КалейдоскопЪ

Революция в России

Не только французская армия к 1917 году начинала испытывать отвращение от возрастающей цены, которую приходилось платить за войну. Русская армия, которая никогда не была столь сплоченной или "национальной", как французская, начала трещать по швам даже раньше, чем главное командование начало организацию весеннего наступления, которое его представители обещали на конференции союзников в Шантийи в декабре 1916 года. Жалобы как в зеркале повторяли те, что поступали от французских солдат после наступления Нивеля: плохая пища, нерегулярные увольнения, беспокойство за благосостояние семейств, оставшихся дома, злость на спекулянтов, помещиков и прогульщиков - тех, кто избежал воинской повинности и теперь получал хорошую заработную плату в тылу, занимаясь обычным делом, - и, что было более угрожающим, неверие в полезность атак. Военная почтовая цензура, которая столь аккуратно предупреждала французское правительство о недовольстве среди рядовых и младшего офицерского состава, постоянно перехватывала в конце 1916 года подтверждения "подавляющего желания мира независимо от последствий". Для русского главного командования было чрезвычайной удачей, что зима 1916-1917 года выдалась исключительно суровой, что исключало какое-либо крупномасштабное наступление немцев. Учитывая настроения, господствовавшие в царской армии, оно вполне могло достичь результатов, имеющих решающее значение.

Тем не менее ситуации во Франции и в России были несравнимы. Даже во время наибольшего обострения проблем на фронте и в тылу в течение 1917 года во Франции продолжали функционировать государственная система и экономика. В России экономика была надломлена и тем самым угрожала выживанию государства. Экономическая проблема, однако, в отличие от Германии или Австрии, не была следствием дефицита ресурсов, вызванного блокадой и оттягиванием средств для военного производства. Напротив, она была следствием неконтролируемого бума. Промышленная мобилизация в России, финансируемая огромным расширением бумажного кредита и отказом от обеспечения баланса золотом, создала неослабевающий спрос на труд, который приветствовали освободившиеся от службы квалифицированные рабочие из рядового состава. Однако эта же причина вызвала недовольство среди крестьян-солдат, которые не были подготовлены для возврата к гражданской жизни, и миграцию демобилизованных крестьян. Последние, ради того чтобы прокормить семьи, перебирались из деревень в города, где заработки были несравненно выше, чем то, что они могли заработать, часто в виде бартера, на селе. Крестьяне-переселенцы также находили работу на шахтах, где занятость к 1917 году по сравнению с 1914 возросла вдвое, на железных дорогах, на месторождениях нефти, в строительстве и, прежде всего, на заводах. Государственные заводы за время войны увеличили численность рабочей силы более чем втрое.

Рост заработной платы и объема бумажных денег привел к стремительной инфляции. Это было неизбежно в стране с примитивным казначейством и банковской системой. Особенно разрушительно инфляция повлияла на сельскохозяйственное производство. Крупные землевладельцы продавали землю в обмен на производственные мощности, поскольку не могли позволить себе тройное увеличение заработной платы. В свою очередь, крестьяне, которые не желали или были не в состоянии платить высокую цену за промышленные товары, уходили с рынка зерна и возвращались к самообеспечению. В то же самое время железные дороги, несмотря на то, что в 1917 году на них было занято уже 1 200 тысяч человек против 700 тысяч в 1914-м, стали реально поставлять меньше товаров в город. Частично причиной были потребности армии, частично - наплыв неквалифицированных рабочих, который привел к снижению эксплуатационных стандартов. В начале 1917 года, когда из-за исключительно сильных холодов возрос спрос на топливо и пищу, их запасы в городах почти иссякли. В марте даже в столице, Петрограде, запасов зерна на складах оставалось только на несколько дней.

