в себя". Нужно верить в себя, потому что ты сам - единственный, кто может по-настоящему в тебя поверить, потому что ты понимаешь, что тебе нужно. Вот этому и научил меня отец».

В 2000 году Оззи сделал пару неопределенных заявлений о том, что он намерен собрать все воспоминания воедино и написать автобиографию. Но эта задача была не из легких - хотя бы потому, что большую часть жизни он провел в пьяном угаре, а спиртное, тем более в таких количествах, не способ­ствует укреплению воспоминаний. А жизнь Осборна была полна событий, причем связанных не только с музыкой.

Теперь для Оззи все изменилось - как в творчестве, так и в жизни. В конце концов, когда металл как жанр только за­родился, сотни групп стремились играть музыку именно в этом стиле, но уже в девяностые изначальный дух жанра был утерян. Оззи не мог исправить ситуацию, но, судя по интер­вью, которое он дал для «MTV», ему было немного грустно: «Термин „металл" всегда казался мне не слишком удачным. То, что называлось металлом, когда я начинал, за прошедшие годы так сильно изменилось, что сейчас, в девяностые, это уже совсем другая музыка. Тем не менее ее до сих пор обо­значают этим несчастным словом „металл". На самом деле это же просто любой громкий рок, хард-рок, понимаете? Для меня слова вроде „хеви-метал", „грандж-метал", „трэш-метал" никогда не несли в себе никакого смысла, связанного с музыкой. Я предпочел бы, чтобы все это называли хард-роком или тя­желым роком, как-то так. Это, по крайней мере, музыкальный термин.

В семидесятых есть своя прелесть. Тогда можно было пой­ти на концерт и услышать там разную музыку - я, например, прекрасно помню, как „Black Sabbath" выступала вместе с Джеймсом Тейлором. Теперь такого просто не случится, это все равно что смешать воедино какой-нибудь рэп и то, что теперь называют хеви-метал. Я не могу себе представить, что кто-то способен двенадцать часов кряду слушать однотипную музыку и при этом говорить что-нибудь вроде: „Ну, последняя группа была ничего, но все же лучшая - третья. Вот это да, просто супер". Как можно сравнивать одинаковые вещи? Те­перь в музыке совсем нет разнообразия».

Вот это его утверждение - «теперь музыка вся одинако­вая» - на самом деле довольно обычная мысль для музы­кантов его возраста, особенно среди тех, кто недавно ушел из большой музыки. Кстати, слышать это от Оззи, который последние три года возглавлял «Ozzfest» - фестиваль самой прогрессивной и, кстати, разнообразной музыки, - немного странно. Рик Уэйкман, клавишник группы «Yes» и хороший приятель Оззи еще с шестидесятых, с похожими чувствами вспоминает, как пересекались пути «Sabbath» и «Yes»: «В семь­десят третьем я немного поработал [с „Sabbath" в качестве сессионного клавишника] над альбомом „Sabbath Bloody Sab­bath" и получил море удовольствия. А потом я участвовал в записи альбома „Ozzmosis"».

В 1999 году Уэйкман попросил Оззи помочь ему с вокалом для своего текущего альбома - сиквела работы 1974 года «Journey To The Centre Of The Earth»: «Я позвонил Оззи, ког­да работал над „Return To The Centre Of The Earth", и спросил его: „Оззи, я тут написал одну тяжелую песню, и хотел бы, чтобы ты ее спел". Он ответил: „В общем-то, без проблем, а можно ее послушать?" Я сказал: „Конечно, но после того. как ты ее споешь, я хочу убрать большую часть гитар, и за­пишу те же риффы в исполнении Лондонского симфони­ческого оркестра". Ему понравилось! То, что он сделал, было просто супер, и я знаю, что ему она [песня „Buried Alive"] очень нравится. К тому же мы отлично провели время, пока делали эту работу».

