КалейдоскопЪ

Прорыв на Дунайце

Генерал Фалькенгайн, решив помочь австрийцам выйти из трудного положения переброской войск с западного фронта, направил удар на русский фронт по коридору между Вислой и Карпатами; сосредоточение сюда по магистральным железным дорогам германских корпусов и тяжелой артиллерии встречало наименьшие затруднения, и удар на Дунайце, занятом преимущественно русским ополчением, являлся успехом, одерживаемым по линии наименьшего сопротивления. Можно было предусматривать в этом коридоре спокойное развитие операции, так как Висла и Карпаты надежно обеспечивали фланги прорывающихся войск. С другой стороны, этот удар едва-ли мог отрезать значительные силы, так как он направлялся на выдающуюся часть фронта. Под влиянием натиска немцев, русские при отступлении могли занимать все более и более короткий фронт. Для прорыва предназначалась 11-я армия Макензена, в состав которой, кроме австрийских войск, входило 8 германских дивизий, взятых с западного фронта.

Гинденбург на своем фронте должен был занимать демонстрациями внимание русских. Людендорф, которого тянуло к широкому обходу правого фланга - удару на Вильну-Минск, организовал демонстрацию в виде вторжения группы ген. Лауэнштейна (3 кавал. и 3 пехотн. дивизии) в Курляндию. Эта операция, начатая 27 апреля, являлась занятием исходного положения для подготовки большого охвата и потребовала усиления здесь германских войск вдвое; группа обратилась в Неманскую армию. Правда, и русские вынуждены были стянуть сюда значительные силы. Однако, эта демонстрация далеко выходила из рамок предположений германского верховного командования и затянула на 5 месяцев короткий удар, намеченный Фалькенгайном.

Русские за две недели имели сведения о начавшемся сосредоточении германцев к Дунайцу; но так как принятие мер для отпора шло в разрез с нашими активными замыслами в Карпатах и Буковине, то оно все откладывалось, и лишь за 3-1 дня начали приниматься полумеры. 1-го мая наш фронт на Дунайце был легко продавлен, и началось затянувшееся до осени отступление русских армий.

В создавшемся положении русское командование, застигнутое врасплох, могло держаться двух систем обороны: или отводить после каждой неудачи войска крупными скачками в несколько переходов на удобный рубеж и сосредотачивать на нем большие силы, чтобы дать решительный характер боевым действиям; или же цепляться за всякий клочок местности и всюду и всегда стремиться к активным действиям. Первая система, связанная с крупными одновременными потерями занятого пространства, лучше сохраняла войска, требовала менее материальных средств и позволяла добиться перелома в ходе кампании. Вторая система, на которой остановилось русское управление, сводилась к борьбе на измор в безнадежных условиях неприятельского превосходства; она очень скоро должна была вызвать кризис в снарядах и винтовках, так же беспрерывные отступательные бои были связаны с громадными потерями в людях и материальных средствах. Миллионы русских пленных, естественно, должны были получиться в результате такой стратегии.

Если русская армия была истощена до крайности летним отступлением 1915 года - потери в течение 4-х месяцев достигали 1,5 миллиона солдат - то было бы ошибочно думать, что германские и австрийские войска при их атаках на наши позиции с почти молчащими батареями одерживали легкие и бескровные успехи. Прусский гвардейский корпус, только за лето 1915 года, понес на русском фронте потери в 175% своего состава; столь же значительны были и потери других германских корпусов. Потери убитыми и ранеными австрийцев, получавших от своей артиллерии гораздо слабейшую поддержку, были на одну треть выше; сверх того, десятки тысяч, а в сумме сотни тысяч пленных являлись результатом наших контрударов. Наступление в Россию глубоко истощило Германию и Австрию. Германская пехота оценивала с каждой неделей русские позиции, как все более трудные для атаки, требовала более продолжительного обстрела артиллерией, а подвоз снарядов становился все труднее. В результате, когда русская армия в конце августа была приведена в полное расстройство, и наступательная сила наших врагов упала до минимума.

