КалейдоскопЪ

Польский вопрос

Почти сразу же после начала военных действий в августе 1914 года император признал целесообразность рассмотрения вопроса о воссоздании Польши. Нужно было заручиться поддержкой ее населения на время войны, которая должна была проходить на ее территории. С этой целью великий князь Николая Николаевич по приказу его величества издал манифест к полякам с обещанием в скором будущем предоставить им широкую автономию. Этот манифест произвел прекрасное впечатление, и, когда русские войска в первый раз вступили в Галицию, население оказало им дружественный прием. К сожалению, политика уступок, намеченная императором, не была воплощена в жизнь теми, кому было поручено управлять Галицией, а стремление русифицировать все польские учреждения вкупе с настойчивыми попытками православных епископов обратить население в православие отвратило симпатии поляков от России.

Сазонов, который с самого начала был сторонником польской автономии, прекрасно понимал, что в интересах России следует удовлетворить требования поляков и провозгласить автономную конституцию для восстановленной Польши. В июле 1916 года ему удалось, несмотря на противодействие реакционных коллег, возглавляемых Штюрмером, заручиться поддержкой императора для проведения такой политики. Согласно схеме, представленной Сазоновым, предполагалось, что будущее польское правительство будет состоять из наместника, Совета министров и двух палат. Оно должно получить абсолютную полноту власти во всех вопросах, кроме обороны, внешней политики, таможни, стратегических железных дорог и общих финансов, которые останутся прерогативой центрального правительства. Штюрмер, хотя и находился в Ставке, на заседании Совета министров, созванного императором для рассмотрения этого вопроса, отсутствовал. Он сослался на необходимость срочного возвращения в Петроград, поскольку опасался, что ему не удастся набрать большинство голосов. 13 июля, когда мы с Палеологом были на совещании у Нератова, заместителя министра иностранных дел, внезапно появился Сазонов, только что вернувшийся из Ставки. Он торжествовал: победа осталась за ним, и император поручил ему подготовить манифест, провозглашавший автономию Польши. Он сказал нам, что ненадолго уедет в Финляндию на отдых. Штюрмер, однако, recule pour mieux sauter (затаился, чтобы прыгнуть – фр.). Он знал, что ему лучше поговорить с императором не на Совете министров, а с глазу на глаз, и вернулся для этого в Ставку. Тем временем он заручился поддержкой императрицы, которая так и не простила Сазонову его попыток отговорить императора принять на себя Верховное главнокомандование, письма, в котором он просил его величество уволить Горемыкина, а также широко известной неприязни к Распутину.