КалейдоскопЪ

Дарданеллы

2 января 1915 года Китченер получил просьбу великого князя Николая организовать диверсию, которая могла бы облегчить нажим турок на русскую армию на Кавказе. Китченер полагал, что для этого не удастся добыть войск, и предлагал провести морскую демонстрацию в Дарданеллах. Черчилль же, исходя из более широких стратегических и экономических выгод такой операции, предложил попытаться силой проложить дорогу через пролив. Его морские советники хотя и не проявили энтузиазма, но и не воспротивились этому предложению, и в ответ на телеграмму тогдашний адмирал Карден представил проект планомерного овладения турецкими фортами и очистки минированных полей Дарданелл. С помощью французов собрали флот преимущественно из устаревших судов, которые после предварительной бомбардировки 18 марта вошли в пролив. Но на минах погибло несколько судов, и от продолжения попытки отказались.

Оценка этих действий все же остается спорной: повторение этой операции могло и увенчаться успехом. Огнеприпасы турок были истощены, и в этих условиях можно было преодолеть минированное поле. Все же новый командующий морскими силами адмирал де Робек отклонил предложение о возобновлении такой попытки, если только при этом не будет обеспечена действительная поддержка войсками.

Примерно за месяц до этого военный совет принял решение о проведении совместного удара морскими и сухопутными силами и начал отправку необходимых для этого войск, поставив во главе их Яна Гамильтона. Но хотя военные авторитеты и пошли на этот новый план, они страшно медлили с выделением необходимых сил, и даже тогда, когда присылались крайне недостаточные количества войск, потребовалась еще отсрочка операции на несколько недель и задержка войск в Александрии, чтобы пересортировать их и отправить дальше в таком порядке, как это нужно было для тактических действий.

Хуже всего – эта нерешительная политика исключала всякую возможность внезапности, что было крайне необходимо при высадке на почти неприступном побережье. К моменту предварительной бомбардировки (в феврале 1915 года) на берегу пролива находились только две турецких дивизии. К моменту морской атаки (в марте) они уже выросли до четырех, а когда Ян Гамильтон оказался наконец в состоянии приступить к высадке, их было уже восемь. Противопоставить им он мог четыре британских дивизии и одну французскую, значительно уступавшие в численности противнику. Обстановка же была такой, что присущее обороне превосходство над наступлением усиливалось естественными трудностями местности. Численная слабость этого отряда и задача, поставленная ему – помочь проходу флотилии, заставили Яна Гамильтона наметить высадку на Галлиполийском полуострове, отдав ему предпочтение перед материком или азиатским побережьем. Вдобавок скалистая линия побережья вообще ограничивала число пригодных для десанта мест.

25 апреля Гамильтон предпринял первое наступление на южной оконечности полуострова у мыса Хеллес, а австралийцами и новозеландцами – у Габа-Тепе, вверх по побережью. Французы в виде диверсии произвели временную высадку в Кум-Кале на азиатском побережье. Благодаря нерешительности турок британцы смогли овладеть несколькими кусочками земли на взморье, усеянном проволокой и поливаемом огнем пулеметов. Но преимущество тактической внезапности оказало свое влияние только вначале, а затруднения с подвозом войскам всего необходимого были огромны, так как турки удержали в своих руках господствующие высоты и могли подтягивать сюда свои резервы.

Отряду удалось держаться на двух захваченных ими сначала складках местности, но войска не смогли развить своего успеха. Наступил застой позиционной войны. Солдаты не могли идти вперед, а национальная гордость не позволяла им идти назад.

В июле британское правительство решило послать еще пять дивизий, чтобы усилить уже имевшиеся на полуострове семь дивизий. К тому времени, когда они прибыли, силы турок в этом районе возросли уже до пятнадцати дивизий. Ян Гамильтон решился на двойной удар от Габа-Тепе, а также на новую высадку в бухте Сувла, в нескольких милях севернее, чтобы разъединить противника в центре полуострова и захватить высоты, командующие над перешейком. Он обманул турецкое командование, и 6 августа добился внезапности. Увы, первый удар не удался, а при втором из-за неопытности войск, а главным образом из-за инертности и нерешительности командования была упущена блестящая возможность развить успех. Действительно, в течение 36 часов (пока не подошли резервы) дорогу наступающим преграждали всего лишь полтора турецких батальона. Энергичные новые командиры (которых Ян Гамильтон запрашивал еще раньше) были высланы, когда возможность успеха была уже упущена. Британцы опять были приговорены к цеплянию за складки местности на взморье, а когда начались осенние дожди, испытания их еще больше увеличились.

Правительство потеряло веру в успех этой операции и стояло за отступление, но боязнь морального эффекта этого отхода оттягивала их решение. Запросили мнение Яна Гамильтона, а когда тот высказался за продолжение операции (он все еще не терял надежды), он был сменен Карлом Монро, который немедленно стал требовать эвакуации. Решение было принято им изумительно быстро. Монро посетил в одно утро АНЗАК,[31] бухту Сувла и мыс Хеллес, не идя дальше взморья, а его начальник штаба сидел в это время на борту, набрасывая указания для эвакуации. Правильно сказал Черчилль: «Пришел, увидел… сдался».

Китченер вначале отказался санкционировать отход и поспешил в Галлиполи сам, чтобы выяснить обстановку на месте. Правительство было очень обрадовано его отъездом; оно надеялось использовать его отсутствие, чтобы сменить его. Большинство коалиционного кабинета сходилось в недовольстве его скрытностью и его управлением, хотя вопрос эвакуации Галлиполи вызывал разногласия. Бонар-Лоу, лидер консервативной партии, занял непримиримую позицию в обоих этих вопросах. Премьер-министр меньше боялся протеста общественного мнения против отставки Китченера, чем ухода Бонар-Лоу из парламента. Во власти таких настроений он согласился на требование Бонар-Лоу об эвакуации и исключении Черчилля из военного комитета кабинета. Таким образом фактически вопрос эвакуации был решен еще до приезда Китченера в Галлиполи. Свежая волна мнений в Англии, безусловно, оказала свое влияние и на него, и когда возобновленное предложение о новом десанте у Александретты было отклонено военным комитетом, он резко переменил свое мнение и согласился на эвакуацию.

Парадоксально, что теперь, в последней фазе решения этого вопроса, уже флот пытался не допустить эвакуации. Де Робек, с марта хладнокровно сопротивлявшийся всяким подталкиваниям к дальнейшим морским атакам, был теперь сменен адмиралом Вемиссом, который не только возражал против эвакуации, но предлагал план «форсировать пролив и удержать его в течение неопределенного периода». Уверенность в возможность этого разделял с ним и командор Кейес. Предложение это было сделано слишком поздно. Оппозиция в Англии была теперь слишком сильна.

Во исполнение приказаний свыше, в ночь на 18 декабря на всем фронте, от бухты Сувла до АНЗАКа, начался отход войск; на Хеллесе войска отступили 8 января. Эвакуация была проведена без всяких потерь, являя собой пример мастерской организации и взаимодействия и служа одновременно наглядным доказательством большого удобства таких операций в современной войне. Последней насмешкой судьбы было то, что Монро и его начальник штаба, не принимавшие никакого участия в искусном проведении эвакуации, получили за нее высокие награды. На этом был спущен занавес над здравым и далеко идущим планом, загубленным цепью ошибок при его выполнении – ошибок, не превзойденных даже британской историей.