КалейдоскопЪ

Окончание 14-го

1914 год стал годом несбывшихся ожиданий для всех. Государственные деятели воюющих стран в последние месяцы 1914 г почти потеряли контроль над ведением войны, предоставив бремя решений профессиональным военным. На огромном расстоянии (почти 800 км) - от границы Швейцарии на юге до Остенде на севере - осенью 1914 года были вырыты окопы. Беспрецедентной стала концентрация войск - на каждые двенадцать сантиметров фронта приходился один солдат. Мобильность в движении войск исчезла надолго. Отныне более чем четыре года огромные армии стояли друг против друга, применяя отравляющие газы, используя в массовом количестве пулеметы, увеличивая армады аэропланов и закопавшись в траншеях. Столкновения огромных людских масс назывались сражениями, но по существу это была четырехлетняя осада. Согласно статистике в среднем в течение одного дня боев на Западном фронте гибли 2 тыс. 533 человека по обе стороны фронта, 9 тыс. 121 был ранен и 1 тыс. 164 человека были безвестно потеряны. Черчилль так описывал жене эту ситуацию: "Случилось так, словно армии внезапно и одновременно объявили забастовку и заявили внезапно, что должен быть найден какой-то иной способ разрешения спора".

Политики как бы начали "уставать" от сложившегося тупика. Премьер-министр Асквит записал 30 декабря 1914 г.: "Я глубоко разочарован и ничего не ожидаю от ближайшего будущего. Война является гигантской тратой жизней и средств".

Раненых убивали на поле боя, мертвых сбрасывали в ямы, нейтральные корабли и суда со знаками Красного Креста топились. Все усилия прилагались для того, чтобы задушить противостоящую нацию, независимо от того, как страдало гражданское население. Города и памятники разрушались артиллерией, бомбы падали не разбирая цели, ядовитые газы убивали солдат, огнеметы были направлены на тела, люди падали с неба, горя в огне, они гибли в темных пучинах моря. Может быть, только каннибализм и издевательства над пленными не были использованы в этой битве цивилизованных, оснащенных наукой христианских государств. И то лишь только потому, что эти средства не давали нужных результатов.

В победу верилось все меньше. На юго-востоке Европы череда австрийских поражений привела молодого Витгенштейна к печальным обобщениям. "Я размышлял о прискорбном положении германской расы. Мне кажется определенным, что мы не можем выиграть у Англии. Англичане - лучшая раса в мире, она не может проиграть. Мы же можем - и проиграем, если не в этом году, то в следующем".

Немцам не хотелось верить в ложность своих победоносных теории. Пат, победа обороны над наступлением не сулила им яркого будущего. В конечном счете война на истощение - из-за блокады британского флота - оборачивалась против них. С этим новым ощущением немцы на Западном фронте 14 ноября начали массированное наступление с Ипрского выступа. 22 дивизии, возглавляемые прусской гвардией, бросились вперед, предваряя атаку самым страшным до сих пор артиллерийским огнем. Но семь британских и пять французских дивизий выстояли, наступление захлебнулось, споткнувшись о колючую проволоку, пулеметные точки и осеннее бездорожье. Время побед ушло в прошлое.

Генерал фон Плессен, чьей обязанностью было информировать кайзера о происходящих военных операциях, записывает в дневнике: "Его Величество находится в депрессивном состоянии. Наступление на Ипре провалилось, и он в печали. Он потрясен докладом генерала Фалькенгайна о всего лишь шестидневном запасе боеприпасов... Посетивший нас канцлер (Бетман-Голвег) обеспокоен огромными потерями при Ипре. Просит меня использовать все влияние для остановки наступления. Я придерживаюсь той же точки зрения. Фалькенгайн же не остановит наступления на Ипр до того, как выпустит последний снаряд".

