КалейдоскопЪ

Поглощенная Румыния

Румыния вступила в войну 27 августа 1916 года, а падение Бухареста, последовавшее 6 декабря 1916 года, ознаменовало фактическое прекращение ее участия в войне – и неуместность ликования, которым было встречено ее вступление в войну на стороне союзников. Кампания эта менее известна и изучена, чем другие кампании мировой войны. Между тем она представляет собой особый интерес и заслуживает гораздо большего внимания, чем это ей уделялось, так как в ней с особенной яркостью выявляются основная слабость союзников и сила германцев – зло, присущее коалиционной системе ведения войны, по сравнению с сосредоточением усилий и экономией сил, вытекающими из единства управления.

Но не только в этом вся поучительность кампании. Есть и другие уроки, имеющие большую практическую ценность, так как они легче поддаются использованию. Здесь выявилась обманчивость числа, вследствие чего сильно потрепанное изречение Наполеона «Бог на стороне больших батальонов» получило в данном случае противоречие, основанное на принципе превосходства качества над количеством. Еще раз сочетание превосходящей ударной мощи с превосходящей подвижностью уничтожило армию, которая все свои упования возлагала исключительно на количество «живого мяса».

Более того, быстрое (всего за 3 месяца) завоевание Румынии заслуживает особого внимания и изучения именно со стороны британцев, так как это была преимущественно маневренная война, проводимая в трудных естественных условиях (и топографических, и климатических), для действия в которых небольшая британская армия обучается и действовать в которых она должна быть готова.

В течение первых лет войны общественное мнение в Румынии постепенно укреплялось в смысле вступления в войну на стороне союзников. Ионеску и Филиппеску встретили мощную поддержку в желании румынского народа избавить своих соотечественников в Трансильвании от иностранного управления – значительно более тяжелого и гнетущего, чем то, которому подверглась Эльзас-Лотарингия. Летом 1916 года яркий, но, как нам теперь известно, искусственный успех наступления русских под руководством Брусилова толкнул Румынию сделать решительный шаг в бездну.

Пожалуй, для Румынии было выгоднее объявить войну раньше – когда Сербия представляла собой активную силу, а Россия фактически была таковой. Два года выжидания удвоили румынскую армию, но фактически уменьшили относительную ее эффективность, так как с одновременным развитием у противника под давлением горького опыта, огневых средств и оборудования изолированность Румынии и неспособность ее военного руководства мешали превращению ее армии из плохо вооруженной милиции в современную вооруженную силу.

Румынская пехота не имела автоматических винтовок, противогазов, газового оборудования и окопных мортир. Пулеметов было мало: в 10 активных дивизиях имелось только обычная довоенная пропорция – 2 пулемета на батальон, а из 13 новых дивизий 8 вовсе не имели пулеметов. Артиллерия румынской армии была неоднородна, а авиация незначительна.

К моменту вступления Румынии в войну она имела только шестинедельный запас огнеприпасов. Взрыв арсенала в Бухаресте уничтожил 9 000 000 патронов, а союзники Румынии не сдержали своего обещания – доставлять ей ежедневно 300 тонн огнеприпасов. Громоздкость дивизий румынской армии плюс невысокое качество ее офицерского корпуса сами по себе уже являлись препятствием к маневренным действиям.

Стратегическое положение Румынии представлялось другим источником ее слабости. Территория Румынии имела вид перевернутой латинской буквы L, причем нижний участок – Валахия – был зажат между Трансильванией и Болгарией. Более того, протяжение границ Румынии совершенно не соответствовало глубине страны; Румыния страдала от ограниченного числа рокадных железнодорожных линий, а столица ее находилась всего лишь в 30 милях от болгарской границы. Далее, у Румынии на другой стороне Дуная, в Добрудже, имелась полоска местности, которая представляла собой удобный путь для вторжения противника.

Эти внутренние и географические недочеты усиливались разноречивыми советами союзников о том, как Румынии действовать. Британский Генеральный штаб одобрял наступление в южном направлении против Болгарии – наступление, которое могло бы раздавить вооруженные силы болгар между румынской и салоникской армиями. Русские настаивали на наступлении в западном направлении, которое могло бы находиться в более тесном взаимодействии с их наступлением в Буковине. Политические и моральные преимущества наступления в Трансильванию заставили румын остановиться на втором решении, и как ни было горько их поражение, безумие этого их решения не было уже так велико, как это утверждали критики.

Территория Болгарии представляла собой много препятствий для успешного вторжения столь дефективного инструмента, каким оказалась румынская армия, и болгары имели в своем распоряжении много свободного места, чтобы подорвать энергию Саррайля, двинувшись ему навстречу.

С другой стороны, мы теперь знаем, что более быстрое вторжение румын в Трансильванию поставило бы австро-германцев в тяжелое положение, особенно тогда, когда им, к несчастью, дали возможность перевести дух, так как германцы почти выбились из сил в попытках наскрести войска для этого нового фронта. Ошибка Румынии была не столько в выборе цели наступления, как в неспособности ее быстро и мощно бить.

Наступление румын началось в ночь с 27 на 28 августа тремя колоннами, каждая в составе около 4 дивизий. Колонны эти двигались в северо-западном направлении через Карпатские перевалы. Замысел заключался в том, чтобы осью захождения сделать левый фланг, а правым флангом, когда будет достигнута долина Венгрии, зайти на запад, выровняв его на одну линию с левым. Три дивизии были оставлены для прикрытия Дуная и еще 3 дивизии на «заднем дворе» в Добрудже, куда русские обещали прислать одну кавалерийскую и две пехотных дивизии. Румыны рассчитывали, что русские пришлют им до 150 000 бойцов.

