КалейдоскопЪ

Наступление 9-й армии

Войска 9-й русской армии ген. П. А. Лечицкого, как и 8-я армия, получили задачу главного удара. Конечно, этот удар не мог обладать той мощью, что была сосредоточена в 8-й армии, но штаб фронта и Ставка придавали весьма важное значение наступлению 9-й армии. Подразумевалось, что успешная атака может подвигнуть Румынию к вступлению в войну на стороне Антанты, о чем к этому времени уже имелись предварительные договоренности.

К началу наступления русские войска 9-й армии насчитывали 165 000 чел. при 495 орудиях против 110 000 чел. при 500 орудиях 7-й австрийской армии ген. К. фон Пфлянцер-Балтина. Того самого генерала Пфлянцер-Балтина, теоретические взгляды которого на методику ведения оборонительных боев на укрепленных позициях Восточного фронта были столь блестяще развеяны в пыль русскими солдатами Юго-Западного фронта в мае 1916 года. Как видно, русские даже уступали врагу в артиллерийском отношении. При этом генерал Лечицкий имел всего сорок семь тяжелых орудий против ста пятидесяти у врага.

Австрийцы обращали особенное внимание на оборону своего южного участка, где позиции упирались в австро-румынскую границу. Помимо обеспечения южного участка всего Восточного фронта, австрийцам приходилось еще учитывать и Румынию, все более склонявшуюся к намерению вступить в войну на стороне Антанты. Также неприятель стремился удержать в своих руках Черновцы, что еще более сковывало его действия, однако мощная артиллерия придавала устойчивость обороне.

Австрийские позиции располагались на высотах, командующих над местностью. Прорыв русских между ними практически исключался без предварительного овладения этими высотами, представлявшими собой сильно укрепленные узловые участки оборонительной системы 7-й австрийской армии. С другой стороны, как сообщает генерал-квартирмейстер 9-й армии А. К. Кельчевский, «невыгода позиции для австрийцев заключалась в том, что она представляла большой входящий угол (для нас – исходящий). В случае успешной атаки в исходящий угол мы резали их армию пополам, угрожая тылу обеих половин»[95].

Австрийские проволочные заграждения напротив войск 9-й армии местами доходили до шестидесяти девяти рядов. Большая часть проволочных заграждений была электрифицирована, для чего в Залещиках австрийцами была построена электростанция ценой в три с половиной миллиона русских рублей. Для штурма такой позиции требовалась мощная артиллерийская поддержка, чего в 9-й армии как раз и не хватало. Представляется не совсем понятным, почему на этом участке фронта Ставка не сосредоточила большее количество артиллерии из своего резерва, раз уж 9-й армии поручалась столь важная миссия. Возможно, дело в том, что Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего ген. М. В. Алексеев вообще не сочувствовал идее сотрудничества с румынами, считая мощь румынских вооруженных сил раздутой и неспособной к условиям современной войны.

Главный удар войск 9-й армии приходился в направлении деревни Доброноуц силами 11-го армейского корпуса ген. графа М. А. Баранцова. При этом, для усиления мощи удара под единым командованием, командарм-9 влил (оперативное подчинение на время прорыва) в состав 11-го корпуса войска 12-го корпуса, сделав, таким образом, ударную часть двойного состава. Три полнокровные пехотные дивизии общей численностью в сорок пять тысяч активных штыков – 11-я (ген. М. Л. Бачинский), 19-я (ген. А. Д. Нечволодов), 32-я (ген. А. С. Лукомский) – должны были одним сокрушительным ударом прорвать неприятельские укрепленные позиции. При 11-м корпусе в качестве резерва находился знаменитый Текинский конный полк.

Командующий 9-й русской армией ген. П. А. Лечицкий

Именно здесь, на участке предполагаемого главного удара, ген. П. А. Лечицкий сосредоточил почти всю свою тяжелую артиллерию. Общее же число артиллерийских орудий, сосредоточенных на участке в три с половиной версты для прорыва у Доброноуц, насчитывало 138 легких пушек, 24 гаубицы, 24 тяжелых орудия. Артиллерийская подготовка длилась восемь часов.

Ударную группу непосредственно поддерживал 12-й армейский корпус ген. Н. Н. Казнакова: 12-я (ген. Г. Н. Вирановский) и 19-я (ген. А. Д. Нечволодов) пехотные дивизии. В то же время, 33-й (ген. К. А. Крылов) и 41-й (ген. Л. Н. Белькович) армейские корпуса при поддержке Сводного корпуса сковывали противника по фронту. Несмотря на то что 9-я армия также наносила один из главных ударов, пусть и несколько меньшего масштаба, нежели 8-я армия, 3-й кавалерийский корпус ген. Ф. А. Келлера, лучшего русского кавалерийского начальника, остался в пассивном положении, находясь в обороне напротив Черновиц.