Главнейшие этапы летнего наступленяя в Россию были следующие: через две недели (14 мая) русские отошли за Сан и к Перемышлю. Макензен вынужден был на 10 дней прервать наступление для устройства тыла и переброски на Сан тяжелой артиллерии. В боях 24 мая - 2 июня германцы овладели Поремышлем и средним Саном; на нижнем Сане русские 27 мая одержали крупный успех. 7-15 июня австрийцы, пытавшиеся через Днестр выйти в тыл Львову, были отброшены к Стрыю с огромными потерями; но 12-14 июни Макензену удалось сбросить русских с позиции Мосциска - Любачев, что открыло прямую дорогу на Львов, который был потерян русскими 22 июня. К 26 июня Макензен со своими 12,5 австро-германскими корпусами перегруппировывается для удара в северном направлении. 26 и 27 июня русские отбивают атаки на сильной позиции р. Танев - Рава-Русская и затем добровольно отходят несколько к северу. В первой половине июля наступление Маконзена в сильной степепи затормозилось, русские контр-атаки начали иметь значительный успех. Макензен приостановил свое наступление до 15 июля и подтянул 3 германских дивизии из состава "южной" армии. С 5 июля у русского командования уже сложилось убеждение в невозможности удержаться в Польше, и эвакуация Ивангорода и Варшавы начала развиваться полным ходом. 13 июля, для содействия Макензену, с севера, из Восточной Пруссии, в направлении на Нарев, начала наступление 12-я армия генерала Гальвица, усиленная до 12 дивизий. Если бы удар был бы произведен здесь фронтом Людендорфа двойными силами и протягивался дальше к востоку, то отступление русских сложилось бы в трудных условиях; но Людендорф все силы, вопреки указаний Фалькенгайна, направил в Неманскую армию, чтобы дать ей возможность удержаться в Курляндии. Только к 23 июля - 4 августа переправы через Нарев на фронте Пултуск - Рожаны - Остроленка перешли в руки Гальвица, бессильного продвинуться дальше. Конец июля русские армии дрались лицом на север против Гальвица, лицом на юг против Макензена, чтобы сохранить возможность планомерного отхода по коридору между ними с Вислы. В ночь на 5 августа нами был окончательно покинут левый берег Вислы, оставлена Варшава, и взорваны мосты. Генерал Макензен не мог помешать русскому отходу, так как атаки стоили ему очень дорого, усталая пехота неохотно шла в атаку, и перед каждым новым русским франтом приходилось делать значительную паузу для подготовки к атаке. В боях 16-18 июля ему удалось оттеснить нас от Красностава, но для того, чтобы атаковать русский фронт, прикрывавший жел. дорогу Люблин - Холм, Макензену пришлось в самое горячее для преследования время, 22-29 июля, сделать паузу. Только 30 июля эта железная дорога перешла в руки Макензена. 4 августа русские очистили Ивангород и Владимир-Волынский, 22 августа - Осовец, к 26 августа очистили Брест-Литовск и Олиту. 2 сентября - Гродно.

Совершенно правильная система - эвакуировать при отступлении неспособные к сопротивлению крепости - была нарушена русским командованием по отношению к Новогеоргиевску, наилучше оборудованной и снабженной русской крепости. 9 августа Новогеоргиевск был обложен, 15 - открыт огонь тяжелой артиллерии, 19 августа крепость сдалась. Доверие, проявленное здесь, правда, в очень слабой степени, к крепостям обошлось русской армии в 80 тыс. пленных, не считая громадных материальных потерь.

Поскольку отход русских армий из передового польского театра при сложившейся обстановке являйся неминуемым и целесообразным, постольку сомнительным являлось отступление с фронта Неман - верхний Буг. 23 августа произошла смена русского верховного командования. Великий князь Николай Николаевич получил назначение на Кавказ, во главе командования стал царь; ген. Алексеев, в роли его начальника штаба, взял в свои руки руководство операциями вместо генерал-квартирмейстера Ю. Н. Данилова, фактически ими руководившего до сих пор, при больших трениях, вызывавшихся недостаточной его авторитетностью, слабой поддержкой, получаемой от Николая Николаевича, и колокольных, сепаратистских тенденциях фронтов. Генерал М. В. Алексеев был достаточно опытен в оперативной технике, но не имел характера, необходимого для полководца.

