КалейдоскопЪ

Реакционные министры отправлены в отставку

Но хотя влияние Распутина и стало самым значительным фактором, политические рычаги находились в руках тех, чьим интересам он служил и чьи интриги поддерживал. Необразованный и интересующийся лишь чувственными наслаждениями, он был не способен додуматься до какой-либо конкретной политики. Он предоставлял это другим и делал то, что ему говорили. Его главным жизненным принципом был себялюбие, и никто лучше его не знал, как разрушить планы тех, кто так опрометчиво пытался разоблачить его перед императором. Среди других Коковцов, который тогда был председателем Совета министров, тщетно старался открыть его величеству глаза на подлинный облик Распутина, в результате чего и получил отставку. Князь Орлов, долгие годы занимавший пост заместителя, а потом начальника военно-походной канцелярии императора, был по той же причине бесцеремонно отправлен в Ставку великого князя Николая Николаевича на Кавказ.

Тем временем ситуация в стране постоянно ухудшалась, и общее разочарование ходом военных действий находило себе выход в нападках на императора и императрицу. О последней всегда говорили как о «немке», несмотря на то что она, по ее собственным словам, порвала все связи с Германией. И Распутина к тому же обвиняли в том, что он подкуплен Германией, что, строго говоря, было неправдой. Он не состоял в непосредственной связи с Берлином и не получал денег непосредственно от немцев, но его щедро финансировали некоторые еврейские банкиры, которые действительно были агентами Германии. Поскольку он обычно повторял этим своим еврейским друзьям все, что слышал в Царском Селе, и поскольку императрица советовалась с ним как по военным, так и по политическим вопросам, таким косвенным путем немцы получали много полезных для себя сведений. Не будучи их непосредственным агентом, он, тем не менее, оказывал им неоценимые услуги, дискредитируя императорский режим и прокладывая таким образом дорогу революции.

Положение было таково, что немцы не замедлили им воспользоваться. Они уже начали антивоенную пропаганду в войсках, и у них повсюду были шпионы. Через одного из них – полковника Мясоедова, который впоследствии был повешен, – они получали такую ценную информацию о передвижениях русских войск, что им не раз удавалось заранее подготовиться к планируемым наступлениям. Во все время войны Петроград был наводнен их секретными агентами и сторонниками. Повсюду царило уныние, в обществе постоянно циркулировали преувеличенные слухи о безнадежности военных перспектив. В Москве положение было иным. Национальный дух, не испугавшись обескураживающих новостей с фронта, взывал к новым усилиям, и антигерманские страсти так разгорелись, что в июне были разграблены все магазины, владельцы которых носили немецкие фамилии или подозревались в связях с немцами.

Правительство, не сумевшее удовлетворить требования армии, лишилось доверия народа, и все партии, за исключением крайне правых, согласились, что пора прибегнуть к исключительным мерам, чтобы повысить производительность военной промышленности. По инициативе председателя Думы Родзянко император в начале июня назначил комитет из представителей армии, Думы и промышленности, перед которым была поставлена задача мобилизовать российскую промышленность для военных целей.[77] Но этого было недостаточно, и в это же время Родзянко обратился к его величеству с просьбой созвать Думу и очистить Совет министров от самых реакционных и некомпетентных его членов.

Его величество уступил, и, несмотря на противодействие со стороны камарильи императрицы, министра внутренних дел Маклакова заменили князем Щербатовым, человеком широкого ума и умеренных взглядов. Поскольку через несколько дней я встретился с императором во время спуска на воду нового крейсера, я постарался убедить его и дальше действовать в этом направлении, для чего упомянул недавние преобразования в кабинете мистера Асквита. В Англии, сказал я ему, все разногласия между партиями в настоящий момент забыты, и мистер Асквит сформировал теперь коалицию из лучших умов страны, поскольку это самый надежный способ обеспечить успешное ведение войны.

Император признал, что это единственно правильный путь во время больших испытаний, подобных тем, что мы переживаем сегодня, и некоторое время казалось, что он собирается следовать этому принципу. Сухомлинов (военный министр), Щегловитов (министр юстиции), Саблер (прокурор Святейшего синода) были один за другим отправлены в отставку и заменены соответственно Поливановым, Хлыстовым и Самариным. Все эти назначения император сделал, будучи в Ставке, где императрица уже не оказывала на него непосредственного влияния.