Медленное и осторожное наступление румынских колонн, задерживаемое плохими горными дорогами и мостами, разрушенными австрийцами, но не сопротивлением неприятеля, остановилось перед пятью слабыми австрийскими дивизиями, прикрывавшими границы, и позволило главному командованию противника подтянуть сюда пять германских и две австрийских дивизии и сосредоточить их по линии реки Марош, чтобы перейти в контрнаступление.

Во исполнение другой половины плана Фалькенгайна 2 болгарских дивизии (позднее должны были быть добавлены еще 2 дивизии) с германским отрядом и австрийским мостовым парком были подчинены Макензену. Войскам этим было поставлено задание занять Добруджу. Фалькенгайн добавляет, что были сделаны приготовления, чтобы «в изобилии снабдить армию Макензена таким оружием, которое до сих пор не знали румыны, – тяжелой артиллерией, минометами и ОВ».

Таким образом, вначале Румыния имела 23 дивизии против 7 дивизий противника, но через неделю она уже должна была иметь дело с 16 дивизиями противника. Ясно, что шансы на успех всецело зависели от быстроты ее действий.

В то время как румынские колонны ползли на запад, в Трансильванию, Макензен атаковал 5 сентября предместные укрепления Туртукая, разбив три румынских дивизии, прикрывавших фронт на Дунае. Обеспечив свой фланг, Макензен поспешил на восток, вторгшись в Добруджу. Это было сильным моральным ударом, так как стратегическим эффектом его явилось отвлечение румынских резервов, предназначенных для поддержки наступления в Трансильвании, причем наступление это было сорвано из-за отсутствия питающих его поддержек. А рассредоточение сил привело к тому, что румыны сделались повсюду слабы.

Таким образом, когда 18 апреля прибыл Фалькенгайн, чтобы руководить австро-германским наступлением в Трансильвании, он нашел, что движение румын вперед почти приостановилось, а колонны их разбросаны далеко друг от друга на фронте протяжением более 200 миль. Необходимо отметить, что Фалькенгайн был теперь сменен на должности главнокомандующего Гинденбургом (и Людендорфом), и руководство этой операцией было поручено бывшему главкому в виде компенсации.

Первым решением Фалькенгайна было сосредоточить большую часть своих сил против южной румынской колонны, которая пересекла перевал Ротер-Турм, а меньшей частью сдержать наступление других колонн. Даже учитывая превосходство разведки австро-германцев, он шел на большой риск и пережил много тревожных минут, пока успех, как это часто бывает на войне, стал уделом более смелого. Альпийский корпус, пройдя по горам в три дня 50 миль, обогнул южный фланг румын и принял участие в искусном маневре резервов, чтобы ударом в лоб отбросить румын от Сибиу (Германштадт) и заставить их отступить через горы.

Второй шаг Фалькенгайна был облегчен тем, что румынское главное командование слишком разбрасывалось. Оно позволило своей трансильванской армии бездействовать, а резервы от влекло для недолгой попытки форсировать Дунай в районе Рахово, чтобы ударить по тылу Макензена. Это позволило Фалькенгайну сосредоточить свои силы против центральной колонны румын в Брасове (Кронштадт), и 9 октября он уже ударил по тылу румын, но упустил при этом более заманчивую цель – окружить и разбить колонну противника, что открыло бы ему свободный путь в Румынию.

Неудача эта подвергла опасности весь план германцев и почти спасла Румынию. Пока перевалы через горы оставались в руках Румынии, войска ее стойко отражали все попытки австро-германцев прорваться сквозь хребет и заставляли противника поджидать подкреплений. Попытка Фалькенгайна быстро зайти несколько южнее и проложить себе дорогу через перевалы Вулкан и Чурдук тоже была сломлена румынами, а начинавшийся снегопад вот-вот должен был приостановить операции, когда в последнюю минуту противник сосредоточил все свои силы и между 11 и 17 ноября в том же самом месте прорвался.

Быстро последовавшее преследование через долины Валахии отбросило румын назад, на линию Трансильванских Альп.

Отступление это явилось сигналом для следующего момента этого искусно разработанного и координированного плана; Макензен, оставив небольшой отряд, чтобы удерживать северную часть Добруджи, оттянул главное ядро своих сил на запад к Оистову, где 23 ноября он форсировал Дунай и автоматически обошел фланг румынского фронта по линии реки Альт.

Быстрый и хорошо задуманный контрудар румын, вдохновителем и инициатором которого являлся генерал Персон (новый румынский начальник Генерального штаба), некоторое время серьезно угрожал войскам Макензена; даже охват их фланга почти удался. Но когда контрудар этот был отражен, то охватывающий натиск Макензена и Фалькенгайна оказался не под силу для последних отчаянных попыток румын сопротивляться на линии Аргес, и 6 декабря австро-германцы вступили в Бухарест. Преследование быстро оттеснило румын и русских (действия которых в Добрудже оказались безрезультатными) на линию от Серета до Черного моря. Большая часть Румынии с ее плодородными и нефтеносными землями оказалась в руках противника. Румынская армия была разбита, а союзники Румынии получили моральный удар, значительно более сильный, чем любые материальные выгоды, на которые можно было рассчитывать в итоге вступления румын в войну.

Для военной истории эта короткая кампания представляет собой наглядное доказательство того, что люди не значат больше, чем машины. Наоборот, лучшая машина, управляемая лучшим человеком – командиром, может свести на нет ценность «больших батальонов». Оружие и подготовка значат несоизмеримо больше, чем только численность.