КалейдоскопЪ

Аррас, апрель 1917 года

9 апреля 1917 года британские армии во Франции начали то, что они считали последней и решающей кампанией мировой войны.

Для обыкновенного наблюдателя этот день казался как бы счастливым контрастом всем предыдущим наступлениям. Однако и он оказался лишь миражом в бесплодной пустыне военных усилий.

Корни Аррасского наступления глубоко заложены в боях на Сомме 1916 года. Стратегическая концепция этого наступления вытекала из Соммы, так как в связи с другими атаками, мертворожденными или безвременно погибшими, намеченными на весну 1917 года, это была попытка сломить мощь Германии и истощить ее запас людской силы. Считалось, что лишь наступление зимы помешало осуществить это на Сомме. Стратегическая неудача Аррасского наступления частично вытекала из обстановки, сложившейся после Соммы, отчасти же обязана неспособности старшего командования забыть непроизводительные методы действий, применявшиеся ими на Сомме.

План наступления у Арраса зародился еще во время Соммы. В июне 1916 года план, известный под названием «Блеревильского проекта», был разработан для удара в районе Арраса с целью овладеть местностью в дополнение к наступлению на Сомме. Из-за огромных потерь, вызванных операцией на Сомме, план этот был отложен. Сомма – «водосток» человеческих жизней – притягивала все имевшиеся резервы.

В октябре план был пересмотрен и расширен. Его сделали частью весеннего плана операций. Медленное британское наступление к востоку от Соммы оставило между Соммой и Аррасом выпиравшую дугу, занятую германцами. На этой дуге Оммекур представлял собой точку, сильнее всего выдвинутую на запад. Эта выпяченная дуга, казалось, так и просит удара слева и справа – двойного удара, сходящегося к Камбрэ. Если бы удар этот удался, то он не только отрезал бы германцев, занимавших эту дугу, но и создал бы прорыв такой ширины, что германским резервам едва ли удалось его закрыть. Таким образом была бы расчищена дорога для наступления на Валансьен и удара по сообщениям противника и путям его отступления через бельгийское «корыто».

18 ноября 1916 года союзные главнокомандующие встретились в Шантильи, чтобы обсудить свои планы на 1917 год. Результатом этого явилось решение – в начале февраля британскими 4-й и 5-й армиями возобновить наступление на Сомме с южной стороны дуги – у Оммекура, а 3-й армией (Алленби) ударить с северной стороны – от Арраса. После захвата Монши-ле-Пре Алленби должен был развить наступление на юго-восток, чтобы отрезать пути отступления германцев вдоль долины реки Кожель (Cojeul) и, если удастся, то и в долине реки Сансее. Одновременно 1-я армия Хорна должна была немедленно перейти в атаку севернее 3-й армии и прикрыть ее фланг, а французы – атаковать южнее Соммы. Три недели спустя французы должны были организовать свой главный удар в Шампани, что, безусловно, являлось ненужной отсрочкой, если хотели, чтобы оба эти удара протекали во взаимодействии, помогая этим друг другу.

Но вся эта схема была разбита объединенными усилиями французов и германцев. Усилия французов выразились в смещении своего главнокомандующего Жоффра, репутация которого лопнула, как мыльный пузырь, из-за откровенно плохой подготовки Вердена и менее справедливо – из-за поражения на Сомме. Жоффр был сменен Нивелем, популярным героем Вердена. Назначение его вызвало изменения в плане кампаний на 1917 год в том смысле, что французам теперь была отведена более пассивная роль – роль «зрителя».

В соответствии с этим британцы должны были взять на себя значительно больший участок фронта. Между тем возникли трения, вызванные диктаторским поведением Нивеля по отношению к своим союзникам. Помог здесь и штаб Нивеля, интриговавший за смещение Хейга.

Худшим в этой перемене плана было то, что она вызывала задержку с наступлением союзников. И раньше, чем наступление это могло начаться, германцы подсекли его в корне, не только проведя стратегическое отступление, но и отойдя со всей прежней разведанной линии фронта между Аррасом и Суассоном. Была сделана глупая попытка изобразить это как победу британцев и как плод, правда, несколько запоздалый, наступления на Сомме. Если это и был плод, то не в том смысле, в каком это толковало британское командование.

