КалейдоскопЪ

1917

Часть V

Примерно в то же самое время, в конце октября, и тоже на основе новых тактик была одержана, возможно, самая блистательная победа за всю войну, помимо прорыва Брусилова, блистательная в том смысле, что военное искусство и решимость с лихвой восполнили нехватку материальных средств. К лету 1917 года немецкие артиллеристы тоже освоили методы ведения огня, известные британцам, но применяли их с еще большим умением. Орудия различаются по дальности стрельбы и наводке; ветер и дождь могут влиять на кучность и точность огня. Каждое орудие поэтому немцы испытали на прицельную дальность, чтобы определить поправки. Артобстрел предназначался не столько для подавления обороны, сколько для нейтрализации ураганным огнем системы управления войсками и резервами. Новые методы были применены первого сентября под Ригой, когда тринадцать дивизий атаковали русские позиции на Западной Двине, выше по течению от города. Внезапность нападения была полная; резервы обороняющихся, обычно гибельные для атакующих войск, измотанных в боях, не сумели подойти из-за сильного «коробочного» — окаймляющего — заградительного огня немцев. Новую тактику применила и пехота. В каждой дивизии имелся специально обученный штурмовой батальон, вооруженный легкими пулеметами и огнеметами: перед ними ставилась задача прорываться вперед разомкнутой стрелковой цепью. Именно так был совершен успешный контрудар при Камбре. Эти методы доказали свою эффективность и под Ригой в сочетании с новой техникой артобстрела. Командующих, хорошо овладевших этими методами, теперь переводили на другие фронты.

В том числе и в Италию. Как и в России, в Италии было много и древнего, и современного; значительная часть населения жила в деревнях; треть солдат была неграмотна. Правители втянули страну в войну, заставляя ее бегать в надежде на то, что она научится ходить. Они рассчитывали рысью добежать до Вены, но едва преодолели таможенные посты. Атаки приносили итальянцам вдвое больше жертв, чем австрийцам, и лишь изредка заканчивались более или менее удачно. Итальянцы провели одиннадцать отдельных сражений на северо-восточной границе — на реке Изонцо (теперь Соча в Словении) — и, освоив обращение с артиллерией и измотав австрийцев, добились некоторых успехов. Однако, как и у Хейга, эти относительные успехи обходились дорого: потери составили полтора миллиона человек (шестьсот тысяч — у австрийцев). В одиннадцатом сражении, когда итальянцы взяли часть плато Байнсицца, они потеряли сто семьдесят тысяч человек, из них сорок тысяч — убитыми.

Военный истеблишмент винил в этом самих солдат. Как и в России, в итальянской армии существовала огромная социальная пропасть между классом офицеров и солдатской массой. Луиджи Кадорна, уроженец севера Италии (сын человека, запершего папу римского в Ватикане после объединения страны), искренне считал: солдат можно заставить воевать только под страхом расправы. Если они не идут из окопов в бой, по ним надо стрелять. После войны и в Париже, и в Лондоне появились монументы «Неизвестному солдату», олицетворявшему всех погибших, чьи останки было невозможно идентифицировать: на открытии памятников присутствовали вдовы воинов, отобранные наобум. Итальянцы тоже поставили такой монумент, но местность, где воевала 2-я армия, исключили из поисков неопознанных останков, опасаясь, что среди них окажутся останки солдат, убитых своими же генералами. Один такой офицер, ставший потом главарем фашистской милиции (в 1931 году его сбросили с поезда наверняка из-за мести), имел привычку стоять перед траншеями с револьвером в руке и расстреливать всех, кто проявлял нерешительность. Кадорна даже перенял римскую практику казнить каждого десятого в полку, плохо показавшем себя в бою. Известны случаи совершенно невероятной жестокости. Отца семерых детей расстреляли только за то, что он проспал и не вышел вовремя на построение. Это произошло в бригаде, оказавшейся в окружении, пытавшейся сдаться в плен, вызволенной из окружения и подлежавшей наказанию. В августе 1917 года, когда папа римский призвал к миру, а всю итальянскую военную кампанию следовало бы называть одним сплошным недоразумением, Кадорна запретил прессе появляться на фронте.

