КалейдоскопЪ

Воскресенье, 30 августа 1914 г.

Сегодня утром, войдя в кабинет Сазонова, я поражаюсь его мрачным и напряженным видом:

– Что нового? – говорю я ему.

– Ничего хорошего.

– Дела плохи во Франции?

– Немцы приближаются к Парижу.

– Да, но наши войска целы и их моральное состояние превосходно. Я с уверенностью жду, что они повернутся лицом к неприятелю… А сражение при Сольдау?

Он молчит, кусая губы, мрачно глядя. Я спрашиваю:

– Неудача?

– Большое несчастье… Но я не имею права говорить вам об этом. Великий князь Николай не хочет, чтобы эта новость стала известной раньше, чем через несколько дней. Она и так распространилась слишком быстро и широко, потому что наши потери ужасны.

Я спрашиваю у него некоторые подробности. Он утверждает, что у него нет никаких точных сведений.

– Армия Самсонова уничтожена. Это – все, что я знаю.

После некоторого молчания он продолжает простым тоном:

– Мы должны были принести эту жертву Франции, которая показала себя такой верной союзницей.

Я благодарю его за эту мысль. Затем, несмотря на большую тяжесть, которая лежит и у него, и у меня на сердце, мы переходим к обсуждению текущих дел.

В городе никто еще не подозревает о несчастья при Сольдау. Но непрерывное отступление французской армии и быстрое продвижение немцев на Париж возбуждают в публике самые пессимистические предположения. Вожаки распутинской клики заявляют даже, что Франция скоро будет принуждена заключить мир. Высокопоставленному лицу, которое повторяет мне эту клевету, я отвечаю, что характер государственных людей, которые только что приняли власть, не позволяет останавливаться хоть на одно мгновение на таком предположении, что, к тому же, дело еще далеко не проиграно и что день победы, может быть, близок.