Дело в том, что система мелких, ограниченных выступлений, продолжавшаяся союзниками всю осень, предоставила германцам широкую возможность вырыть – в буквальном и переносном смысле – яму для нападавшего на них противника. Выпрямив свой фронт отступлением на вновь выстроенную «позицию Гинденбурга», они заставили британцев осмотрительно и осторожно преодолеть разделявшую обе стороны пустыню, которую создали сами германцы, искусно и тщательно все разрушив. Это отступление свело на нет всю подготовку союзников к атаке, ограничив виды на будущее наступление секторами на обоих флангах эвакуированного германцами района.

Таким образом, центр тяжести наступления британцев ложился на 3-ю армию под начальством Алленби. Если бы ему удалось прорваться сквозь старую полосу укреплений как раз на севере, где кончалась «позиция Гинденбурга», он мог бы автоматически обойти эту новую позицию с фланга и тыла.

Но, предвидя такую попытку, германцы вырыли параллельную линию окопов от Кеана (у северного края «позиции Гинденбурга») мимо Дрокура, чтобы прикрыть тыл старых укреплений севернее Арраса. Таким образом все виды Алленби на стратегический успех всецело зависели от того, удастся ли ему достигнуть и прорвать эту частично лишь доведенную до совершенства промежуточную позицию, лежащую в 5 милях за передовой линией обороны, прежде чем подойдут в достаточном числе германские резервы.

Проложить дорогу могла только внезапность. Поэтому действительная трагедия наступления у Арраса заключается скорее в предварительных обсуждениях этой операции и в подготовке к ней, чем в самом сражении.

От внезапности, если не считать 14 июля, отказались и при наступлении на Сомме. Это лучшее оружие всех великих полководцев истории было в загоне и покрывалось ржавчиной с весны 1915 года. Два способа, которыми могла быть обеспечена внезапность и вовремя достигнута промежуточная позиция Дрокур—Кеан, заключались в массированной атаке танков или ураганной бомбардировке, короткой, но мощной. Первое средство оказалось невозможным из-за медлительности в поставке новых танков после мало обнадеживавших донесений об их работе, поступивших в 1916 году. Удалось наскрести только 60 старых машин.

Алленби и его артиллерийский советник Холланд хотели добиться по возможности более короткой бомбардировки и предложили вначале, чтобы она длилась только 48 часов. Если это, учитывая последующие нормы, оказалось на 40 часов больше, чем следовало, то все же оказалось лишь робким шагом в сторону достижения внезапности. Главное командование сохраняло верность теории длительной бомбардировки, питая глубокое отвращение ко всяким нововведениям.

Несмотря на это, Алленби стойко придерживался своей точки зрения, пока главный штаб не выбил у него почву из-под ног, назначив его артиллерийского советника на другое место и сменив его человеком, разделявшим взгляды главного командования.

Тогда был принят план пятидневной артиллерийской подготовки, предшествуемой трехнедельным прорезыванием проходов в проволоке, что опять-таки говорило о полном отказе не только от внезапности, но и вообще от действительного прорыва.

Теперь Алленби, хотя и с меньшим упорством, старался все же как-нибудь спасти внезапность: он хотел связать между собой подземные канализационные трубы и каменоломни Арраса, Сен-Совера и Ронвиля, чтобы укрыть там две дивизии, которые должны были пройти под землей и перепрыгнуть через головные дивизии.

Другая характерная особенность этого плана заключалась в том, что после прорыва тремя атакующими корпусами 3-й армии первой полосы системы обороны противника, кавалерийский корпус Кавана и XVIII корпус Макса должны были в центре развивавшегося наступления протиснуться через человеческую гущу и броситься вперед к промежуточной позиции. Ради скрытности частично пошли на смелый риск и решили продвинуть эти силы, предназначенные для преследования противника, через город Аррас, дома которого почти вплотную подходили к линии фронта.

Намерения эти, свежие и оригинальные, были сорваны в действительности не только отсутствием начальной внезапности, но и сравнительно узким фронтом первоначальной атаки, всего около 12 миль. Таким образом, прорыв в центре был настолько узок, что Людендорф легко мог закупорить брешь. Сам Людендорф при Виленском наступлении осенью 1915 года воспользовался лучшим методом действия – двойным прорывом двумя рогами, как бы пробуравливающими фронт противника, а через широкий промежуток между рогами неожиданно для противника появились преследующие войска.

