КалейдоскопЪ

Действия «Кубанца»

Стоя в глубине участка гавани между Военным и Платоновским молами, «Кубанец» был до некоторой степени скрыт от неприятельских миноносцев. Когда на «Кубанце» был услышан взрыв, то первоначально он был принят за несчастный случай с «Донцом» или каким-либо пароходом. Ввиду того, что сейчас же послышались с «Донца» крики о помощи и присылке шлюпок, с «Кубанца» были отправлены шлюпки для спасения людей. Но едва шлюпки отвалили, как из-за Платоновского мола показался двухтрубный миноносец, который открыл огонь по «Кубанцу». Первым же снарядом, попавшим в барбет правого носового 152-мм орудия, заклинило поворотный механизм, и таким образом единственное крупное орудие, в зоне обстрела которого находился миноносец, не могло действовать.

Не остается сомнений, что миноносец «Муавенет» имел намерение пустить торпеду в «Кубанца», но этому помешало случайное событие, заставившее миноносец отказаться от торпедной атаки и поспешно уйти из гавани. В момент взрыва «Донца» находившийся в дежурстве у пристани Каботажной гавани портовый катер № 2, услышав крики о помощи, поспешил отвалить и полным ходом направился к Воронцовскому маяку. На пути, на траверзе Нового мола, катер со всего хода наскочил на незамеченный им неприятельский миноносец, шедший уже без огней. Удар был настолько силен, что миноносец накренился, и катер прошел вдоль борта неприятеля, задевая за его шлюпбалки и выступы и вызвав на миноносце переполох. Открыв боевое освещение и бросив в катер несколько ручных гранат, миноносец увеличил ход и, осыпая катер огнем, направился к остовому выходу из гавани.

Таким образом, случай предотвратил торпедную атаку и вообще в сильной степени изменил обстановку нападения, так как миноносец уже не продолжал огня по «Кубанцу», который и в этот, и в последующие моменты, когда неприятель перешел на его левую сторону, еще не был готов открыть огонь. На катере был один убит, двое ранено, перебит штуртрос и снарядом разбита рубка. Отойдя к молу, катер исправил свои повреждения и затем принял участие в спасении людей с «Донца».

Столкновение с катером было понято неприятелем как поступок активного характера, предпринятый с целью нанесения таранного удара или для абордажа. Опасаясь наличия других таких же средств обороны, противник отказался от пребывания в гавани, и таким образом дальнейшая часть его плана была сорвана, что можно видеть из относительно бесцельного ночного обстрела Нефтяной гавани.

Уже позже, приблизительно минут через двадцать, этот же миноносец, с целью прикрытия отхода второго миноносца, снова подошел к брекватеру, уже с внешней его стороны, и здесь попал под обстрел «Кубанца».

Снарядами неприятеля, кроме «Кубанца» и «Бештау», были повреждены пароходы «Витязь», «Вампоа», «Португаль», «Оксус». Попадания большей частью носили характер случайный. Кроме того, двумя снарядами была разбита и утоплена угольная баржа вблизи «Бештау». Что касается порта и города, то огнем неприятеля были повреждены станция трамвая, сахарный завод на Пересыпи и один из нефтяных резервуаров в районе Нефтяной гавани, причем нефть разлилась, но не воспламенилась.

Случайно избежали огня противника стоявшие в гавани несколько барж с фугасами и пироксилином, предназначавшимися для Сербии.

Потери в личном составе исчислялись: на «Донце» погибло 12 чел., ранено 12 чел., на «Кубанце» ранено двое, на «Бештау» убито двое, ранено трое, на портовых судах убито трое, ранено трое; кроме того, были убитые и раненые на пароходах и на портовой территории.

Обстоятельства гибели «Донца», в связи с распространившимися слухами об отсутствии со стороны личного состава судов необходимой бдительности, вызвали по приказанию командования расследование. Последнее, ограничившись выяснением фактической стороны несения внешней службы, установило, что «все меры предосторожности, зависящие от командиров, были приняты, офицеры и команда были на судах, орудия были приготовлены к отражению атаки, вахта неслась с полной бдительностью».

Было совершенно ясно, что по сравнению с событиями, разыгравшимися у Севастополя, одесский эпизод в сильной степени бледнел. Центр тяжести, естественно, переносился на Севастополь, где весь действующий царский флот, предупрежденный уже о нападении на Одессу, был застигнут врасплох, не использовав ни одного из имеющихся в его распоряжении средств для парирования удара.

Уже позднее, при производстве морским министром специального расследования об обстоятельствах начала войны на Черном море, на вопрос, «почему не были поставлены заблаговременно мины у подступов к Севастополю, Одессе и другим пунктам»[28], командование дало следующее объяснение: «Постановка минных заграждений была подготовлена, план заграждений создан, но мин не ставили, имея в виду опасность их для собственных кораблей и неизбежность потери большей части их (то есть мин) во время осенних и зимних бурь еще до начала войны, которая по многим данным ожидалась только к весне.

Постановка мин у Одессы была так же подготовлена, как у Севастополя, для чего в Очакове держался заградитель «Дунай» с пироксилиновыми минами, а в Одессе «Бештау» с тротиловыми».

На вопрос, «почему не были приняты меры для заграждения бонами или как-либо иначе входов в одесские гавани, где стояли «Донец», «Кубанец» и заградитель, и была ли организована какая-либо охранная служба ворот одесских гаваней или мористее их», командование сообщало: «По плану операций предполагалось все пароходы Черного моря перевести в Николаев и Азовское море, у Одессы же поставить заграждение, которое прикрывалось бы двумя лодками. Бон возводить не считалось нужным, имея лодки за брекватерами. Для охраны ворот был дозорный пост на внешнем брекватере».