Именно эта нехватка продовольствия привела к событиям, которые стали известны как Февральская революция (в России было принято старое юлианское летоисчисление, и даты отставали на тринадцать дней по сравнению с григорианским летоисчислением, принятым на Западе). Февральская революция не была политической изначально и в своей основе. Она начиналась как протест против материальных лишений и вылилась в революцию только потому, что военный гарнизон Петрограда отказался присоединиться к разгону демонстрации, а затем принял сторону митингующих, выступив против жандармерии и казачьих войск, традиционно использовавшихся в качестве полиции. Революция начиналась как серия забастовок, первые из них были приурочены к годовщине "Кровавого воскресенья" 9 января 1905 года, когда восстание было подавлено силами тех же казачьих войск; однако в феврале (марте) волнения переросли в крупномасштабные демонстрации с повторяющимися требованиями "Хлеба!". Размер этих выступлений возрос во время внезапного потепления; казалось, выглянувшее зимнее солнце вывело недовольных на улицы. Причиной были во-первых, поиски пищи, а во-вторых, усилия агитаторов на улицах. 25 февраля 200 тысяч рабочих заполонили центр Петрограда, громя магазины и сражаясь с менее многочисленной и деморализованной полицией.

Царское правительство было привычно к гражданским беспорядкам и всегда находило средства, чтобы их прекратить. В качестве крайней меры, как это было в 1905 году, вызывалась армия, чтобы стрелять в толпу. В феврале 1917 года в распоряжении правительства были достаточные армейские резервы - в столице находилось 180 тысяч солдат, и еще 152 тысячи в ее окрестностях. Кроме того, это были наиболее надежные царские полки, гвардия,- Преображенский, Семеновский, Измайловский, Павловский - в общей сложности четырнадцать. Эти полки служили царской династии еще со времен Петра Великого. Преображенский полк, солдаты которого носили головные уборы в виде митры после войны против Карла XII Шведского, и в который по традиции зачислялись младшими офицерами царевичи, был гвардией из гвардии. Царь сам выбирал в этот полк солдат из ежегодного рекрутского набора, ставя мелом метку "П" на одежде отобранных рекрутов, и рассчитывал, что они будут защищать его до самой смерти.

К 1917 году, однако, гвардейская пехота была крайне истощена. Она была размещена в Петрограде вместе с резервными батальонами и состояли либо из новобранцев, либо из раненых ветеранов, "весьма недовольных возвращением на службу". Их офицеры были главным образом недавние выпускники кадетских школ. В то же время некоторые солдаты принадлежали к образованным горожанам - группе, призыв из которой в мирное время был исключен. Один из таких солдат, Федор Линде, описывает свою реакцию во время первых попыток разгона демонстраций около Таврического дворца: "Я увидел молодую девушку, которая пыталась убежать от несущейся на нее галопом лошади казачьего офицера. Она бежала слишком медленно. Жестокий удар по голове швырнул ее под копыта лошади. Она закричала. Это был нечеловеческий, пронзительный вопль, от которого во мне словно что-то щелкнуло. дико закричал: "Изверги! Изверги! Да здравствует революция. К оружию! К оружию! Они убивают невинных людей, наших братьев и сестер!". Линде был сержантом финской гвардии, расквартированной в казармах Преображенского полка. Преображенцы, хотя и не были знакомы с ним, услышав его крик, выбежали на улицы и начали схватку с жандармами, казаками, офицерами и другими полками - Измайловским и Гренадерским, сохранившими верность правительству.