Основным недостатком плана Аррасского наступления была, кроме того, ширина базы операции по сравнению с шириной участка фронта, на котором проводился удар. Все дороги, по которым текли снабжение и поддержки, сходились в Аррасе. В результате этого узкое отверстие горловины было совершенно забито.

Начальным атакам не удалось продвинуться вперед так успешно, как это предполагали. Затор еще более увеличился прибытием в передовую зону конницы, хотя опыт 1915 и 1916 годов должен был с достаточной наглядностью показать, что выбрасывание вперед конницы совершенно бесцельно, пока ей не расчищена широкая дорога для преследования.

Но если стратегический объект наступления фактически и был потерян еще до того, как 9 апреля пробил час «X», начальный тактический успех являл собой яркий и воодушевлявший контраст по сравнению со всеми предыдущими британскими наступлениями. Новые британские снаряды, начиненные ОВ, весьма удачно парализовали артиллерию немецкой обороны. Они не только заставили орудийный расчет надеть противогазы и не снимать их часами – от действия газов лошади гибли, как мухи, поэтому немцам не удавалось подвозить огнеприпасы.

Атаку провели VII, VI и XVII корпуса 3-й армии и канадский корпус 1-й армии. На крайнем правом или южном фланге находился VII корпус Сноо; 21-я дивизия корпуса, расположенная у Круазиля, образовывала ось наступления остальных частей корпуса – 14-й, 30-й и 56-й (1-й лондонской) дивизии. Слева был расположен VI корпус Хальдана, где 3-я, 12-я и 15-я дивизии шли в атаку, а 37-я дивизия ожидала в резерве, чтобы затем прыгнуть через передовые дивизии и овладеть основной позицией германцев у Монши-ле-Пре.

Болотистая долина реки Скарпы – разграничительная линия между VI корпусом и его соседями – разделяла британские правый и левый фланги. Севернее реки Скарпы атака была поручена XVII корпусу Фергюссона. Ее должны были вести 3-я, 34-я и 51-я дивизии, а 4-я дивизия пройти впоследствии через 9-ю дивизию на правом фланге корпуса. Севернее всех канадский корпус Бинга должен был штурмовать пользовавшийся дурной славой, зловещий гребень Вими, который вот уже столько времени был непроницаемой преградой для союзников. Поэтому захват большей части этого гребня 9 апреля стал особо выдающимся событием – из-за репутации или, если говорить с точки зрения союзников, по причине дурной славы, с которой для них был связан этот гребень. Подвиг канадцев был хорошо подготовлен и так же хорошо проведен. Все же справедливо отметить, что, с одной стороны, задача здесь решалась легче, чем южнее, так как сам факт атаки под гору давал атакующим здесь лучшие возможности для артиллерийского наблюдения и более сухую почву, нежели частям, которым приходилось продвигаться по вязким болотистым участкам вблизи реки Скарпы.

В 5 часов 30 минут утра атаковавшая пехота на всем фронте атаки двинулась вперед под прикрытием ползущего огневого вала, прекрасно рассчитанного по времени. Менее чем через час почти вся передняя полоса обороны германцев была захвачена. Севернее реки Скарпы успех развивался довольно успешно, так что когда головные дивизии достигли указанных им трех последовательных целей, 4-я дивизия прошла через них на правом фланге корпуса и, овладев Фампу, прорвала последнюю германскую позицию впереди промежуточных укреплений Дрокур—Кеан. Но южнее реки Скарпы, вначале у железнодорожного треугольника, затем у телеграфной высоты и наконец на линии Ванкур—Феши сопротивление германцев, поддержанных пулеметным огнем с холма Монши-ле-Пре, оказалось настолько сильным, что оно значительно задержало наступление 12-й и 15-й дивизий, хотя совершенно сломить его германцам не удалось. В итоге резервная 37-я дивизия не смогла в этот день пройти вперед, кроме того, совершенно напрасно подошла сюда и конница, еще больше загромождая и без того забитый войсками район.

Результаты первого дня наступления были больше (как по числу пленных, так и по пройденному пространству) и достигнуты быстрее, чем при любом из предшествовавших наступлений. Но все же результаты эти заставили окончательно померкнуть слабые надежды на стратегический прорыв. Помогло этому и неправильное применение танков. Было бы разумнее, имея только 60 машин, сосредоточить их на основном направлении для захвата Монши-ле-Пре, вместо того чтобы разбросать их по всему фронту наступления. Ошибка эта была повторена и во второй фазе операции. Если бы все имевшиеся танки были сосредоточены на южной стороне сектора, образовавшегося в итоге наступления первого дня, то они смогли бы ударить по германцам с фланга и разгромить их оборону.

