КалейдоскопЪ

Наступление на трех фронтах

В начале лета 1916 года Германия пока не видела необходимости возобновлять политику подводной войны, которую прекратила в прошлом году по дипломатическим соображениям, и союзники не понимали той смертельной опасности, которую таило в себе ее возвращение. Их внимание было сосредоточено на крупномасштабном наступлении, которое они планировали развернуть совместно на западном и восточном направлениях. Они верили, что эти наступления, после 18 месяцев безвыходного положения во Франции и Бельгии, года поражений в Польше и шести месяцев неудач в Италии, принесут решающие победы. 6 декабря 1915 года полномочные представители союзных государств встретились во французском штабе в Шантийи, чтобы согласовать планы. Жоффр председательствовал, не имея, однако, полномочий выбрать одну из стратегий только ради того, чтобы достичь согласия. Но именно в этом он добился успеха. Без особых споров было решено, что второстепенные фронты в Салониках, Египте и Месопотамии (хотя там ситуация грозила измениться в худшую сторону), не следует усиливать. На основных фронтах, напротив, русские, итальянцы, британцы и французы должны были объединиться и задействовать все доступные силы своих армий, чтобы начать согласованное наступление, не позволив Центральным державам перебрасывать резервы между театрами.

Численность войск союзников значительно возросла по сравнению с началом окопной войны. Италии, индустриально и демографически наиболее слабой из основных стран-союзников, удалось к началу 1916 года увеличить число пехотных батальонов с 560 до 693, а формирований полевой артиллерии - с 1788 до 2068. Численность армии, принимающей непосредственное участие в боях, возросла с 1915 года с миллиона до полутора. Россия, несмотря на страшные потери 1914 - 1915 гг. и большое число попавших в плен после Горлице-Тарнува, смогла пополнить свои ряды за счет новых призывов, так что весной 1916 года имела два миллиона человек в составе действующей армии. Более того, почти все они были как следует экипированы благодаря русской промышленности. Производительность машиностроительной отрасли к 1916 году возросла четырехкратно по сравнению с последним мирным годом, выпуск химических веществ для химических снарядов удвоился. В результате на 2000 процентов возросло производство снарядов, на 1000 процентов производство орудий, на 1100 процентов - винтовок. Выпуск стандартных снарядов для полевой артиллерии поднялся 358 тысяч в месяц в январе 1915 года до 1 512 тысяч в ноябре. В ходе будущего наступления русские армии должны были получить их по тысяче штук на орудие. То же самое происходило и в немецкой и французской армиях. Их формирования приобретали, кроме того, в больших количествах и другого рода оборудование -- грузовики, телефоны и авиацию (до 222 за месяц), что привело к существенной модернизации армий.

Во Франции полным ходом шла военно-промышленная революция. Благодаря мобилизации женщин для работы на заводах и фабриках, численность занятых в металлообрабатывающей промышленности поднялось с 17 731 в 1914 году до 104 641 в июле 1916 года, и производство снарядов достигло к осени 1915 года 100 тысяч штук в день, С августа по декабрь 1915 года выпуск полевых орудий поднялся с 300 до 600, ежедневный выпуск винтовок в этом месяце составил полторы тысячи стволов. Производство взрывчатых веществ с начала войны возросло шестикратно. Это было несопоставимо с ростом численности живой силы. Из-за небольшого размера национальной демографической базы по сравнению с Германией и высокого процента мужчин, призванных в армию и составляющих резерв в мирное время - свыше 80 процентов мужчин призывного возраста,- у Франции не было возможности довести численность своей армии до величины, доступной Германии или России, где довоенный призыв составлял менее половины возрастной группы. Тем не менее за счет умелой реорганизации и перегруппировки солдат на передовой и в тылу с февраля 1915 по весну 1916 года было сформировано еще двадцать пять новых пехотных дивизий. Французская армия в 1916 году по сравнению с 1914 годом была сильнее более чем на 25 процентов.

Главное пополнение живой силы союзников, тем йе менее, было британским. 7 августа 1914 года лорд Китченер, назначенный Государственным военным секретарем, издал обращение к сотням тысяч мужчин с призывом вступить в ряды армии на три года, или на время войны, которая, как он был уверен, будет долгой. В дальнейшем последовали новые обращения к "сотням тысяч", которые были встречены всеобщим энтузиазмом, отчасти из-за обещания, что "те, кто вступает вместе, будут вместе служить". В результате мужчины, живущие в одной небольшой области, вместе работавшие или одной профессии, приходили на призывные пункты вместе, записывались, а затем направлялись на подготовку и, наконец, в действующую армию в составе одного и того же формирования. Многие назывались "приятельскими" или "товарищескими" батальонами, среди которых самой большой группой была "Ливерпуль Пэлз" из четырех батальонов, в основном набранных из почтовых и брокерских контор города. Из менее крупных городов приходило по одному батальону, подобно "Акрингтон Пэлз", "Гримсби Чамз" и "Олдхэм Комрадс". Других объединяло общее дело, как "Трамвайный батальон Глазго", или национальная принадлежность. Так, Ньюкасл-он-Тайн, английский промышленный город, произвел по четыре батальона тайнсайдских шотландцев и тайнсайдских ирландцев. Среди "первой сотни тысяч" было множество людей, до войны не имевших работы. Следующие сотни тысяч - в общей сложности их было пять - формировались из истинных добровольцев и к январю 1915 года включали 10 тысяч квалифицированных инженеров, а также свыше 100 тысяч шахтеров и столько же строителей. Из этого великолепного человеческого ресурса Китченер смог сформировать в конечном счете шесть "новых", или "китченеровских" армий, по пять дивизий в каждой, присоединившихся к одиннадцати дивизиям регулярной армии и двадцати восьми пехотным дивизиям добровольческих Территориальных сил. К весне 1916 года Великобритания имела под ружьем семьдесят дивизий - в десять раз больше, чем в мирное время,- и 24 из них были дивизиями Новой армии на Западном фронте или ожидали отправки.