Основной разгар крупных демонстраций пришелся на 27 февраля. С 28 февраля восставшие и весь петроградский гарнизон объединили усилия, и революция развернулась в полную силу. Царь Николай, изолированный в штаб-квартире в Могилеве, сохранял обычное для него равнодушие. Он, кажется, верил, подобно Людовику XVI в июле1789 года, что его трону не угрожает ничего более страшного, чем очередное восстание "низов". Он не понимал, что армия в столице, главная опора его власти, подобно Gardes fransaises в Париже 1789 года, включилась в мятеж против его правления и что класс последовал за ними. Дума, российский парламент, обсуждала в Таврическом дворце свой мандат. Одновременно с этим Советы - комитеты среднего сословия, которые спонтанно формировались не только на заводах и в мастерских, но и в военных частях,- устраивали митинга, порой переходящие в непрерывные обсуждения, выдвигали резолюции и назначали представителей для надзора или даже замены прежней власти. В Петрограде Верховный совет назначил исполнительный комитет - Исполком, который должен был выступать в качестве представительного органа всех политических партий, включая как марксистов - меньшевиков и большевиков, так и умеренные партии. 27 февраля Дума сформировала Временное правительство, которое должно было действовать до того момента, когда будет создано новое правительство. На фронте офицеры Генерального штаба были вынуждены подчиниться силе непреодолимых обстоятельств. Предложение направить в Петроград карательную экспедицию под командованием генерала Иванова было отклонено самим царем во время совещания с его военными консультантами 1 марта во Пскове, по пути в его загородный дворец в Царском Селе. Там он также дал Думе разрешение сформировать кабинет. Там же, наконец, 2 марта он подписал отречение. Решающим фактором, повлиявшим на него в течение этих двух дней, был совет его начальника штаба Алексеева, который 1 марта направил ему телеграмму следующего содержания: "Революция в России... будет означать позорное окончание войны... Армия очень тесно связана с жизнью в тылу. Можно с уверенностью утверждать, что беспорядки в тылу приведут к тому же результату среди вооруженных сил. Невозможно требовать от армии, чтобы она спокойно продолжала воевать, пока в тылу разрастается революция. Молодой состав действующей армии и ее офицеры, среди которых очень высок процент резервистов и призванных студентов университета, не дает никаких оснований полагать, что армия не отреагирует на события, происходящие в России". В результате отречения царя Россия осталась без главы государства, поскольку главный претендент на престол, Великий князь Михаил, отказался от права наследования, в то время как Дума не питала никакой склонности к кандидатуре цесаревича. Более того, революция лишила Россию правительственного аппарата, поскольку по соглашению, подписанному кабинетом Думы и Исполкомом Петроградского Совета, 3 марта все губернаторы, представители административной власти, были освобождены от занимаемых должностей, а полиция и жандармерия, орудия осуществления их полномочий, распущенны. Все, что осталось от прежнего административного аппарата за пределами столицы, - это земства, окружные советы, состоявшие из уважаемых людей, но они не имели ни опыта, ни полномочий, чтобы выполнять распоряжения Временного правительства. На их решения в любом случае мог наложить вето Исполком, который присвоил себе ответственность за военные, дипломатические и большую часть экономических вопросов, оставив правительству лишь законодательное право, гарантирующее права и свободы населения.

В конечном итоге оба органа пришли к согласию относительно по крайней мере одного предмета: война должна продолжаться, правда, исходя из разных мотивов: Временное правительство - по целому ряду националистических причин, а Исполком и Советы, которые он представлял,- для того, чтобы иметь возможность продолжать революцию. В то время как Советы громко осуждали войну, называя ее "империалистической" и "чудовищной", они, тем не менее, всерьез опасались, что поражение, нанесенное Германией, вызовет контрреволюцию. В итоге их "Обращение к людям мира" от 15 марта призывало присоединиться к России в борьбе за "мир" и против правящих классов, но в то же самое время они агитировали армию через Советы солдатских депутатов продолжать борьбу против "штыков завоевателей" и "иностранной, военной силы".

Солдаты, вдохновленные защитой народной революции, вновь обрели энтузиазм в отношении военных действий, который, казалось, был безвозвратно утрачен зимой 1916 года. "В течение первых недель Февральской революции солдаты, находившиеся в Петрограде, не только не хотели говорить о мире, но и не допускали, чтобы такие разговоры звучали". Петиции солдат, обращенные Временному правительству и Петроградскому Совету, свидетельствовали о том, что они, вероятно, "были склонны рассматривать сторонников безотлагательного заключения мира как приспешников кайзера". Единственные сторонники немедленного заключения мира среди всех групп социалистов, представленных в Исполкоме, большевики, были достаточно осторожны, чтобы не требовать этого и, поскольку все их лидеры - Троцкий, Бухарин и Ленин - находились в ссылке, не имели достаточно прочной позиции, чтобы это сделать.

