КалейдоскопЪ

Его нападки на союзников

27 ноября

«Троцкий направил военным атташе союзных держав ноту с уведомлением, что его правительство желает не сепаратного, а всеобщего мира и оно твердо намерено его добиться. А если России придется в конце концов заключить сепаратный мир, то вина за это ляжет на союзные правительства, заявлял он».

27 ноября

«Я пришел к заключению, что нам остается только faire bonne mine а mauvais jeu (делать хорошую мину при плохой игре – фр.). Действуя в соответствии с идеей, первоначально предложенной Кноксом, я послал в министерство иностранных дел телеграмму следующего содержания:

„Я разделяю мнение, выраженное генералом Ноксом, что положение здесь стало настолько безнадежным, что мы должны пересмотреть свою позицию. По моему мнению, единственное, что нам остается, – это вернуть России ее слово и сказать ее народу, что, понимая, насколько он истощен войной и дезорганизацией, неразрывно связанной с великой революцией, мы оставляем ему самому решать, захотят ли они купить мир на условиях Германии или продолжат сражаться вместе с союзниками, которые полны решимости не складывать оружия до тех пор, пока не будут обеспечены твердые гарантии мира.

Я всегда стремился удержать Россию в войне, но нельзя заставить истощенную нацию сражаться вопреки ее собственной воле. Если что-нибудь может побудить Россию предпринять еще одно усилие, так это сознание, что она совершенно свободна поступать так, как считает нужным, без всякого давления со стороны союзников.

Есть свидетельства того, что Германия старается вбить клин между нами и Россией, чтобы проложить дорогу к германскому протекторату, который она надеется в окончательном итоге установить на территории последней. Если мы будем упорно настаивать на своем и требовать, чтобы Россия исполнила свои обязательства в соответствии с соглашением 1914 года, это сыграет на руку Германии. Каждый день, что мы удерживаем Россию в войне против ее воли, только ожесточает ее народ против нас. Если мы освободим ее от обязательств, а мир будет оттягиваться или будет куплен на слишком тягостных условиях, национальное чувство обратится против Германии. Для нас вопрос жизни и смерти расстроить эти планы Германии, поскольку российско-германский союз после войны станет постоянной угрозой всей Европе и в особенности Великобритании.

Я не сторонник ведения каких-либо дел с большевистским правительством. Напротив, я считаю, что принятие предложенного мною курса лишит их опоры, поскольку они уже не смогут упрекать союзников, что те гонят русских солдат на убой ради своих империалистических интересов“».