10 апреля 3-я армия тщетно билась, пытаясь сломить усиливавшееся сопротивление неприятеля, но артиллерия находилась слишком далеко, чтобы поддержать пехоту. Только утром 11 апреля прибытие четырех танков помогло одному из батальонов 37-й дивизии овладеть Монши-ле-Пре, вклинившись в расположение противника. К сожалению, клин этот был и слишком узок, и слишком поздно вбит.

В то же утро часть 5-й армии развила атаку с юга на «позицию Гинденбурга», пытаясь этим ослабить сопротивление германцев на фронте 3-й армии. Это было отчаянное средство, чтобы выйти из безнадежного положения. Дело в том, что армия, медленно и с трудом преодолевая очищенное германцами пространство, не имела времени, чтобы провести подготовку к наступлению или даже подтянуть артиллерию, необходимую хотя бы для обычной стычки в условиях позиционной войны, а не то чтобы проводить штурм массивных укреплений «позиции Гинденбурга». Неизбежные трудности привели к попытке по-новому применять новое оружие – попытке, в которой уже можно было найти зародыш методов действий, позднее с таким триумфом и с таким успехом применявшихся у Камбрэ.

Но вместо 381 танка, как это было под Камбрэ, здесь удалось набрать только 11! Поскольку артиллерийская поддержка отсутствовала, эта горсточка танков заменяла собой подвижной огневой вал и разрушала проволочные заграждения, ведя у Буллекура 4-ю австралийскую и 62-ю дивизии в атаку на «Позицию Гинденбурга». И не только часть позиции южнее Буллекура оказалась захваченной штурмом, но два танка проникли почти на милю глубже, дойдя до Риенкура и очистив эту деревню, которую затем заняли австралийцы, следовавшие за танками по пятам.

Все это далось изумительно легко, но успех был сорван поражением войск, выделенных для обеспечения правого фланга наступления. Контратакой с этого направления немцам удалось овладеть танками и захватить в плен большое число австралийцев. Пехота была вынуждена вернуться на свои исходные позиции. Если бы прикрытие фланга наступления было лучше обеспечено, то захваченное удалось бы удержать. Но британцы (62-я дивизия) вряд ли могли сделать больше: упорное сопротивление немцев в Хенинель и Ванкур, справа от 3-й армии, совершенно исключало возможность соединения обеих армий.

На следующее утро в геройском штурме 21-я и 56-я (Лондонская) дивизии овладели обоими этими бастионами, но все возраставшая сила германских контратак привела 14 апреля к концу первую и главную фазу этого наступления. Стратегический успех не удался, но было захвачено 13 000 пленных и 200 орудий.

Вторая фаза наступления привела к незначительным результатам, если сравнить их с подавляющим итогом потерь британцев.

Французское наступление 16 апреля на реке Эн, введением к которому послужила атака у Арраса, оказалось еще более тяжелой катастрофой, уничтожившей легкомысленные надежды и предсказания Нивеля и в своих развалинах похоронившей его карьеру.

Британцам удалось возобновить свое наступление лишь неделю спустя. Хотя Хейг и решил «всеми силами продолжать британское наступление… чтобы поддержать наших союзников…», но к этому времени французы все еще не перешли в наступление. Нечего и некого было поддерживать.

23 и 24 апреля Алленби, неся тяжелые потери и встречая энергичное сопротивление, несколько продвинул свой фронт вперед, заняв Гемапп и Гаврель.

На совещании командующих армиями 30 апреля Хейг сообщил, что у него мало надежд на возможность дальнейшего наступления французов, но он решил все же продолжать наступление британских частей, «чтобы методично продвигаться вперед» до хорошего оборонительного рубежа.

Несмотря на бесплодные дальнейшие атаки и большие жертвы 3 и 5 мая, а также невзирая на «скороспелые» штурмы, где войска проявляли больше упорства, чем искусства или осмотрительности, рубеж этот так и не был достигнут.

Наконец, отказались вообще от наступления, имевшего такой печальный конец. Центр тяжести действий британцев был перенесен тогда к северу, чтобы 7 июня загореться блестящим достижением у Мессина, а затем жалко погаснуть 6 октября в болотах Пашендаля.