Возобновление военных действий требовало лидера. Но ни Исполком, ни Временное правительство в его первоначальном составе не возглавляли личности, способные вдохновить массы. Члены Исполкома были социалистами-интеллектуалами, премьер-министр князь Львов - доброжелательным популистом. Социалисты, охваченные абстрактными политическими идеями, не имели представления о практических моментах и не хотели их понимать. Львов был человеком высокой нравственности, но, к несчастью, пребывал в нереалистичном убеждении, что "народ" способен самостоятельно определиться в отношении собственного будущего. Большевики, в отличие от них, прекрасно знали, чего хотят, но их влияние исключалось из-за возродившихся военных настроений народа. В подобных обстоятельствах следовало ожидать, что лидерство перейдет к человеку, обладающему природным динамизмом. Такой личностью был Александр Керенский, чье несоциалистское стремление к власти в сочетании с безупречными социалистическими рекомендациями позволило ему сочетать членство в Исполкоме с постом министра и пользоваться прочной поддержкой рядовых участников Советов. Первоначально назначенный на пост министра юстиции, в мае (в апреле по Юлианскому календарю, который был отменен Временным правительством) он стал военным министром и сразу приступил к чистке среди главного командования, которое, как он считал, было охвачено пораженческими настроениями. Брусилов, один из наиболее успешных командующих армией, стал начальником штаба, в то время как собственные комиссары Керенского были посланы на фронт с заданием поддерживать боевой дух среди рядовых солдат.

То, что солдаты Петроградского гарнизона, скорее всего, были твердыми сторонниками войны, было прямым следствием Февральской революции. Они выпустили петиции и провели несколько демонстраций под лозунгами "Война за свободу до победы", прекрасно при этом понимая, что никто не может заставить их рисковать своей жизнью. Седьмой из восьми пунктов знаменитого Приказа Исполкома № 1, упразднявшего губернаторство и полицию, оговаривал, что "военные формирования, принявшие сторону Революции... не могут быть отправлены на фронт". Несмотря на то, что для войск, находившихся на фронте, Керенский во время своих инспекционных поездок превратился в популярного идола, они испытывали куда меньше восторга по поводу операции, впоследствии названной "наступлением Керенского", которая началась в июне 1917 года, с целью привести к поражению "иностранных военных сил" и по поводу которой выражалось столько словесного энтузиазма в тылу. Генерал Драгомиров, командующий Пятой армией, посылал тревожные сообщения: "Находясь в резерве, полки декларируют готовность сражаться до полной победы, однако отказываются по приказу выходить из окопов". Тем не менее 18 июня, после двухдневной артподготовки, наступление Керенского началось на юге против австрийцев, вновь в направлении Лемберга, центральной точки сражений 1914-1915 годов и цели Брусиловского наступления прошлого лета. Вспомогательные наступления были направлены в центр и на север. Первые два дня атаки прошли успешно, были отвоеваны небольшие территории. Затем передовые части, считая, что исполнили свой долг, отказались продолжать наступление, а следующие за ними - занять их место. Что было гораздо хуже, резко возросло число случаев дезертирства. С фронта бежали тысячами, грабя и насилуя в тылу. Когда немцы, предупрежденные заранее, контратаковали силами дивизий, уже переброшенных с запада, они вместе с австрийцами легко вернули занятую русскими территорию и перешли в наступление, оттеснив русских на линию реки Збруч на румынской границе. Румыны, попытавшиеся присоединиться к русскому наступлению из оставшегося у них анклава к северу от Дуная, также потерпели поражение.

