КалейдоскопЪ

Воскресенье, 6 мая 1917 г.

Беседа с крупным металлургистом и финансистом Путиловым; мы обмениваемся мрачными прогнозами на счет неизбежных последствий настоящих событий.

-- Русская революция, -- говорю я, -- может быть только разрушительной и опустошительной, потому что первое усилие всякой революции направлено на то, чтобы освободить народные инстинкты; инстинкты русского народа по существу анархичны... Никогда я не понимал так хорошо пожелания Пушкина, которое внушила ему авантюра Пугачева: "Да избавит нас бог от того, чтобы мы снова увидели русскую революцию, дикую и бессмысленную".

-- Вы знаете мой взгляд на это. Я полагаю, что Россия вступила в очень длительный период беспорядка, нищеты и разложения.

-- Вы, однако, не сомневаетесь, что Россия, в конце концов, опомнится и оправится?

Серьезно помолчав, он продолжает с странно сверкающим взглядом:

-- Господин посол, я отвечу на ваш вопрос персидской притчей... Была некогда на равнинах Хороссана великая засуха, от которой жестоко страдал скот. Пастух, видя, как чахнут его овцы, отправился к известному колдуну и сказал ему: "Ты такой искусный и могущественный, не мог ли бы ты заставить траву снова вырасти на моих полях?" -- "О, ничего нет проще!-- отвечал тот. -- Это будет тебе стоить лишь два тумана". Сделка сейчас же была заключена. И волшебник тотчас приступил к заклинаниям. Но ни на завтра, ни в следующие дни не видно ни маленького облачка на небе; земля все больше высыхала; овцы продолжают худеть и падать. В ужасе пастух возвращается опять к колдуну, который расточает ему успокоительные слова и советы на счет терпения. Тем не менее, засуха упорно держится; земля становится совершенно бесплодной. Тут пастух в отчаянии опять бежит к колдуну и со страхом спрашивает его: "Ты уверен, что заставил траву вырасти на моих полях?" -- "Совершенно уверен; я сто раз делал вещи гораздо более трудные. Итак, я тебе гарантирую, что твои луга снова зазеленеют... Но я не могу тебе гарантировать, что до тех пор не погибнут все твои овцы".