Учитывая особенности построения неприятельской обороны, командарм-9 предписал своим войскам произвести внезапный удар из выстроенного плацдарма, сблизившего русские позиции с вражескими укреплениями до расстояния в сто – сто пятьдесят метров. Также предусматривалась газобаллонная атака: нельзя было рисковать на мелочах. Чем больше таких мелочей находилось в руках русских, тем большие шансы на успех получал непосредственно сам прорыв. Расположение выдвигаемых вперед плацдармов в 9-й армии скрывалось самым тщательным образом. Как свидетельствует А. И. Верховский, «в 9-й русской армии при подготовке атаки в 1916 году были в каждой части установлены должности коменданта поля, с особой командой, которые обязаны были, во-первых, никого не выпускать на открытое место с тем, чтобы усиленное движение начальников, разведчиков, съемщиков и т. п. не открыло врагу начало подготовки. А во-вторых, при помощи наблюдения с воздушных шаров они были обязаны убеждаться в том, что все войска и их тыл хорошо замаскированы, и воздушный наблюдатель врага не сможет по изменившемуся виду местности открыть подготовку к атаке»[96].

22 мая дивизии 11-го армейского корпуса, после шестичасовой артиллерийской подготовки, подготовленной одним из выдающихся русских артиллеристов полковником В. Ф. Киреем, бросились в наступление. Блестящая боевая работа русской артиллерии, как и во всех армиях Юго-Западного фронта, прокладывала дорогу рвущейся вперед пехоте. Как пишет один из офицеров-эмигрантов: «Совместная работа с пехотными начальниками, тщательно продуманная, детально разработанная, опиравшаяся на опыты и выводы крупных артиллерийских боев и прорывов, как нашего, так и Западного фронтов, позволила создать полковнику Кирею тот стройный план действий артиллерийских сил, который так себя высоко оправдал в день наступления 22 мая»[97].

В первый же день наступления войска 9-й армии взяли 11 640 пленных, 14 орудий и 18 пулеметов, однако высота 458, бывшая ключом к Буковине, задержала всю армию на целых шесть дней, до 28-го числа[98]. Кроме того, австрийцы производили непрестанные контратаки, пользуясь численным равенством в силах и географическими выгодами местности. Поэтому русские поспешили закрепиться на завоеванной неприятельской позиции и подготовить перегруппировку для нового броска вперед.

Командарм-9 был одним из немногих высших российских командиров, что старался реагировать на изменения в тактике ведения боя, в том числе и в ходе уже начавшейся операции. Иначе было нельзя: если ты желал победить, то должен был приспосабливать складывающуюся обстановку к своим нуждам и к возможностям вверенных тебе войск. В эти дни изданная по войскам 9-й армии инструкция гласила: «Каждый солдат должен твердо знать, что, захватив первую линию, он должен обязательно продвинуться вперед до следующего выгодного рубежа, залечь и открыть огонь»[99].

Бои за высоты на первой и частично второй линиях неприятельской обороны затянулись на целую неделю. Только 29 мая части 41-го (74-я (ген. П. Д. Шипов) и 3-я Заамурская пограничная (ген. Е. М. Осипов) пехотные дивизии), 12-го и Сводного (82-я (ген. М. Н. Промтов) и 103-я (ген. И. К. Сарафов) пехотные дивизии) корпусов, после новой артиллерийской подготовки, мощным ударом смяли всю австрийскую оборону между Онутом и Доброноуцем. Преодоление рубежа реки Прут – сорок метров в ширину и четыре метра в глубину, с взорванными мостами, с заполнившимися весенним половодьем бродами – было нелегким делом. Потребовалась перегруппировка, суть которой заключалась в переводе относительно свежих частей 33-го армейского корпуса на острие удара. В ходе Доброноуцкого сражения 7-я австрийская армия была разорвана на две части, что давало русским возможность безостановочного продвижения в образовавшуюся брешь.

Только в один этот день войска ген. П. А. Лечицкого захватили в качестве трофеев одного генерала, триста сорок семь офицеров и восемнадцать тысяч солдат, десять орудий. В ходе развития прорыва трофеи русской 9-й армии возросли до сорока тысяч пленных и пятидесяти орудий. Но отсутствие кавалерии не позволило развить успех. Так, 3-й кавалерийский корпус (10-я кавалерийская ген. В. Е. Маркова и 1-я Терская казачья ген. В. И. Голощапова дивизии) безуспешно штурмовал Черновцы, 1-я Донская казачья дивизия ген. П. И. Грекова удерживала левый фланг 33-го армейского корпуса. Кавказская Туземная («Дикая») конная дивизия ген. князя Д. П. Багратиона, переданная из 7-й армии, стояла в резерве.

Противник, прикрывшись арьергардами, как и в 1914 году, вновь ушел. В это же время конкомкор-3 граф Ф. А. Келлер, чьи войска обеспечивали южный фланг всего Юго-Западного фронта, безуспешно пытался взять штурмом Черновцы прямыми атаками спешенных кавалеристов. Но 3-й кавалерийский корпус имел всего несколько конных батарей, так что ничуть не странно, что части генерала Келлера не смогли самостоятельно взять города, который пал сам собой после выхода русской пехоты в тыл австрийскому гарнизону лишь 5 июня. Первым в Черновцы ворвалась рота Новоузенского пехотного полка капитана Самарцева.