Это было огромное приращение к ударной мощи англо-французских войск, сосредоточенных во Франции и Бельгии. Оно позволило Франции и Великобритании пообещать союзникам в Шантийи продолжение совместного наступления в 1916 году. Оно должно было, в чем Жоффр 29 декабря согласился с генералом сэром Дугласом Хэйгом, новым командующим BEF, принять форму комбинированного наступления в центре Восточного фронта. Первоначально Жоффр, в рамках проводимой ям политики истощения противника, доказывал целесообразность проведения серии предварительных атак. Хэйг, опасавшийся растрачивать силы по мелочам на подобные акции, выдвинул встречное предложение - проведение атаки во Фландрии силами британской армии, при поддержке французов на юге, повторив таким образом попытку 1915 года. В качестве компромиссного решения Жоффр поддержал его план продвижения по ливни вдоль течения Соммы, до которой должен был расшириться участок фронта, контролируемый британской армией. Это перемещение должно было позволить французским войскам севернее Соммы присоединиться к основной группировке армий Жоффра на юге. Затем, считал Жоффр, обе армии должны провести четкий рубеж, который должен стать осью их большого наступления в следующем году. Хэйг, сомневавшийся в военной логике операции, состоявшей в лучшем случае в том, чтобы ликвидировать огромный выступ, появившийся после провала германского наступления на Париж в 1914 году, возражал, но, в интересах англо-французской гармонии, согласился.

План, разработанный без учета намерений неприятеля, обречен на провал. Именно это правило подтвердил 1916 год. В то время как Жоффр и Хэйг обсуждали развертывание своих войск на Сомме, итальянцы готовились упорно отстаивать высоты на Изонцо, а русские обдумывали планы реванша за поражение в Польше, Конрад фон Хетцендорф, создавал основу для австрийской "карательной экспедиции" против ненавистных итальянцев. В это же время Фалькенгайн, ошибочно полагавший, что сопротивление русской армии сломлено после серии побед, первой из которых был Танненберг, а высшей точкой - Горлице-Тарнув, разрабатывал собственную обширную карательную экспедицию против французов в Вердене.

Фалькенгайн изложил свою аргументацию в письме Кайзеру в канун Рождества 1915 года. Цель Германии, утверждал он, в том, чтобы обескуражить Великобританию, на чью промышленную и морскую мощь опирается весь Альянс. Исходя из этого, он настаивал на возобновлении неограниченной подводной войны. В то же самое время - он справедливо подозревал, что в разрешении на крупномасштабное наступление субмарин ему будет отказано - континентальные партнеры Великобритании должны быть уничтожены. Италия была слишком незначительна, чтобы расходовать против нее крупные силы. Россия, с другой стороны, связывала германские войска, которые могли быть более эффективно использованы где-нибудь в другом месте, причем на русском фронте не представлялось возможным добиться успеха, который мог стать решающим для исхода войны. Его оценка была следующей: "Даже если мы не можем ожидать революции в больших масштабах, мы вправе верить, что внутренние проблемы России заставят ее сдаться в пределах сравнительно короткого периода времени. В этой связи может оказаться, что одновременно с этим она не будет восстанавливать свою военную репутацию". То, что даже ослабленную Россию было слишком трудно выбить из войны, было следствием отсутствия стратегической цели: захват Санкт-Петербурга мог иметь лишь чисто символические результаты, наступление на Москву "вело в область безбрежного", а Украина, добыча величайшей ценности, была недоступна, кроме как через Румынию, чей нейтралитет Германия не решалась нарушить. Отказываясь от активных действий на Египетском, Месопотамском и Салоникском фронтах как маловажных и понимая, что часть Западного фронта, контролируемая британскими войсками, была слишком хорошо укреплена, чтобы в этом месте можно было атаковать, но поскольку при этом наступление хоть где-нибудь было необходимо, так как "Германия и ее союзники не могут воздерживаться от него неопределенно долго", он делал вывод, что оно должно было быть осуществлено против Франции. "Напряжение Франции,- писал Фалькенгайн,- достигло предела, хотя выносится оно с замечательнейшей преданностью. Если нам удастся открыть глаза ее людям на то, что в военном отношении им не на что надеяться, наступит переломный момент, и лучший меч Англии будет выбит из ее рук". Оперативным решением, исходя из проделанного им анализа, было бы ограниченное наступление в жизненно важной точке, которое должно "заставить французов бросить на защиту каждого человека, имеющегося в распоряжении. Если это удастся, армия Франции будет обескровлена".

Он уже наметил эту "жизненно важную точку". Это была крепость Верден в излучине Меза, изолированная в ходе операций 1914 года, доступная для атак с трех сторон и плохо обеспеченная связью в французским тылом, но лежащая всего лишь в двадцати километрах от крупной конечной станции, находящейся а руках немцев. Он быстро добился согласия кайзера на операцию, которая впоследствии была названа "Gericht" (Возмездие) и, пока Хетцендорф продолжал готовить собственное наступление против итальянской армии, начал сосредоточение дивизий, которые должны были испытать "замечательную преданность" французов на прочность.