С захватом в начале августа Варшавы и линии реки Вислы для германского командования наступил последний срок, чтобы оборвать затянувшуюся операцию на русском фронте. Тем по менее, наступление продолжалось и приняло новый оборот. Область, в которой крупные землевладельцы - бароны - принадлежали к немецкой национальности - Курляндия - тянула к себе Людендорфа. Несмотря на приказ - сосредоточить силы на Нареве, в армии Гальвица, Людондорфу удается собрать слабые силы и против крепости Ковно. 8 августа был начат обстрел крепости. Дело обороны Ковны было совершенно испорчено комендантом крепости генералом Григорьевым, имевшим младенческие представления о технике и представлявшим равное ничтожество и в моральном отношении. 16 августа гарнизон с комендантом в панике оставил крепость: на следующий день генералу Литцману, руководившему атакой, удалось утвердиться и на правом берегу Немана. Началось развертывание немцев на правом берегу Немана, представлявшее угрозу для Гродны с тыла, что и явилось предлогом для нового русского ворховного командования, чтобы оставить линию Гродна-Брест-верхнее течение Зап. Буга.

Со взятием Ковны Людендорфу удается победить сопротивление Фалькенгайна против глубокого охвата правого русского крыла в направлении Свенцяны - Молодечно. 9 сентября подготовка этого маневра была закончена. Неманская армия, долженствовавшая прикрывать операцию, двинулась в направлении на участок Зап. Двины - Двинск - Якобштадт. 10-я армия наступала с севера на Вильну. Между внутренними крыльями этих армий масса германской конницы бросилась в открытый промежуток в направлении на Сморгонь -Молодечно.

Германским разъездам удалось даже достичь окрестностей гор. Борисова и слегка повредить Александровскую железную дорогу. Крупных результатов этот маневр, однако, не дал. Германская пехота уже не была почти вовсе способна к атакам и ограничивалась обстрелом наших позиций. Наши резервы обрушились на германскую конницу прежде, чем к ней успела подойти германская пехота. 19 сентября в Сморгони была нами почти полностью уничтожена 1-я германская кав. дивизия. На Двине 5-я русская армия оказала успешное ожесточенное сопротивление Неманской армии. Эта операция явилась бы положительным выигрышем для русских армий, если бы недостаточно упорный ген. Алексеев, под впечатлением бурного начала прорыва, не приказал оставить Вильну и не осадил весь фронт к северу от Полесья на несколько лишних переходов назад.

Утомление германских войск, а также начавшиеся с весны демонстрации германских армий, привлекшие внимание русского командования к северному крылу, обусловили малый успех большого маневра Людендорфа. В конце сентября действия к северу от Полесья начали застывать на непрерывном фронте и переходить в позиционную борьбу.

Значительно хуже сложились для наших противников бои к югу от Полесья. Несмотря на предложение Фалькенгайна, сделанное австрийцам - закончить наступление и перейти к обороне, Конрад поставил себе целью - окончательно очистить Галицию от русских войск и захватить важный железнодорожный узел Ровно, чтобы магистраль Барановичи - Ровно перешла бы целиком в руки австрийцев. В первой половине сентября он произвел попытку охватить правый фланг русских. 14-22 сентября, в районе Луцка, русская 8-я армия Брусилова произвела крайне удачную контр-атаку. 4-я австрийская армия бездарного эрцгерцога Иосифа-Фердинанда была разбита наголову. Австрийцы не только не смогли отправить на сербский фронт VI и XVII корпуса, как у них было условлено с германским командованием, но были вынуждены обратиться с просьбой о германской помощи. Группе Герока, двинутой во фланг русским из Полесья и составленной, главным образом, из XXIV германского резервного корпуса, удалось морально воздействовать и остановить наступление Брусилова. Бои здесь затянулись до 23 октября. Наша контр-атака дала нам до 70 тыс. пленных.

Эти успешные для русских конечные операции к северу и югу от Полесья свидетельствуют, что германское командование своих целей не достигло. Австрийцы после летней кампании 1915 года нуждались не в меньшей, а в большей поддержке германских дивизий, чем до нее. Средства опустошенной территории, занятой немцами, едва-ли окупали расходы по ее оккупации, по постройке новых железных дорог, по ремонту всего разрушенного русскими при отступлении. Концы подвоза до германского фронта стали много длиннее, чем раньше, железнодорожная сеть слабее, и возможность таких маневров на железнодорожных рельсах, как раньше, исключалась. Зимой 1915-1916 гг. Германия пережила жесточайший угольный и транспортный кризис - отчасти оттого, что своим углем и подвижным составом Германии приходилось теперь обслуживать Польшу, Литву и Белоруссию. Выигрыш, таким образом, был довольно сомнительный, потерю же в 1915 году времени и сотен тысяч германских солдат на русских полях впоследствии на западном фронте наверстать не удалось.