КалейдоскопЪ

1917

Часть II

Британцы и французы постарались предоставить немцам такую возможность. Генерал Робер Нивель чуть не погубил французскую армию, а фельдмаршал сэр Дуглас Хейг — британскую: лучший шотландский генерал, как говорили, в том смысле, что умудрился истребить так много англичан. Нивель не был профаном. Он понимал: эту войну можно снова сделать маневренной, если правильно использовать артиллерию. Армии теперь располагали тысячами орудий и миллионами снарядов, появились и новые виды вооружений. Авиация, в 1914 году часто выходившая из строя и применявшаяся в основном для обнаружения, при хорошей погоде, больших скоплений живой силы противника превратилась в самостоятельную эффективную силу. Пилоты могли стрелять по врагу, не рискуя поразить собственные пропеллеры, а на смену тихоходным бипланам пришли однокрылые самолеты[11]. Аэрофотосъемка стала более точной, и появились танки. Улучшилась артиллерийская связь (немцы укладывали телефонные провода на глубине шесть футов). Особые надежды Нивель возлагал на «ползущие огневые валы»: они помогут выиграть войну. Огневой вал, опережающий пехоту на шестьдесят ярдов, мог парализовать противника до тех пор, пока атакующие не окажутся от неприятеля на расстоянии броска гранаты, а гранаты тоже усовершенствовались. Изменилась тактика действий пехоты: солдаты не шли в атаку плотной цепью, тем более ватагами, как в 1914 году; они вели наступление небольшими боевыми группами, перебегая из воронки в воронку по диагонали, прикрывая друг друга огнем.

Все эти новшества и успехи Вердена позволили Нивелю, как он думал, изобрести формулу достижения победы — тактику взаимодействия всех родов войск и вооружений. Он обладал достойными личными и политическими качествами. Нивель был протестантом, а они (обычно инженеры и доктора) составляли становой хребет Третьей республики, дав нации нравственность, просвещение, моральный дух и Эйфелеву башню. Мать Нивеля родилась в Англии, и он ушел блистать на лондонских ленчах, разъясняя свою военную концепцию. Немцы узнали о нависшей над ними угрозе. Для более рационального использования своих сил они сократили линию фронта. Западный фронт сложился в 1914 году, и в нем не было никакой логики.

Передовые линии застыли в том виде, в каком солдаты с обеих сторон вырыли траншеи в 1914 году. Позиции противников обходились дорого, были уязвимы и удерживались только ради престижности. Британский Ипр и французский Верден были окружены с трех сторон и подвергались продольному огню. А германский фронт был непозволительно растянут: войска занимали позиции только для того, чтобы их занимать, и солдат можно было использовать в другом месте, если фронт сократить. Безо всякой стратегической надобности он огромной дугой проходил от Соммы до Шменде-Дам — высоты на северо-востоке от Парижа. Немцы могли без ущерба для себя спрямить эту дугу и освободить часть войск для других нужд. Девятого февраля — восемнадцатого марта они действительно отошли — операция «Альбрих»: названа именем коварного карлика Вагнера, наверное, потому, что, отходя, они ставили в домах мины-ловушки, отравляли колодцы и «кольцевали», то есть обрывали кору на фруктовых деревьях. Союзники заняли освободившиеся, но опустошенные территории. Отвод немецких войск разрушил первоначальные планы Нивеля, основанные на прежних сведениях о германских огневых позициях. Теперь ему надо было заново сделать все расчеты; его только недавно назначили главнокомандующим; он дорожил своей репутацией и не мог допускать ошибок. Однако случилось непоправимое. Желая поднять боевой дух на передовых, Нивель решил информировать о своих планах войска. Экземпляр его приказа немцы нашли у сержанта, захваченного во время рейда в окопы французов.

Сначала британцы должны были истощить германские резервы, предприняв наступление у Арраса. Девятого апреля союзники добились некоторого успеха: когда немцы неосторожно подставили себя под обстрел, британцы внезапно появились из укрытий в старых погребах бургундского города, а канадцы взяли гряду Вими. Но Хейг по своему обыкновению терял время, месил грязь, пока немцы подтягивались по железной дороге, шесть недель топтался на месте, так и не пустив вперед конницу, изнывавшую без дела. У Арраса артиллерия продемонстрировала, что зародился новый тип войны: артиллеристы располагали несметным количеством снарядов и знали, как ими пользоваться. Однако возникали проблемы с тылом. Нивель рассорился с Хейгом и, употребляя уничижительную лексику, обвинил шотландца в том, что он слишком многого требует, занимает железные дороги и разбрасывается ресурсами. Возможно, Нивель говорил и правильные вещи, но время было не самое подходящее для перебранок. Ллойд Джордж, недовольный Хейгом, воспользовался моментом для того, чтобы поставить его в подчинение к Нивелю, чем дискредитировал себя, когда у самого француза дела пошли из рук вон плохо.

Французы начали наступление 16 апреля на Шмен-де-Дам. Пошли дожди с мокрым снегом, особенно тяготившие сенегальцев. Артподготовка не дала ощутимого результата: немцы заранее отвели войска из опасных зон. Нивель обещал, в соответствии с первоначальным планом, прекратить наступление, если не добьется успеха за первые же два дня. Он потерпел поражение везде, кроме района восточнее Реймса, но продолжал атаковать противника с предрешенным результатом. Младшие офицеры с хорошими связями к этому времени успели рассказать депутатам Национального собрания о реальном положении на фронте, а депутаты признавали Нивеля лишь постольку, поскольку считали, что он способен иметь дело с британцами. А затем французы столкнулись с новой реальностью двадцатого века: мятежами солдат, не желавшими идти под пули, куда их посылали генералы. Позднее, когда коммунисты использовали некоторые эпизоды войны в своей пропаганде, военные мятежи во Франции в 1917 году пытались представить как бунты рабочего класса и крестьянства. Но все было не так просто. По оценке французского историка Ги Педронсини9, в мятежах участвовало сорок тысяч солдат, тех, кто находился ближе всего к фронту, хотя вскоре дисциплина и была восстановлена усилиями офицеров. Нивеля сняли с поста главнокомандующего и на его место назначили Филиппа Петена, знавшего, как поднять моральный дух. К смертной казни было приговорено всего сорок девять человек, одновременно улучшилось положение с отпусками и снабжением. Вы хотите немецкой оккупации? Нет. Если вы дезертируете, ваши женщины отправят вас назад. В армии был наведен порядок, но генералы получили урок. Петен понял, что ему лучше всего проводить небольшие, хорошо организованные операции, так он и поступал. В августе, к примеру, французы взяли «выступ Лаффо», часть хребта Шмен-де-Дам. Для Франции это означалo jusqu'au bout, «идти до конца». Премьером стал престарелый радикал-националист Жорж Клемансо.