Пока революционные войска терпели бедствие на фронте, в тылу революция перешла в наступление. Те, кто свергли монархию, по русским политическим понятиям не были экстремистами. Этот титул принадлежит более многочисленному крылу партии социал-демократов, большевикам, чьи лидеры - Ленин и Бухарин - в феврале или отсутствовали в Петрограде, или находились в ссылке за границей. Ленин был в Цюрихе, Бухарин и Троцкий (последний еще не член партии большевиков ) - в Нью-Йорке. К апрелю, однако, все они возвратились в Россию, при посредстве членов правительства Германии. Последние,почуяв удобную возможность подорвать стремление России к продолжению войны, решили внедрить лидеров движения за мир в ее столицу и организовали переправку Ленина и его окружения из Швейцарии на знаменитом "пломбированном поезде" в Швецию. Из Стокгольма большевики отправились в Петроград, где их приветствовали не только местные члены партии, но и представители Исполкома и Петроградских Советов. Немедленно по прибытии Ленин выступил перед большевиками на митинге, где очертил свою программу: отказ от сотрудничества с Временным правительством; национализация банков и собственности, включая землю; упразднение армии и замена ее народной милицией; прекращение войны. Там же прозвучал знаменитый лозунг "Вся власть Советам", означавший, что он уже планировал взять власть под контроль большевиков.

Эти "Апрельские тезисы" не получили поддержки даже у его последователей-большевиков, которым они показались преждевременными, и его первые попытки реализовать их на практике подтвердили их опасения. Когда в июле некоторые из наиболее радикально настроенных формирований Петроградского гарнизона вышли на улицы с попустительства большевиков, в знак протеста против приказа, предписывающего им отправляться на фронт, который был отдан с целью вывести их из столицы, Керенский смог найти достаточное количество лояльных войск, чтобы подавить это выступление . "Июльские события" вызвали у Ленина серьезный испуг, не в последнюю очередь из-за последствий того, что обнаружилось, что он получал финансовую поддержку от немецкого правительства. До настоящего времени в германских архивах не найдено каких-либо документов, подтверждающих как выделение финансовых средств русским революционерам, так и вообще какие-либо контакты (прямо или через посредников) большевиков с немецким руководством вплоть до начала мирных переговоров в Бресте. Время, тем не менее, работало на него - время, отмеренное не "неизбежным наступлением второй революции", которого он добивался, но неуклонно уменьшающейся готовностью действующей армии оставаться на фронте. Крах наступления Керенского угнетающе действовал даже на тех солдат, кто сопротивлялся искушению чрезвычайно легкой возможности дезертировать. Их безволие позволило немцам начать в августе успешное наступление на северном фланге, которое закончилось захватом Риги, важнейшего портового города на Балтийском побережье. С военной точки зрения значение рижского наступления было в том, что оно продемонстрировало немцам эффективность новой тактики прорыва, разработанной экспертом в области артиллерии Брукмюллером, которая была впоследствии улучшена для применения на Западном фронте. Еще более велико было политическое значение этой операции. Она стала толчком для военной интервенции, которая, хотя и была разработана с целью усилить власть Временного правительства, вскорпривела к его краху.