На Восточном фронте немцы в войне умов в конце 1914 года опять превзошли восточного противника. Два германских математика, справедливо названных Людендорфом "гениями расшифровки", начали читать секретные русские телеграммы, из которых выявился "гигантский план" великого князя Николая Николаевича: нанести главный удар между Неманом и дорогой на Гумбинен-Инстербург, опрокинуть Восьмую германскую армию, отбросить ее за Вислу, а затем между Млавой и Вислой вступить в Восточную Пруссию. Великий князь проявлял аристократическую несерьезность. Мы видим, что одна сторона воевала слепо, а другая видела карты противника.

Двадцать первого декабря 1914 г. военный атташе Британии прислал секретный доклад с оценкой военной ситуации в России. В нем говорилось об устрашающей нехватке военного снаряжения, о генералах, которые, не имея военного опыта, вступили в командование фронтами, о 800 тыс. рекрутов, готовых отплыть на Западный фронт - во Францию, но не имеющих винтовок, о нехватке умения, об искаженном понимании в Петрограде военной ситуации. Атташе докладывал, что в России "солдаты живут только тем, что они могут собрать в пределах досягаемости в своем регионе. Они собирают часть урожая, но они не могут обеспечить себя военным снаряжением - оно не растет на полях".

Доклад произвел впечатление, и боязнь того, что Россия потерпит поражение, стала среди британских министров почти всеобщей. Премьер-министр Асквит стал возлагать основные надежды на вступление в войну Италии и Румынии, их присоединение к Антанте может "положить конец сопротивлению Австрии".

Трудной осенью 1914 г. французы и англичане потеряли более миллиона человек. Два самых энергичных члена английского кабинета министров Черчилль и Ллойд Джордж - заявили в один голос, что войска не могут и дальше "жевать колючую проволоку" и что ни одна война еще не выигрывалась сидением в окопах. Нужно найти альтернативу. На одном из заседаний кабинета министров Черчилль предложил "обшить стальными листами трактор - для того чтобы несколько человек могли спрятаться в укрытии и пересечь ничейную полосу". Большое количество таких машин, с точки зрения Черчилля, могло бы помочь английской пехоте пробить линию фронта. В сентябре 1914 г., купив имеющиеся в продаже тракторы, он приказал обшить их стальными листами. В имении герцога Вестминстерского в обстановке исключительной секретности началось создание того, что называлось "ватерклозетами для России". Всем понятно было сокращение "ватерклозет" - это были начальные буквы имени Уинстон Черчилль. Кто-то предложил называть новые наземные корабли танками, и Черчилль согласился с этим предложением.

Обе коалиции стремились привлечь на свою сторону нейтралов. Этого удалось добиться и центральным державам и Антанте.

Ранним утром 29 октября 1914 года два германских ультрасовременных корабля под турецким флагом, "Гебен" и "Бреслау", бомбардировали Одессу и Николаев, а затем выбросили мины на самых важных российских морских путях. Следующими целями вступившей в войну Турции стали Севастополь, Феодосия и Новороссийск. В Закавказье русская армия была вынуждена открыть новый фронт. Месть за русские потери осуществляли в основном англичане. 1 ноября они бомбардировали турецкий порт Акаба.

Антанта ответила на Дальнем Востоке. Уже в начале августа 1914 г. японское правительство информировало Грея, что готово объявить войну Германии. Было очевидно, что японцы стремятся к овладению германскими островами в Тихом океане и германской зоной влияния в Китае. В Лондоне далеко не все были уверены в том, что интересам Британской империи послужило бы такое усиление Японии в Тихом океане. Но ситуация диктовала необходимость привлечения любых сил. Японцам следовало обещать все, их следовало привлечь к войне против Германии без всяких оговорок. Черчилль писал Грею: "Их нужно приветствовать как друзей и товарищей. Помните, что шторм только начинается. Им нужно пообещать Китай".

В результате 23 августа 1914 г. Япония объявила войну Германии. Черчилль обсуждал возможность посылки японской эскадры в Средиземное море, а также в другие европейские воды. Он полагал, что японское давление может оказаться решающим в привлечении на сторону Антанты Италии и что при помощи японской эскадры союзники могли бы получить превосходство в Балтийском море. Японские военные корабли отныне осуществляли конвойные функции при проводе транспортных судов в Средиземном море.