КалейдоскопЪ

Декларация премьер-министров и министров иностранных дел стран Согласия

в связи с заключением Брест-Литовского мирного договора. 19 марта 1918 года

Лондон

Премьер-министры и министры иностранных дел стран Согласия, собравшиеся в Лондоне, считают своей непременной обязанностью констатировать то политическое преступление, которое под именем германского мира было совершено против русского народа.

Россия была безоружна. Забывая, что в течение четырех лет Германия боролась против независимости народов и прав человечества, русское правительство в порыве странной доверчивости ожидало достигнуть путем убеждения «демократического мира», которого оно не могло достигнуть путем войны. Результатом было то, что последовавшее тем временем перемирие не успело еще истечь, как германское командование, хотя и обязанное не изменять расположения своих войск, перебросило их массами на Западный фронт, а Россия была так слаба, что она даже не посмела поднять протест против этого вопиющего нарушения данного Германией слова.

То, что последовало, когда «германский мир» превратился в действительность, имело такой же характер. Оказалось, что [этот мир] содержит в себе вторжение в русскую территорию, разрушение или захват всех оборонительных средств России и такую организацию русской земли, которая выгодна Германии. Эти методы не отличаются от понятия «аннексия», хотя само это слово тщательно избегалось.

Тем временем те из русских, которые сделали военные операции невозможными, увидели, что дипломатия бессильна. Их представители были принуждены провозгласить, что, отказываясь прочесть представленный им договор, они не имеют иного выбора, как только подписать его; они его подписали, не зная, является ли его истинным смыслом мир или война, и не учитывая того, насколько национальная жизнь России сведена этим миром к призраку.

Для нас, правительств Согласия, суд, который будет произнесен свободными народами мира над этими действиями, никогда не вызовет сомнения. Зачем тратить время на заверения Германии, когда мы видим, что ни в один период истории ее завоеваний — ни в тот момент, когда она вторгалась в Силезию, ни когда она делила Польшу — она не проявляла такого цинизма при разрушении национальной независимости, не была беспощадным врагом прав человека и достоинства цивилизованных наций.

Польше, героический дух которой пережил самую жестокую из всех национальных трагедий, угрожает четвертый раздел, и для того, чтобы усилить ее несчастья, те предпосылки, путем которых должны быть уничтожены последние остатки ее независимости, основываются на обманных обещаниях свободы.

То, что верно в отношении России и Польши, не менее верно в отношении Румынии, которая, как и они, является жертвой беспощадного стремления к господству.

Громко говорят о мире, но под маской словесных лозунгов скрываются грубые истины войны и жестокий закон бесправной силы.

Таких мирных договоров, как эти, мы не будем и не можем признавать. Наши собственные цели совершенно иные. Мы боремся и думаем продолжать бороться, чтобы покончить раз навсегда с этой политикой грабежа и водворить на ее место мирное царство организованного правосудия.

По мере того как события этой длинной войны развиваются перед нашими глазами, мы все более и более ясно видим, что проявления борьбы за свободу всюду связаны между собой; что эти последние не нуждаются в особом перечислении и что во всяком случае единственным, но вполне исчерпывающим призывом является призыв к справедливости и праву.

Победят ли справедливость и право? Поскольку исход зависит от еще грядущих битв, народы, судьбы которых которых поставлены на карту, могут свободно ввериться своим армиям, которые в условиях даже более тяжелых, чем настоящие, показали, что они находятся более чем на высоте великого дела, порученного их доблести.

(Международная политики. Ч. 2. С. 135–137.)