Немцы готовили ему возмездие. События на плато Байнсицца их встревожили. А что, если австрийцы спасуют? С окончанием войны на Востоке освободилась часть войск, и их можно было использовать на других направлениях. Сформировалась новая германская армия, 14-я, под командованием очень компетентного генерала Отто фон Белова, хорошо знавшего рижские методы. У него на службе оказались два будущих фельдмаршала: капитан Эрвин Роммель и лейтенант Фердинанд Шернер; оба хорошо зарекомендовали себя в роли младших офицеров, покоряющих горы. Семь германских и пять отборных австрийских дивизий сосредоточились в районе верхней Изонцо, гористой местности, продемонстрировав виртуозность в транспортировке военной техники; вообще транспортом в той войне могли похвастаться только немцы и французы (в венские школы даже перестали завозить молоко). Сначала по рельсам, потом по узким горным дорогам была доставлена тысяча орудий (полноприводными тягачами Порше); к каждому из них прилагалась тысяча снарядов. Центральные державы создали в горах чудовищное огневое превосходство, которое итальянцы не приняли всерьез, несмотря на сообщения дезертиров.

Протоколы допросов перебежчиков были найдены на полу в штабе итальянцев в Удине. Относительный успех на плоскогорье Байнсицца в центре фронта на Изонцо выдвинул часть итальянской армии вперед. Там находился австрийский плацдарм у Тольмейна (Тольмино), а огромный итальянский контингент занимал позицию, разделенную рекой. Командующий — генерал Пьетро Бадольо, сыгравший впоследствии заметную историческую роль, выступив сначала «за», а потом «против» фашизма в Италии, явно не знал, куда направить силы: на восточный, атакующий, или на западный, обороняющийся, берег. В любом случае, убегая от немецких снарядов, он скрылся в пещере и не мог командовать ни тем и ни другим берегом. К северу от него располагался еще один корпус — у деревни Флитш (Плеццо, теперь Бовек на Изонцо). Совершенно неожиданно на этот корпус с гор обрушились пять австрийских дивизий. Ниже по реке находилась небольшая деревня Капоретто10), где стыковались два главных итальянских соединения. Ни одно из них не было готово к сражению. Сам Кадорна подумывал о том, чтобы перейти к обороне. Однако у Капелло, командующего основной на Изонцо армией — 2-й, имелись другие намерения: если Центральные державы нанесут удар, то он ответит контрударом, и Капелло держал войска на передовых позициях. Кадорна боялся Капелло, взрывного неаполитанского масона не слишком знатного происхождения. Он допускал неподчинение. Когда Центральные державы ударили, итальянскую артиллерию пришлось перетаскивать на оборонительные позиции посреди отступающих войск.

Двадцать четвертого октября в 2.00 орудия открыли огонь. Германский эксперт, начальник артиллерии Рихард фон Берендт знал, как сочетать газ, убивавший мулов, перевозивших орудия, и фугасные снаряды. Обладая воздушным превосходством, немцы изучили расположение итальянских батарей и подавили большинство огневых позиций. Артобстрел то нарастал, то затихал: около 4.30 — часовая пауза, чтобы противник мог отдышаться, потом — еще более сильный огонь, а последние пятнадцать минут — «барабанный» огонь, в котором участвовали и минометы, окончательно добившие передовые линии итальянцев. В 8.00 началась атака. Со стороны Флитша австрийцы спустились с гор, а у итальянцев не оказалось противогазов. Австрийцы вышли по долине на равнины. Генерал, командовавший итальянским корпусом (у него было всего четыре дивизии на двадцать миль тяжелейшего фронта), сначала отдал приказ отступать и тут же приказал нанести контрудар. Один из его дивизионных генералов, не понявший, что происходит, приехал в деревню Капоретто, чтобы позвонить по телефону. Его взяли в плен, потому что на другом участке наступления войска Центральных держав прорвали позиции Бадольо и вышли на северо-запад по реке к Капоретто. Дивизия развалилась, как и северный корпус.

