КалейдоскопЪ

Крушение России

Временное понижение боеспособности французской армии было еще не самым худшим из ряда несчастий, которые в совокупности свели на нет наступление Антанты в 1917 году. Паралич России – вначале частичный, а затем и полный – был потерей, которую в течение долгих месяцев не могло возместить даже вступление в войну Америки. И прежде чем удалось восстановить равновесие, западные союзники России были на волосок от гибели.

Непомерные потери, которые несла Россия, явившиеся следствием недостатков ее военной машины, а также ее самопожертвование ради союзников, подорвали моральный дух армии сильнее, чем ее физическую выносливость. Революция вспыхнула в марте, внешне – против порочного окружения царя, но в глубине таились более серьезные причины. Царь был вынужден отречься от престола, и у кормила власти стало умеренное временное правительство, которое, однако, не смогло удержать власть в своих слабых руках. За неимением лучшего, временное правительство являлось временным суррогатом; в мае оно было сменено другим – более социалистическим по своим настроениям, руководимым Керенским.

Ратуя за всеобщий мир и заменив дисциплину системой контроля комитетов, более уместной в профсоюзе, чем на поле боя, Керенский воображал, что он сможет вести войска на врага только своими зажигательными речами.

На должности главнокомандующего Алексеева сменил Брусилов, и 1 июля русская армия одержала ряд начальных успехов против австрийцев, главным образом, в районе Станиславова. Но при встрече с действительным сопротивлением она сразу же остановилась, а контратака германцев мгновенно распылила русскую армию.

К началу августа русские были изгнаны из Галиции и Буковины, а австро-германские силы лишь по политическим соображениям остановились на границе России.

Со времени отъезда в 1916 году Гинденбурга и Людендорфа действительное руководство операциями на Восточном фронте осуществлял Гофман. Его умелое сочетание стратегии и политики много сделало, чтобы привести Россию к параличу и тем самым освободить германские войска для использования на западе. В сентябре германцы воспользовались случаем, чтобы испытать новые методы ведения артиллерийского огня для последующего использования во Франции. Внезапная атака германцев, возглавляемая Гютие, привела к захвату Риги, причем русские почти не оказали сопротивления. В следующем месяце несмотря на это, наметил на август «одиннадцатое сражение на Изонцо». 2-я армия Капелло захватила большую часть плато Байнзица к северу от Горицы, но длительные усилия не привели ни к каким дальнейшим результатам, и Кадорна после месяца борьбы был вынужден оборвать наступление. Наступление это так истощило сопротивление тщедушных австрийцев, что по словам Людендорфа «необходимо было решиться на атаку в Италии, чтобы не допустить крушения Австро-Венгрии».

Людендорфу приходилось решать трудную задачу: Россия еще не сложила оружие; фронт против нее и так уже сравнительно с его протяжением был занят слабо, британское же наступление во Фландрии не позволяло снять большое число войск с французского фронта. Людендорф смог наскрести только шесть германских дивизий, а боевые качества австрийских войск были ниже, чем когда-либо. Поэтому Людендорф пришел к выводу, что единственная возможность успеха заключается в том, чтобы наметить для удара особенно слабый сектор, обещавший простор для стратегического развития прорыва. Такие условия были найдены на секторе Тольмино (Тольмейн) – Капоретто.

24 октября после короткой артиллерийской подготовки удар был развит, и войска по западным склонам гор продвинулись вглубь Италии, угрожая итальянским силам как с юга, так и с севера. 28 октября наступление достигло Удине – местоположения раньше итальянской главной квартиры, а 31 октября – Тальяменто.

Не последней характерной чертой этого наступления был путь, которым оно было подготовлено, – путь моральной бомбардировки. В течение ряда месяцев противник пользовался пропагандой как средством подорвать дисциплину итальянской армии и ее волю к сопротивлению. И действие этой пропаганды нельзя преуменьшать. Наиболее серьезной, как это было и у французов в апреле, оказалась пропаганда, поставляемая стратегией измора, применяемой итальянским командованием. Стратегия эта утомила войска своими ограниченными результатами, достигаемыми ценою неограниченных потерь.

Но результат наступления оказался неожиданным и для Людендорфа. Он со своими слабыми силами не рассчитывал на такие далекие цели. Теперь же о них можно было не только мечтать. Во время развертывания прямого преследования Людендорф, хотя и с опозданием, пытался с левого фланга перебросить войска к армии Конрада, которая с севера примыкала к венецианскому участку. Но попытка эта была сорвана недостаточностью железных дорог. И все же Кадорну, центр которого был прорван, спасли только фланги, постепенно отступившие на линию реки Пиаве и прикрывшие Венецию. Однако в руках противника осталось 250 000 пленных.

В тот же день Диаз сменил Кадорну в должности главнокомандующего. Союзники Италии начали стремительно подбрасывать ей подкрепления: два корпуса – один британский и один французский. 5 ноября политические и военные вожди Антанты собрались в Рапалло на совещании. Здесь было решено создать союзный совет в Версали и – как конечный результат – единое командование.

Противник оторвался от своих тылов, и итальянцам, подстегнутым угрозой родине, удалось удержать в своих руках линию Пиаве, несмотря на ряд штурмов. Энергичные попытки Конрада обойти их левый фланг у Трентино также не удались. К началу сентября британцы и французы, ожидавшие в резерве на случай нового прорыва, двинулись вперед, чтобы занять уязвимые секторы, но атака была возобновлена только на севере, а 19 декабря, с первым снегом, она окончилась.

Хотя Капоретто было поражением Италии, оно же явилось для нее и оздоровлением. После некоторого периода восстановления сил и укрепления, Италия реабилитировала себя у Витторио-Венето.