Уэйкман, многословный и слегка эксцентричный гений, который в свое время и сам одержал уверенную победу над алкоголизмом, продолжает: «Знаешь, мы с Оззи частенько ужинали вместе, а потом, за чашечкой кофе или бокалом вина, просто сидели и общались. С Оззи можно говорить на серьезные темы, а можно просто обмениваться шутками и болтать ни о чем. Знаете, он очень светлый парень… Когда он окажется у врат рая (как ни странно, я уверен, что он по­падет именно в рай), святой Петр обязательно встретит его вопросом: „Ну что, когда же мы сможем побеседовать?" Они его как пить дать впустят!»

Оззи, которого всегда окружали одобрение коллег-музы­кантов и постоянная поддержка семьи, можно простить то, что он чаще смотрит в прошлое, чем в будущее. Вот что он рассказал о книге воспоминаний: «Я только начал - диктую сыну, а он набирает текст на компьютере. В нашей семье он - мозг. Я толком ничего не могу вспомнить. Сейчас, как и раньше, бывает, что я встречаю человека, с которым не виделся уже лет десять, и он начинает: „А помнишь ту ночь, когда ты приперся прямо ко мне домой и сделал то-то и то-то?" А я ему: „Вот черт, ни хрена не помню". Даже если я умру прямо завтра, чего, надеюсь, все же не случится, можно будет смело сказать, что я прожил совсем не скучную жизнь. Карьера в „Sabbath", сольная карьера, а еще жизнь до того момента, как я стал серьезно заниматься музыкой, годы реа­билитации, когда я то бросал, то снова начинал пить, вес, который я постоянно набирал и снова сбрасывал, группиз и другие женщины, те периоды, когда уходил из дома и воз вращался, - о, мне есть в чем покопаться. Пока я дошел до того момента, как в семьдесят первом слетел с катушек и выпрыгнул из окна… Как-то я купил целый фунт травы, взял четыре таблетки мескалина, четверть унции кокаина и бу­тылку текилы и на три недели пропал из жизни. Пожалуй, это было худшее время в моей жизни. Мне в голову прихо­дили мысли типа „ну все, похоже, я никогда в себя не приду". Я разговаривал с лошадьми - а самое главное, что они мне отвечали».

Тем временем музыканты продолжали выпуск своих ретро­спективных записей - в свет вышел сборник «The Best Of Black Sabbath». Два диска этой компиляции включали 32 тре­ка, в большинстве своем - записи времен Оззи, плюс кое-что с вокалом Гиллана и Дио. В общем, там было все то, чего жда­ли от «Sabbath» поклонники и индустрия, - если говорить вкратце, то старый материал. Лучший способ поставить в та­кой карьере точку, не так ли?

А Оззи тем временем засомневался в том, что с «Sabbath» навсегда покончено. Вот что он сообщил журналисту издания «Mojo»: «Люди продолжают спрашивать, правда ли, что все по-настоящему закончилось. Что я могу им ответить? Как-то я уже пробовал уйти на пенсию и продержался целую не­делю. Пока кто-нибудь из нас не отдаст концы, я не смогу с уверенностью сказать, что вот это шоу было действительно последним. Ох, мне не стоило такого говорить. Последний раз, когда я сказал: „Ну, по крайней мере мы все живы", Билл Уордтут же свалился от сердечного приступа! Теперь с ним все в порядке, хотя перед каждым шоу нам приходится его подбадривать…»

Такие намеки не давали фанатам «Sabbath» потерять на­дежду. Кстати, армия поклонников группы благодаря выпуску всяких сборников лучшего ничуть не уменьшалась, а даже немного росла. Тем не менее пока никто из имевших отношение к «Sab­bath» - по крайней мере, уж точно не Оззи и Шэрон, актив­нее всего занимавшиеся продвижением группы, - не демон­стрировал желание возродить ее «посмертную активность». Что касается Осборнов, они если и оставались причастными к индустрии развлечений, то уж очень по-своему. К при­меру, в январе 2000 года «Sabbath» наряду с «Aerosmith» и еще 13 коллективами была номинирована на то, чтобы войти в Зал славы рок-н-ролла, причем для группы эта номинация была уже четвертой. Оззи попросил, чтобы группу исключили из числа номинантов, обосновав свою просьбу так: «Просто убе­рите наше название из списка. Забудьте о нас, не тратьте лиш­них усилий. Эта номинация не значит ровным счетом ничего, потому что за нее голосуют не поклонники, а какая-то „элита" индустрии и прессы. Эти люди ни разу в жизни не покупали альбомов или билетов на концерты, так что их голоса для меня ничего не значат. Давайте честно признаем, что „Black Sab­bath" никогда не была в особом почете у масс-медиа. Мы - народная группа, пусть так будет и дальше».

