КалейдоскопЪ

Борьба между Милюковым и Керенским. Столкновение с Советом

В начале этой главы я приведу еще несколько выдержек из моих писем в министерство иностранных дел.

7 мая

«Со времени моего последнего письма мы прошли через еще один кризис, вызванный нотой Милюкова союзным правительствам относительно целей войны. Эта нота стала результатом компромисса между сторонниками Керенского и Милюкова. Она была принята и одобрена первыми в обмен на согласие последних поставить союзников в известность о декларации правительства, в которой отвергается всякая идея территориальных захватов.

Милюков все это время утверждал, что Россия должна получить Константинополь и проливы, и поэтому, а также вследствие обязательств перед союзниками, которые Россия уже приняла на себя, постоянно отказывался от пересмотра существующих соглашений. Он полагал, что, сообщая союзным правительствам о декларации, адресованной российскому народу, правительство косвенным образом приглашает их пересмотреть эти соглашения. Между ним и Керенским завязалась настоящая дуэль, и в какой-то момент его позиция пошатнулась настолько, что все были почти уверены, что ему придется уйти.

Ему на помощь пришла партия кадетов, лидером которой он является, и оказала давление на правительство, пригрозив, что отставка Милюкова повлечет за собой уход из правительства всех остальных министров, принадлежащих к этой партии.

В конце концов Милюков согласился сообщить о декларации, а правительство одобрило его препроводительную ноту. Последняя была составлена в выражениях, которые хотя и не противоречили открыто букве декларации, но, несомненно, противоречили ее духу. Она вызвала настоящую бурю в Совете рабочих и солдатских депутатов, где ее расценили как отказ от всего, что было сказано в декларации. Четверг стал решающим днем. Во второй половине дня несколько полков прибыли на площадь перед Мариинским дворцом, где заседал Совет министров, и присоединились к толпе, собравшейся там на демонстрацию против правительства. Слышались крики „Долой правительство!“ и „Долой Милюкова!“, но в конце концов удалось убедить войска вернуться в казармы.

Ближе к вечеру прошли контрдемонстрации, направленные, главным образом, против Ленина и его сторонников, и после того, как несколько министров обратились к толпе с балкона дворца, настроение толпы повернулось в их пользу. Правительство проявило твердость, заявив о своей полной солидарности в вопросе о ноте, и угроза, что они все вместе уйдут в отставку и тогда новое Временное правительство сформируют в Москве, заставила Совет поумерить свой пыл. Более того, по признанию его членов, Совет понимал, что у него недостаточно сил, чтобы взять власть в свои руки, и, когда Временное правительство согласилось опубликовать пояснительное коммюнике по поводу ноты, Совет объявил инцидент исчерпанным.

Это соглашение было достигнуто только в пятницу вечером, и в течение всего дня на Невском проспекте и прилегающих к нему улицах проходили демонстрации и контрдемонстрации. На Невском проспекте произошли столкновения между сторонниками Ленина и его противниками, в результате которых несколько человек было убито и ранено. Между 9 и 10.30 вечера мне пришлось три раза выходить на балкон посольства, принимать приветствия и произносить речи перед толпой сторонников Временного правительства и союзников. Во время одной из таких речей возникла потасовка между сторонниками правительства и ленинцами.

Теперь снова все тихо, и демонстрации запрещены на несколько дней. Милюков, разумеется, очень воодушевлен тем, что он называет большой победой правительства, но, хотя правительство, несомненно, можно поздравить с таким исходом конфликта с Советом, последний продолжает вести себя так, будто он хозяин положения.

После того как были написаны эти строки, у меня состоялась беседа с Терещенко. Он сказал, что не разделяет точки зрения Милюкова, что недавний конфликт между Советом и правительством завершился победой последнего. Это была моральная победа, и, к счастью, в кровопролитии были виновны не сторонники правительства, а их оппоненты. Стало также очевидно, что численное превосходство на стороне тех, кто солидарен с правительством. Но этому угрожают претензии Совета на исключительное право давать приказы властям. Правительство, сказал он мне, предпринимает шаги, чтобы противостоять этому, увеличивая полномочия генерала Корнилова, командующего Петроградским военным округом, и он уверен, что оно в конце концов станет хозяином положения, хотя, возможно, ему придется включить в свой состав одного или двух социалистов. Рабочие начинают испытывать отвращение к Ленину, и он надеется, что тот будет в ближайшем будущем арестован.

По его словам, ему бы очень хотелось начать мирные переговоры с Турцией, и, если Константинополь – единственная преграда для такого мира, он полагает, что британское правительство могло бы обратиться к русскому с предложением об отмене этого положения договора. Я ответил, что, если мы так поступим, нас могут обвинить в вероломстве, и при данных обстоятельствах было бы затруднительно как для России, так и для союзников предлагать пересмотр наших взаимных соглашений. Он согласился с этим, но возразил, что при некотором такте все-таки можно предложить обменяться взглядами по вопросу о Константинополе».