КалейдоскопЪ

Восточный фронт-2

Выдвижение русских армий в Восточную Пруссию вызвало замешательство в стане немцев. Командующий германскими войсками в Восточной Пруссии генерал Притвиц не смел полагаться на свои четыре корпуса и начал готовиться к отступлению за Вислу. Сложность немцев заключалась в том, что, обратившись против одной из русских армий, они рисковали получить удар в тыл со стороны второй. Немцы осмелились контратаковать, но вечером 20 августа стало ясно, что их наступление на Восточном фронте завершилось поражением под Гумбиненом. Притвиц начал впадать в панику. Во время телефонной беседы с главной штаб-квартирой в Кобленце он дошел до истерики, допуская возможность потери всей Восточной Пруссии. Более того, Притвиц поставил под сомнение свою способность защитить даже рубеж по реке Висла "ввиду ее мелководья".

Стресс оказал дурную услугу. Генерал Мольтке сам был в состоянии высшего напряжения. Шел двадцатый день из роковых сорока. Ближайшее же время должно было показать реальную цену "плана Шлиффена". Внимание Мольтке было приковано к правому флангу стремящихся обойти французский фронт армий Клюка и Бюлова, когда раздался панический звонок Притвица. Мольтке попытался призвать к его дисциплине: "Вы должны любой ценой удержать оборонительную линию по Висле". Притвиц ответил, что не может гарантировать выполнение этого приказа. Мольтке мог простить все, кроме упоминания о возможности отойти за Вислу. Генерал со сломленной волей Германии был не нужен - Притвиц не успел опустить телефонную трубку, а судьба его была уже решена.

В квартиру отставного генерала Пауля фон Бенкендорфа унд Гинденбурга в Ганновере "в 3 часа пополудни 22 августа пришла телеграмма из императорской штаб-квартиры: готов ли Гинденбург к немедленному осуществлению обязанностей в Восточной Пруссии? - Я готов".

Начальником штаба Гинденбурга германское командование назначило генерал-майора Людендорфа, считавшегося прежде техническим экспертом, но блеснувшего в Бельгии энергией и стратегическим видением. (В конечном счете он оказался лучшим германским стратегом этой войны). Оба эти военачальника никогда не были фаворитами высшего командования. До сорока восьми лет Людендорф так и не сумел получить в командование полк, и лишь война открыла его исключительный талант. Мольтке написал ему, назначая на Восточный фронт: "Лишь Вы можете предотвратить худшее. У вас трудная задача, но она вам по плечу".

Людендорф отбыл на восток через пятнадцать минут после получения приказа, "преисполненный почти нечеловеческой способностью работать и с несокрушимой решимостью".

Они встретились на хорошо освещенном вокзале Ганновера. Очень разные люди: Гинденбург олицетворял естественную властность, а Людендорф "безжалостный интеллект". Вместе они образовали то, что Гинденбург позже назовет "счастливым браком" С прибытием дуэта Гинденбург-Людендорф в штаб Восточного фронта начинается "научная" война германского командования против храброго, но лишенного стратегического видения и организации русского воинства. Теперь нам виден и тот смысл этого назначения, который был прикрыт от глаз современников. "Посылка Людендорфа на восточный фронт, - пишет английский историк М. Гилберт, - означала, что в первоначальной германской калькуляции была заложена ошибка: прежде чем стремиться к решающей победе на Западе, следовало вести войну со всей серьезностью на Востоке".

Новое руководство прибыло на Восточный фронт тогда, когда штаб-квартира Притвица уже была перенесена из прежней столицы тевтонских рыцарей Мариенбурга в будущую "столицу" Гитлера - Растенбург (подле которого фюрер через четверть века построит Вольфшанце). В этом штабе относительно спокойным в отношении русских был полковник Гофман, скрывавший под непритязательной внешностью подлинный стратегический талант. Имея опыт пребывания в качестве германского военного атташе в Санкт-Петербурге, он несколько ближе знал противника, и никакая несуразность со стороны русского военного руководства не могла его удивить. Он принял как должное передачу открытым текстом, клером приказов русских командующих армиями командирам корпусов. Он же убедил Людендорфа, что Ренненкампф не будет спешить на помощь Самсонову - два генерала не разговаривали друг с другом, а их дуэль во время японской войны предотвратил лишь царь.

Ренненкампф знал, что стоящие перед ним части Франсуа и Макензена слабеют и отходят, и видел в этом добрый знак: немцы отводят боевые части к Кенигсбергу и на балтийское побережье. Он не мог себе представить, что немцы решили уничтожить обе русские армии по одной, начиная с армии Самсонова. В результате подлинная удача пришла к Гинденбургу утром 25 августа, когда радиооператоры представили ему изложенный Ренненкампфом план осады Кенигсберга. Внутреннее ликование немцев можно понять - теперь они знали, что Первая русская армия определенно не собирается сближаться или даже координировать действия со Второй, идущей, несмотря на усталость, отрыв от баз и потерю слаженности, вперед и вперед.

Тем временем фон Мольтке в главной штаб-квартире не был уверен в адекватности выбора Гинденбурга и Людендорфа. Он пришел к выводу о необходимости помощи своему Восточному фронту. Поздним вечером 26 августа 1914 г. полковник Герхард Таппен, начальник оперативного отдела верховного главнокомандования, сообщил начальнику штаба Восточного фронта Людендорфу, что в Восточную Пруссию направляются с запада три корпуса и кавалерийская дивизия. Людендорф помнил о "главном" в плане фон Шлиффена - ни при каких обстоятельствах не ослаблять правый фланг германской армии, делающей серповидное движение через Бельгию и Северную Францию к Парижу. Поэтому он ответил, что его восьмая армия не нуждается в подкреплениях. В любом случае выделяемые войска прибудут слишком поздно, чтобы повлиять на исход разворачивающейся в Восточной Пруссии битвы. Упомянутые корпуса должны укрепить правый фланг бросившихся на Францию войск. Таппен заверил, что особой надобности в этих корпусах не существует.

Возможно, именно этих корпусов не хватило Германии на пути к Парижу, и в этом смысле смелое вхождение в Пруссию Ренненкампфа и Самсонова изменило конечный итог войны.