"Июльские события" привели к тому, что Керенский, единственный эффективный лидер в правительстве, сменил Львова на посту премьер-министра, сохранив за собой пост военного министра и министра военно-морского флота. Получив полномочия премьер-министра, он решил заменить Брусилова, хотя и назначил его главнокомандующим, ярым сторонником военных действий против Германии, генералом Лавром Корниловым. Корнилов был человек из народа, сын сибирского казака. По этой причине; Керенский верил, что, как ни утомлены войной солдаты, он будет продолжать собственную кампанию сначала против пораженцев-большевиков, а затем против врагов его родины. 25 августа Корнилов приказал надежным войскам занять Петроград, с дальнейшей целью свергнуть Советы и разоружить полки, на которые большевики рассчитывали опереться при захвате власти, что не только казалось, но и действительно было их намерением. Даже накануне падения Риги он выдвинул Керенскому на рассмотрение программу реформ: прекращение деятельности Советов, расформирование политизированных полков. С военной точки зрения, его программа была совершенно разумна. Это была единственная возможность создания основы для продолжения военных действий и спасения правительства, которое в море пораженческих настроений продолжало поддерживать эту политику. В политическом отношении, тем не менее, программа Корнилова не устраивала Керенского. Она бросала вызов его полномочиям, поскольку ее утверждение неизбежно должно было повлечь за собой конфликт с Советами, петроградским гарнизоном, где господствовали антивоенные настроения, и большевиками, с которыми Временное правительство поддерживало отношения шаткого равновесия. По мере того как популярность Корнилова среди умеренных кругов росла, полномочия Керенского уменьшались, пока конфликт не стал неизбежным. Керенский не мог связать свою судьбу с Корниловым, поскольку испытывал справедливые сомнения по поводу того, действительно ли в распоряжении генерала находятся достаточные силы, чтобы противостоять экстремистам. Точно так же он не мог принять сторону экстремистов, поскольку сделать так означало подчинить Временное правительство их власти, которую наиболее радикальные среди них, большевики, несомненно, взяли бы в свои руки. Он мог только ожидать дальнейшего развития событий. Если бы Корнилову удалось добиться успеха, Временное правительство имело все шансы устоять. Если он терпел неудачу, Керенский мог продолжать политическую борьбу в Петрограде в надежде стравить фракции друг с другом. В данном случае Корниловым манипулировали в организации мятежа, которого; он не планировал и который потерпел неудачу из-за отказа его солдат участвовать в нем, так что он был отстранен от командования.

Его падение свело к нулю всякую возможность поддерживать легенду о том, что Россия все еще участвует в войне. В результате Временное правительство потеряло остатки своих полномочий, поскольку, отправив в отставку Корнилова, Керенский лишился какой бы то ни было поддержки среди умеренных и старшего офицерского состава, не получив при этом доверия у левого крыла. В это время большевики окончательно пришли к решению организовать "вторую революцию", и Ленин, ставший к этому моменту абсолютным лидером партии, ждал только предлога. Предлог создали немцы, которые в течение сентября закрепили свой успех в Риге, захватив позиции на северной Балтике, с которых они могли напрямую угрожать Петрограду. Временное правительство отреагировало на эту угрозу предложением перенести столицу в Москву, Большевики представили это предложение как меру контрреволюции, имевшую целью передать место народной власти кайзеру, чем приобрели широкую поддержку для создания оборонительного комитета, наделенного реальной властью. Теперь они имели в своем распоряжении подчиняющиеся только им силы Красной гвардии и могли рассчитывать на свою способность манипулировать настроениями петроградского гарнизона, используя их в свою пользу. Оставалось просто выбрать дату переворота. Керенский, зная об угрозе переворота, в течение 24 октября принимал нерешительные меры к спасению правительства. Его распоряжения, которые неэффективно выполнялись офицерами, более не испытывающими к нему доверия, не принесли никаких результатов, зато подтолкнули Ленина к решительным действиям. В ночь с 24 на 25 октября Красная гвардия захватила наиболее важные пункты Петрограда - почту, телефонные станции, вокзалы, мосты и банки. В итоге на следующее утро город был под контролем большевиков. Временное правительство оказало слабое сопротивление, которое было быстро сломлено. 26 октября Ленин объявил об образовании нового правительства - Совета Народных Комиссаров, первыми действиями которого стали провозглашение "социализации" земли, призыв к миру и объявление трехмесячного перемирия. Это трехмесячное перемирие эффективно положило конец участию России в Первой Мировой войне. Армия немедленно начала таять на глазах. Солдаты покидали фронт в надежде, что, вернувшись в свои деревни, они получат землю. Немцы и австрийцы, поначалу встревоженные призывами революционеров к рабочим всей Земли восстать против правящих классов и тем самым повсеместно положить конец войне, не спешили реагировать на ленинский "Декрет о мире" от 26 октября. Когда мировая революция - к удивлению большевиков - так и не разразилась, призыв к миру был повторен 15 ноября, и немцы решили ответить. 3 декабря их делегация вместе с делегациями Австрии, Турции и Болгарии встретились ссоветскими представителями в Брест-Литовске, польском городе-крепости на реке Буг, потерянном русскими в 1915 году. Переговоры, постоянно откладываемые, затянулись до начала 1918 года. Срок трехмесячного перемирия, молчаливо принятого немцами, быстро истекал, но большевики, не имея возможности вести какую-либо игру, продолжали отклонять условия своих оппонентов, заключавшихся в отделении Польши от России и крупных аннексий территорий дальше на восток. Ленин затягивал переговоры еше и потому, что опасался, что, если мир будет подписан, Германия объединится со своими прежними противниками против Советской власти, чтобы подавить мировую революцию, которая, как он продолжал верить, неминуемо должна была разразиться в Западной Европе. В конце концов, немцы потеряли терпение и заявляли, что разорвут перемирие, если их условия не будут приняты, и захватят столько России, сколько захотят. 17 февраля вторжение началось. В течение недели немецкие войска продвинулись на 250 километров, не встречая никакого сопротивления, и казалось, были готовы идти дальше. Охваченное паникой, советское руководство приказало делегации в Брест-Литовске подписать условия Германии. По условиям итогового договора Россия уступала неприятелю 750 тысяч квадратных километров территории, область, втрое превышающую размеры Германии, на которой проживала четверть российского населения, размещалась четверть производственных ресурсов и треть аграрных земель.