Забавно, но в следующем месяце эта же индустрия награ­дила «Sabbath» первой в ее истории «Грэмми» (по сути, эта награда является символом признания достижений группы американской музыкальной индустрией) - как лучшего ис­полнителя в жанре металл. Песней, которая удостоилась на­грады, стала «Iron Man» с живого альбома 1998 года «Reu­nion». Многие критики были в замешательстве - почему эта композиция, и почему именно сейчас?

В ответ на все эти наигранные жесты индустрии Оззи и Шэрон основали свою рекорд-компанию - «Divine Recor­dings», официальным дистрибьютором которой стала фирма «Priority». Лейбл был организован с целью издания материа­лов, связанных с «Ozzfest» (на тот момент были готовы уже четыре альбома), плюс - альбомов некоторых групп, которые им приглянулись. Скажем, одной из первых контракт с лей блом заключила команда «Slaves On Dope». Но самым важным релизом лейбла на тот момент стал сольник Тони Айомми - «lommi». Долгожданный альбом вышел 30 октября и стал первенцем музыканта, если не брать в расчет «Seventh Star», который получился странным гибридом сольного альбома и пластинки «Sabbath», а также демо-записи «Eighth Star», которые попали к слушателям в незаконченном виде. Стоит отметить, что над материалом своего первого диска Айом­ми работал во время пауз в активности возрожденной «Sabbath».

Несколько позже Оззи сказал: «Тони трудился над альбо­мом весь прошлый год, во время пауз в турне „Sabbath". Уже тогда я успел послушать пару отрывков и понять, что резуль­тат будет великолепным. Мы с Шэрон решили, что будет боль­шой удачей выпустить такой бриллиант на нашем новом лей­бле, и предложили Айомми издать альбом на „Divine". Я очень доволен Тони и его работой».

Сам же Айомми был просто влюблен в свой новый альбом, хотя у критиков появление «lommi» вызвало прежде всего удивление: Гизер и Билл к этому времени уже успели вы­пустить по два диска. С другой стороны, чувства музыканта можно понять - альбом получился отменным. Но это и не удивительно, учитывая то, сколько звезд отдали Айомми дань уважения, выступив на альбоме в качестве вокалистов. По словам самого Тони, «я думаю, это была прекрасная мысль - сделать шаг в сторону от „Sabbath" и выпустить пластинку не под ее именем, хотя именно я тащил на себе груз ответствен­ности за группу все эти годы. Но это ощущение, когда можно поработать в рамках одного диска с таким количеством лю­дей, вместо того чтобы держать в группе одного вокалиста… На этом альбоме я записывался с кучей совершенно разных людей, и мне это очень понравилось. Поддержка всех этих музыкантов помогла мне по-другому взглянуть на вещи. Знаешь, я многое вынес из этой работы, а плюс ко всему - отлично провел время». Любопытно, что гитаристу, так долго державшему «Sab­bath» в ежовых рукавицах и, казалось бы, физически неспо­собному поладить с другими сильными натурами, очень по­нравилось работать с приглашенными певцами, принимая и одобряя их творческие находки.

Более того, он попросил каждого певца собственноручно сочинить тексты к тем песням, которые они записывали вме­сте: «Думаю, это был очевидный шаг. Они все прекрасно зна­ют, о чем бы хотели петь. За все эти годы я поработал со мно­гими вокалистами и понял, что у каждого из них есть опреде­ленные слова, которые не получается четко произносить. Так вот, они всячески избегают подобных слов, стараясь заменить их синонимами. Это очень забавно!»

