КалейдоскопЪ

Единственный способ предотвратить войну

Объявление о нашей полной солидарности с Россией и Францией

Приводимое ниже краткое содержание моих переговоров с Сазоновым покажет, насколько отличалась от этих измышлений действительная позиция русского и британского правительств.

25 июля мы возобновили обсуждение, начатое накануне. Австрия, по словам Сазонова, стремилась установить свою гегемонию на Балканах, и предпринятые ею в Белграде действия направлены против России. В то же время позиция Германии зависит от позиции Британии. Пока она рассчитывает на наш нейтралитет, она пойдет на все, но если мы твердо примем сторону Франции и России, войны не будет. Если мы подведем их, прольются реки крови, и в конце концов мы тоже окажемся втянуты в войну. Хотя я опасался, что его предсказания сбудутся, я мог только повторить то, что я уже говорил императору на одной из аудиенций, описанных в предыдущей главе. Британия лучше справится с ролью посредника, если пока останется другом, который может превратиться в союзника в случае, если его призывами к умеренности пренебрегут, чем если бы она с самого начала объявила о своей полной солидарности с Россией.

Я также выразил искреннюю надежду, что Россия даст британскому правительству некоторое время, чтобы воспользоваться своим влиянием для мирных переговоров, и не будет усугублять положение дел объявлением мобилизации. Если она это сделает, Германия, предупредил я его, не удовлетворится контрмобилизацией, а сразу же объявит ей войну. Россия, ответил Сазонов, не может позволить Австрии разгромить Сербию, но я могу быть уверен, что она не предпримет никаких военных действий, пока ее не вынудят это сделать.

На следующий день, 26 июля, он поставил меня в известность, что в разговоре с австрийским послом он предложил провести прямые переговоры между Веной и Санкт-Петербургом с целью найти некую формулу, которая удовлетворила бы основные требования Австрии, но была бы более приемлема для Сербии. По его словам, он сказал графу Сапари, что вполне понимает мотивы, побудившие Австрию выдвинуть этот ультиматум, и что, если она согласится пересмотреть некоторые условия, будет не трудно прийти к удовлетворительному решению.

В ответ на вопрос, с которым он обратился ко мне в ходе разговора, я сказал, что заявления, сделанные мной в беседе с ним 24-го числа, получили одобрение сэра Эдварда Грея как правильно отражающие политику британского правительства. Правительство, добавил я, использует все свое влияние для предотвращения войны, но, чтобы эти усилия не были напрасны, важно, чтобы Россия не объявляла мобилизацию до тех пор, пока не останется другого выхода.

27 июля я передал господину Сазонову предложение сэра Эдварда Грея созвать конференцию четырех послов в Лондоне, на что он ответил: «Условия, при которых начались мои переговоры с послом Австро-Венгрии, могут, как я полагаю, способствовать пересмотру австрийского ультиматума. Если напрямую договориться с Веной не удастся, я с радостью приму предложения сэра Эдварда Грея или любые другие предложения, которые могут привести к благоприятному разрешению конфликта».

Поскольку международное положение становилось угрожающим, британскому флоту, находящемуся в Портсмуте, были даны приказы не рассредоточиваться для маневров. Сообщая об этом российскому послу, сэр Эдвард Грей пояснил, что этому не должно придаваться другого значения, кроме как обещания дипломатической поддержки.