Германские окопы

Отступавшие австрийцы разделились на две части – группа ген. Р. фон Кревеля и группа ген. З. фон Бенигни унд Мюльденберга, – расходясь в западном направлении на Коломыю и на юг, к Черновцам. Такое разделение вытекало из характера местности, вынуждавшей существенно поредевшие австро-венгерские войска дробиться на разрозненные группировки. Потери 7-й австрийской армии были несколько меньшими, нежели в совершенно раздавленной 4-й австрийской армии под Луцком, но все равно громадными. Например, к 30 мая входившие в состав группы генерала Бенигни соединения имели следующее число бойцов: 24-я пехотная дивизия – 3500 чел., 72-я пехотная бригада – 2100 чел., 30-я пехотная дивизия – 3500 чел., группа из 42-й и 51-й гонведных дивизий и 5-й пехотной дивизии – 5200 чел.

Неудивительно, что именно в 7-ю австрийскую армию была направлена германская 105-я пехотная дивизия, находившаяся в Македонии. Одновременно с этим начальником штаба 7-й армии был назначен немец – генерал-майор Г. фон Сект (будущий создатель германского рейхсвера). Оценив обстановку, генерал Сект сообщил австрийскому главнокомандующему ген. Ф. Конраду фон Гётцендорфу, что если своевременная переброска пехотных подкреплений невозможна, то должна «быть немедленно подвезена тяжелая артиллерия. Убывающая сила пехоты может быть возмещена только улучшением артиллерийской поддержки. Сознание превосходства артиллерии противника здесь чрезвычайно распространено и должно подавляюще действовать на войска».

30 мая противник отошел за реку Прут. Теперь неприятель закреплялся на тыловых позициях, оставив все три линии обороны в руках русских. За следующие два дня наступления русская 9-я армия продвинулась в центре на пятьдесят километров и стала заворачивать фланг австрийцев, оборонявшихся по Пруту и в Черновцах. Поражение австрийцев, напомним, протекало в условиях, когда австрийцы имели численное равенство с русскими в живой силе и превосходство в огневой мощи артиллерийских батарей, особенно тяжелых.

В тот момент, когда 7-я австрийская армия оказалась под угрозой полного уничтожения, политика взяла верх над стратегией. 2 июня начальник штаба Юго-Западного фронта ген. В. Н. Клембовский со ссылкой на мнение главкоюза предложил командарму-9 перенести удар на юго-запад. Тем самым войска 9-й армии должны были наступать не далее за реку Серет, чтобы способствовать продвижению соседней 7-й армии, а отбросить врага на румынскую территорию. Это предложение соответствовало и настроениям в штабе 9-й армии, где думали о неудачных ударах кавалеристов по Черновцам. В итоге генерал Лечицкий прислушался к предложениям штаба фронта и бросился на Черновцы, еще более расходясь с 7-й армией ген. Д. Г. Щербачева в смысле объединения совместных усилий.

Вслед за отходившей южной группой 7-й австрийской армии бросился Сводный корпус ген. М. Н. Промтова в составе 82-й (сам же генерал Промтов) и 103-й (ген. И. К. Сарафов) пехотных дивизий. В качестве маневренной группировки войска генерала Промтова действовали бок о бок с 3-м кавалерийским корпусом. 10 июня русские ворвались в Сучаву, окончательно разгромив отходившую австрийскую группировку. Трофеями стали двадцать семь офицеров, более тысячи солдат и двадцать семь пулеметов. В тот же день русские кавалеристы заняли Кымполунг, где в плен угодило шестьдесят офицеров, три с половиной тысячи солдат и одиннадцать пулеметов.

Однако наступление 9-й армии было также приостановлено. Такое решение позволило отступавшей северной группе 7-й австрийской армии перевести дух за линией реки Серет. Напор русской 9-й армии на неприятеля возобновился только ближе к середине июня. Выход группы армий, преодолевших оборонительный фронт противника, на маневренный простор побуждал командование развить успех постановкой задач стратегического характера.

Только маневр на окружение и активные высокоманевренные действия на равнине могли размазать австро-венгерские вооруженные силы в пыль и окончательно сломать возможности Двуединой монархии к дальнейшему участию в военных действиях. Как показано выше, Юго-Западный фронт имел несколько вариантов достижения подобной победы. Одним из таких вариантов мог стать и перенос наступательных усилий войск 9-й армии на северо-запад, чтобы начать сминать весь австрийский фронт с южного фаса. То есть этим маневром заодно достигалось и взаимодействие 9-й армии с частями 11-й и 7-й армий.

Но здесь политика взяла верх над стратегией: чтобы втянуть Румынию в войну, на чем особенно настаивала Франция, армия ген. П. А. Лечицкого была отправлена в Карпаты. Нельзя не сказать и о том, что данная миссия была выполнена русскими. Так, ген. Э. фон Фалькенгайн ставит вступление Румынии в войну в прямую зависимость от результатов Брусиловского прорыва. Он пишет: «Окончательный переход Румынии на сторону Антанты был вызван событием, которое не было и не могло быть предвидено, а именно: разгромом австро-венгерского фронта летом 1916 года со стороны противника, конечно, не имевшего в обстановке восточного театра явного перевеса в силах»[100].