Зато именно гитаристу стоит сказать спасибо за качество альбома: с одной стороны, он известен как один из самых неторопливых музыкантов, а с другой - в этот раз у него было достаточно времени, чтобы отшлифовать все шерохо­ватости и добиться идеального звучания. По его словам, ра­бота над проектом велась с 1996 года: «С тех пор как мы впервые заговорили о [сольном альбоме], прошло уже четы­ре года. Мне приходилось чаао прерываться, потому что у „Sabbath" были гастроли, и поэтому я работал поэтапно. Но самое главное - я очень рад, что мне удалось вовлечь в про­ект всех, кого я хотел. Мне нужно было, чтобы каждый из них внес свой вклад в определенные песни. Было ужасно интересно, ведь никогда не знаешь, что они выкинут в следующую секунду».

У альбома непростая история - львиную долю раннего материала Айомми вместе с продюсером Бобом Марлетти от­браковали, потому что по звучанию ранние вещи выбивались из концепции альбома. Единственной песней, которая прошла отбор, стала открывающая композиция альбома, записанная с Генри Роллинзом. Тони: «Эта песня - из тех, что я сочинил раньше всего. Мы поняли, что остальные были бы здесь со всем не к месту, они явно устарели. Когда я писал их, у нас были только самые общие соображения по поводу того, каким будет этот альбом. Когда я говорю „мы", то подразумеваю Боба Марлетти [и себя]. Мы работали в его домашней студии, и я просто подбирал разные мелодии. Но все они были да­леки от того, что мне было нужно, так что мы их исключили. А потом у „Sabbath" случились очередные гастроли, и я убрал весь материал в стол до того момента, как снова смогу при­ступить к работе… Да уж, на создание альбома ушло так мно­го времени… В итоге я уже начал думать: „Черт побери, да когда же он наконец будет готов?!"»

Как Тони рассказал в интервью изданию «Cosmik Debris», к работе над альбомом он хотел привлечь тех вокалистов, которых никто не ожидал там услышать: «Когда я впервые заикнулся о сольном альбоме, все тут же решили: „Ну, там на­верняка будут Роб Халфорд, Брюс Дикинсон…" Думаю, что от альбома ждали, что там появятся только возрастные певцы, но мне хотелось достичь максимального разнообразия. Ну и, конечно же, Билли Айдол - его-то уж точно никто не ожидал там услышать, да и вообще, кто бы подумал, что мы станем сотрудничать? Многие удивились моему предложению, но идея понравилась всем. Было здорово работать с Билли Корганом. С ним мы записали два трека, а с Филом Ансельмо - целых три, но оставить пришлось только по одной песне».

Еще несколько экспериментальных идей предложил про­дюсер Боб Марлетти, который успел поработать и с «Sab­bath» - над альбомом «Reunion». Айомми: «Вот что мы сде­лали: сначала записали все идеи, которые нам хотелось бы воплотить в альбоме, все, что нам нравилось. Кое-что в раз­личных вариантах я уже делал в „Sabbath", но это не имело значения: мы решили использовать все, что понравится. Так что в целом музыка та же, что и у „Sabbath", только на самом современном уровне и с разными вокалистами. Кроме того, много идей подкинул Боб, продюсер от бога, раньше я с таки­ми не работал… Мне нравится уникальная манера каждого вокалиста. У всех у них свой стиль, и, когда слышишь голос, сразу понятно, кто это поет. Это очень важно. И мне кажется, что результат получился просто превосходным».