Восточный фронт 1917-1918 гг.

В рамках подготовки планируемого победоносного наступления против Франции и Великобритании Германия уже перебросила свои лучшие армии с Восточного на Западный фронт, оставив только опорные формирования, которые должны были занять и эксплуатировать новые имперские территории на Украине. Русская армия исчезла, солдаты, по знаменитому выражению Ленина, "проголосовали за мир своими ногами". Сотни тысяч солдат покинули фронт еще до начала Октябрьской революции, сдавшись в плен неприятелю. "В 1915 году во время отступления из Галиции, около миллиона русских солдат оказалось в плену, три четверти сдались без сопротивления". К концу 1917 года почти четыре миллиона русских солдат находились в немецком или австрийском плену. Таким образом, потери военнопленными прежней имперской армии в конечном счете превысили боевые потери в три раза: по последней оценке, русская армия потеряла погибшими 1 миллион 300 тысяч человек - примерно столько же, сколько и французская, где число попавших в плен к немцам было ничтожно мало. Русский солдат-крестьянин просто не имел тех отношений, которые связывали немецких, французских и британских солдат с товарищами, с частью и с национальными интересами. Он находил психологию профессиональных солдат необъяснимой, рассматривая свои новые обязанности как временные и бессмысленные. Поражение быстро деморализовало их. Зачастую солдаты, отличавшиеся храбростью, не находили ничего позорного в том, чтобы самим сдаться в плен, где, по крайней мере, они получали пищу и безопасность. К чести противников России по Первой Мировой войне, они были примером заботы о бесчисленном количестве военнопленных, чего совершенно не было во время Второй Мировой, когда три из пяти миллионов советских солдат, захваченных в плен на поле боя, умерли от голода, болезней и жестокого обращения. Возможно, именно потому, что неволя не обещала таких мучений, русская армия начала распадаться даже раньше, чем произошел крах в тылу. Как только большевики заговорили о мире, развал армии стал окончательным.

Весной 1918 года, после немецкой оккупации Украины, революционное правительство обнаружило, что лишено возможности защищать власть, которую оно номинально захватило. Единственным преданным формированием в его распоряжении был отряд латвийских добровольцев, болеесклонных защищать независимость Латвии, чем большевистскую идеологию. Крестьянские массы вернулись на землю. В военной форме остались только лишенные корней, беззаконные и осиротевшие люди, готовые следовать за флагом любого вождя, который мог бы обеспечить их пищей и крепкими напитками. Одними из таких лидеров были бывшие царские офицеры, которые, в противовес большевикам, создали "белые" армии, другими - комиссары, собиравшие Красную армию, но и те, и другие - отчаявшиеся