Под Тольмейном была продемонстрирована истинная воинская доблесть. Немецким горным частям была поставлена задача — взять командные высоты, а это означало после артобстрела подняться в гору на девятьсот метров. Задание получили Роммель, тогда еще капитан, и его двести стрелков из Вюртембергского батальона. Роммель не пошел в лобовую атаку на хребет Коловрат — массивный горный гребень на западном берегу реки. Он послал группу из восьми бойцов во главе с капралом отыскать брешь в обороне итальянцев. И они нашли ее, взяв в плен часовых, укрывавшихся от дождя. В проволочных заграждениях обнаружился проход. Отряд захватил еще один блиндаж, взобрался на гребень и двинулся дальше. Итальянцы были застигнуты врасплох. Роммель завладел целой батареей тяжелых орудий, их расчетами, игравшими в карты, и офицерами, застав их за ленчем. Затем Роммель добрался до южного склона горы, принудив сложить оружие пять итальянских полков. Он провел операцию, по смелости аналогичную рейду летом 1942 года на британскую базу Тобрук при помощи фанерных танков, посаженных на «фольксвагены»: в результате этой операции немцы раздобыли столько бензина, что его хватило почти до Каира. В сражении под Капоретто еще один офицер из его полка захватил гору и получил за это наивысшую награду. Командир Роммеля запросил орден и для капитана, но ему сказали, что непозволительно дважды награждать одно и то же подразделение в одно и то же время. Роммель овладел другой горой, и пришлось сделать исключение из правил.

25 октября итальянские позиции были разгромлены, и генералы принялись искать козлов отпущения. Капелло притворился больным: сегодня он в полном здравии проводил время в лучшем отеле Вероны, назавтра оказался в госпитале в Падуе. Бадольо свалил вину на него и скрылся. Только герцог Аосто, командующий 3-й армией на южном фланге, сохранял присутствие духе и организованно осуществлял отход. Кадорна 27 октября подготовил, наверное, самый одиозный документ всей войны, оправдывая провал тем, что 2-я армия якобы не сражалась, а страну наводнили «красные». Правительство изъяло телеграмму, но не успело это сделать до того, как она попала за границу. Когда британцев и французов попросили о помощи, они поставили условием отставку Кадорны. Этот факт с неохотой признает и итальянский истеблишмент. В итальянской армии, как и в русской, были любители подделок, составлявшие официальные истории (история Кадорны всплыла только в 1967 году).

Орудия захватывались оптом; на узких горных дорогах солдаты сдавались в плен толпами, увидев в замешательстве, как к ним с тыла выходят австрийцы или немцы. Кадорна внес полную сумятицу в отступление. Через реку Тальяменто, за которой начиналась великая Фриулианская равнина, в двадцати милях от фронтовой линии на Изонцо, загроможденные горами, были перекинуты четыре моста. Два из них предназначались для 3-й армии, отходившей организованно. Части 2-й армии, пробивавшиеся на северо-запад и перемешавшиеся с беженцами, подошли к мосту, когда он уже был захвачен противником. Возле другого моста скопилась дезориентированная масса людей, и пузатый низкорослый полковник расстреливал на месте всех, кто казался ему заблудившимся или потерявшимся. Об этом эпизоде рассказано в одном-из самых известных описаний итальянской военной кампании — в книге Эрнста Хемингуэя «Прощай, оружие»11. Тогда австрийцы и немцы собрали триста тысяч пленных и столько же sbandati— солдат, потерявших свои части, захватили половину артиллерии итальянской армии. Итальянцы пытались закрепиться на реке Тальяменто, но артиллерия атакующих благодаря Порше передвигалась очень быстро, и итальянцам пришлось отступить к реке Пьяве и к горе Граппа. Появились британские и французские войска. Появилась и малярия, прибывшая из окружающих болот. Фронт теперь стал намного короче — семьдесят миль, а не сто восемьдесят, и силы Центральных держав оказались теперь далеко от баз снабжения и тоже в неадекватном состоянии. В Италии нарастал общенациональный протест. Кадорну сменил здравомыслящий Армандо Диац, и верховное главнокомандование перестало относиться к солдатам, как к скоту. Австрийцы и немцы не сумели прорвать позиции на Пьеве и у Граппы. Второго декабря наступление при Капоретто было официально прекращено. Отто фон Белова отправили на Западный фронт, где должна была начаться самая важная операция всей войны. Германия не смогла выбить Италию, но получила огромное преимущество: рухнула и вышла из войны Россия.