Действительно, результат превзошел все ожидания. Более того, этот альбом стал лучшим из всего, что музыканты, име­ющие отношение к «Sabbath», выпустили за последние годы. С самого первого трека, «Laughing Man (In The Devil Mask)», Айомми рвет с места в карьер. Эта жуткая, насыщенная по­лутонами пьеса идеально сочетается с вокалом Генри Роллин-за. Последний, начинавший когда-то в протопанк-команде «Black Flag», а потом ставший фронтменом собственной груп­пы «Rollins Band», всю жизнь был преданным поклонником «Sabbath». Айомми вспоминает: «Я сыграл ему несколько пе­сен, а потом он сказал: „Мне очень понравилась вот эта! Можно я ее спою?" Я согласился, и он приехал в Англию, на репети­ционную базу „Sabbath", где зависал с нами целых три недели. После окончания гастролей мы поехали в Лос-Анджелес и там все записали, а он исполнил свою партию».

Многослойная «Meat», полная классических риффов «Sab­bath», безмерно радует вокалом участницы проекта «Skunk Anansie» Деборы «Скин» Дайер, чье гибкое, мелодичное пение придает композиции особое звучание. Выяснилось, что со Скин Айомми было тяжелее всего договориться. Айомми: «Я просил ее об этом несколько лет назад, и она сказала, что с радостью поучаствует в моем проекте. Но потом я встретил ее год спустя и оказалось, что ничего до сих пор не сделано. А еще позже, когда мы пересеклись на церемонии вручения наград [«Грэмми»] она спросила: „Ты все еще хочешь записать эту песню?", на что я ответил: „Да, очень хочу, но давай все же выделим время и наконец ее запишем". В тот момент я был достаточно сильно загружен, а она постоянно находилась на гастролях, потом я отправился в турне - так все и продолжа лось. Нам нужно было сильно постараться и найти возмож­ность поработать вместе. В конце концов мне удалось встре­титься с ней в Лондоне».

Следующей идет «Goodbye Lament» - мягкая, но в то же время пугающая мелодия и такой же мягкий вокал лидера «Foo Fighters» Дэйва Грола. Вот что говорит Айомми о Гроле: «Мне он понравился. Славный парень, энергичный. Хотел все сделать сам: „Давай я запишу ударные". Ну и работа удалась на славу. Эта песня нравится мне от начала и до конца».

«Time Is Mine» - с великолепным вокалом фронтмена «Pantera» Фила Ансельмо, который демонстрирует Бее, на что способен, от вкрадчивого шепота до мощного рева во всю глотку, - одна из лучших песен альбома. За ней идет «Pat­terns»: благодаря весьма необычному голосу вокалиста «System Of A Down» Сержа Танкяна (этакое воющее вибрато), по-настоящему ее оценят только поклонники «SOAD». «Black Oblivion» подарил свой издевательский голос вокалист групп «Smashing Pumpkins» и «Zwan» Билли Корган (позднее его менеджером станет Шэрон Осборп), и по большому счету она ничем не отличается от множества других песен его обширной дискографии (на мой вкус - типичная альтернатива, которой уделяют незаслуженно много внимания). Вот что сам Айомми говорит о «Black Oblivion»: «Когда мы начали записывать этот трек, который должен был длиться восемь минут, мы с самого утра встретились в студии. Там был незнакомый мне ударник. Ну, то есть это был Кении Аранофф, но тогда я еще не был с ним знаком. В общем, запись удалась на славу: Билли вошел в студию, и неожиданно все пошло именно так, как нужно. Мы начали со вступительного риффа, который задавал темп всей песне. Но потом в ней предполагается множество разных из­менений. Из-за них она и держит тебя в постоянном напря­жении. Так вот, ударник справился просто прекрасно, потому что легко уловил все смены темпа. В общем, когда мы решали, что какой-то элемент не катит, удавалось прямо в процессе кое-что немного изменить. Но в итоге все вышло как надо, и мы все отлично провели время. Ей-богу, результат пробирает меня до кончиков пальцев».

Сокрушительная, атмосферная «Flame On» стала отличной возможностью для вокалиста «The Cult» Иэна Астбери снова вернуться к тем «йе-е-е» и «оу!», которые фактически и про­славили его группу в восьмидесятые. А вот вокал Питера Стила из «Туре 0 Negative» на «Just Say No To Love», к сожалению, не так впечатляет.

Наконец, мы дошли до «Who's Fooling Who» - осознан­ного самоповтора с участием Оззи, фирменного колокола и мрачной, низкой мелодики. Завершает альбом композиция «Into The Night» с вечно молодым Билли Айдолом. Альбом был очень тепло принят не только английскими, но и зарубеж­ными критиками, едва ли не единогласно (если говорить о тех, кто был хорошо знаком с историей «Sabbath») решившими, что Айомми впервые чуть ли не с 1983 года показал свой талант во всей красе.

Так подошел к концу 2000 год, ставший для Айомми лучшим в плане творчества с семидесятых.

Кстати, касательно «Sabbath» он говорил тогда следую­щее: «На данный момент деятельность группы приостановле­на, и мы пока не знаем, что будем с ней делать дальше. Планов уж точно никаких нет. Нам не хотелось бы под давлением принимать какие-то решения вроде „ладно уж, мы снова от­правимся в турне". Сейчас мы просто хотим отдохнуть от „Sab­bath". Мы сделали то, что собирались, а если произойдет что-нибудь еще - так тому и быть». На вопрос, что он думает о новообретенном статусе «Sabbath» как объекта для создания трибьют-альбомов, Айомми признался, что удивлен: «Честно говоря, меня изумило, что среди множества групп, которые сделали кавер-версии наших песен, оказались шведы „Cardi­gans". Они записали „Sabbath Bloody Sabbath". Я слышал ее по радио в Швеции. Когда диджей мне ее поставил, я сначала даже не поверил своим ушам, решил, что это шутка. Меня очень удивила их обработка этой песни. Она звучит совсем по-другому, но очень хорошо. Так симпатично и мило».

На вопрос о том, будет ли его сольный проект воплощен в живом представлении, Айомми, засмеявшись, ответил: «Ну, нам бы хотелось собрать вместе несколько вокалистов и дать определенное количество концертов. Сделать эти шоу уни­кальными, в противовес гастролям - выбрать конкретные даты и провести в определенных местах концерты с участи­ем нескольких вокалистов, принявших участие в проекте». И снова добавил о текущем статусе «Sabbath»: «Нет, ничего пока не планируется. Мы решили на некоторое время „замо­розить" „Sabbath", а дальше - будь что будет. Если мы решим что-нибудь предпринять, то созвонимся и придем к конкрет­ному решению, типа „да, мы будем продолжать" или „нет, все кончено". По большому счету, именно так мы всю жизнь и решали любые вопросы насчет „Sabbath". Нам давным-давно понятно, что, если начать строить конкретные планы, из них не выйдет ничего путного. Мы вроде как играем на слух. Я го­ворю вот о чем: если дело касается „Sabbath" и кто-то пред­лагает нам дать дюжину концертов или что-нибудь еще в таком духе, то мы собираемся, репетируем и быстро все это органи­зовываем. Но все нужно делать в правильное время, мы не можем сейчас просто так возродить группу».

Как и обычно, Тони отказался признать, что «Sabbath» окончательно и бесповоротно умерла, поэтому вопрос со ста­тусом группы остался открытым. В любом случае, слова о том, что положение группы остается неопределенным, убедили многих поклонников в том, что группа обязательно когда-нибудь вернется. Ну его, этот «The Last Suppen>.

К этому моменту нашей истории судьбы всех ее участни­ков тесно переплелись - взять хотя бы Шэрон Осборн, ко­торая стала менеджером не кого-нибудь, а Билли Коргана. Однако продержалась она на этом посту всего три месяца. язвительно заметив после увольнения: «Мне пришлось взять отвод по здоровью. Меня тошнит от Билли Коргана». Потом она добавила: «Мне не следовало этого говорить, но я люблю быть честной, к тому же теперь я могу себе позволить забыть о политкорректности».

Воссоединение «Sabbath» произошло в 1997 году. Распад группы случился в 1999-м. А теперь, когда к концу подошел 2000-й, что-то определенно должно было произойти. В мире «Black Sabbath» ни в чем нельзя быть уверенным, но все жда­ли, что 2001-й будет полон событий.