КалейдоскопЪ

Германия поворачивается к Востоку

Немцы стояли насмерть. 15 января 1915 г. корреспондент лондонской "Таймс" Стэнли Уошборн беседовал с немецкими пленными неподалеку от Варшавы. "Чем больше беседуешь с немцами - а эти даже ниже среднего уровня, - тем больше чувствуешь, что, прежде чем сокрушить исполненных решимости людей, нужно будет пройти очень длинную дорогу".

Вооружались все более дьявольским оружием. 3 января немцы впервые в ходе войны использовали отравляющие газы. Это произошло на Восточном фронте, у Болимова. Отравляющим газом был ксилилбромид - "T-Stoff". Немцы не учли русский климат: от мороза газ превратился в кристаллы и не имел никакого эффекта. Но мысль военных химиков получила направление для усовершенствования орудий убийства.

В первый день 1915 г. Фалькенгайн и Конрад встретились в Берлине. Третьим был Людендорф. Фалькенгайн являлся "западником", он считал войну в огромной России пустой тратой времени и сил. Озлобление его противников настроенных на Восток генералов - было таково, что Гинденбург дал совет канцлеру убрать Фалькенгайна. Гинденбург и Людендорф оповестили кайзера, что они полностью на стороне Конрада; собственно, они уже нарушили субординацию и без согласования с Фалькенгайном послали на помощь Конраду несколько германских дивизий. В январе 1915 года провел свою интригу канцлер Бетман-Гольвег. Как и все вокруг, он был в восторге от германского дуэта на Восточном фронте и попытался уговорить военный кабинет сместить генерала Фалькенгайна. На что коллеги ему резонно напомнили, что Фалькенгайн был другом юности кайзера, а Людендорфа Вильгельм считает заносчивым и высокомерным. В Германии, в штаб-квартире Восточного фронта, формируется могучее трио, в котором Гофман олицетворяет мысль, Людендорф энергию, а Гинденбург - престиж и самообладание. Это трио приходит к мысли, что Западный фронт неизбежно будет заморожен примерным равенством сил и атакующая сторона будет лишь терять свои силы.

Фалькенгайн ответил на интригу тем, что назначил Людендорфа начальником штаба создаваемой Южной армии. Пусть его раздутый престиж растает в снегах карпатских перевалов. Но на этот ход Людендорф ответил прошением об отставке, и Фалькенгайну пришлось отправить в Южную армию ближайших сотрудников - Линсингена и Штольцмана.

Австрийцы отходили от галицийских поражений, от ужаса оставления Львова. Для Конрада не было задачи важнее возвращения Галиции. В начале января 1915 года Конрад стал жаловаться немцам, что его дела идут из рук вон плохо. В ответ Людендорф предложил ему две с половиной пехотных и одну кавалерийскую дивизию. Фалькенгайн с этим ничего не мог поделать распоряжение резервами на Востоке было заранее оговоренной прерогативой Людендорфа. Но требованию последнего предоставить ему четыре новых корпуса он сопротивлялся так долго, как только мог. Однако к середине января его полномочий и авторитета было уже недостаточно, и он вынужден был уступить. По германским законам верховным военным вождем был кайзер. В данном случае он презрел субординацию - он не мог устоять перед напором героев Танненберга и санкционировал их планы на Восточном фронте. (Но он не был готов пожертвовать другом своей молодости, и Фалькенгайн получил еще полтора года командования). На Восточный фронт были посланы четыре корпуса.

Согласно планам Людендорфа-Гофмана, огромные клещи, отстоящие друг от друга на 600 км, должны были охватить русские вооруженные силы. Южной "клешней" руководил Конрад, северной - испытанные прусские военачальники. Небрежность русских в обмене информацией открыла немцам "грандиозный план" великого князя Николая Николаевича: удар по Восточной Пруссии со стороны Торна. Главное преимущество восточной стороны было в численности. Но у русского командования уже не было былой уверенности. Заметим в данном месте, что каждая германская пехотная дивизия имела вдвое больше легкой артиллерии, чем русская. В области тяжелой артиллерии соотношение сил было еще менее благоприятным: 60 тяжелых орудий у русских, 381 - у немцев. Столь же велико было превосходство германской дивизии в пулеметах. Русская авиация была в фазе эксперимента, а немцы владели зрелой авиацией с опытными пилотами. Характерно наличие у немцев разведывательных самолетов, до которых русским было еще далеко. В России иссякают запасы вооружений, и это сказывается на боеспособности русской армии.

"Русские проявляют исключительную виртуозность в крушении всех своих начинаний", - пишет посуровевший посол Палеолог

Как оценивает ситуацию Черчилль, "безграничные массы покорных крестьян, как только прибывала униформа, оружие и амуниция, заполняли понесшие потери части. Россия не испытывала недостатка в людской силе... Но не хватало обученных офицеров, образованных руководителей и чиновников всех сортов, которые должны были управлять огромной массой солдат. Более того, не хватало орудий различных калибров, не было в достатке простых винтовок. Хотя великий князь, Рузский и Иванов обдумывали наступательные операции, они мучительно осознавали, что боевая мощь России после первых битв войны значительно ослабла. И все же Иванов доказывал в ставке возможность выхода на венгерскую равнину, а Рузский, чье мнение великий князь ценил очень высоко, предпочитал удар со стороны Польши на северо-запад по германской территории. Однако все эти дискуссии были прерваны неожиданным германским наступлением".

Кампания 1915 года началась характерным эпизодом: Девятая германская армия начала наступление в конце января 1915 года на Восточном фронте, у Болимова. Немцы применили газы. Эффект их применения изменил ветер, повернувший облако в германскую сторону. Русские войска контратаковали. Предводимые генералом Гурко, двенадцать дивизий бросились вперед. Их страсть не дала результатов, в первые же три дня полегли сорок тысяч отчаянных людей. Сразу же обнаружились недостатки планирования и оглушительная сила германской артиллерии, которая на узком участке фронта остановила русских воинов. Но немцы полностью воспользовались замешательством русского командования - начался истребительный для России период войны.

В конце января Людендорф перенес свою штаб-квартиру в восточнопрусский Инстербург. Прибытие четырех новых корпусов позволило создать две новые армии - Десятую под командованием Эйхгорна и Восьмую, возглавляемую генералом Беловом. В ударном кулаке немцев были пятнадцать пехотных и две кавалерийские дивизии против противостоящих на избранном участке фронта тринадцати русских дивизий. Силы были примерно равны - по 150 тысяч солдат с обеих сторон. У немцев были 77 батареи легких и 22 батареи тяжелых орудий.

Кайзер назвал эту операцию германских войск "зимней битвой за Мазурию". В ходе дебатов в русской ставке не заметили быстрого перемещения в Восточную Пруссию четырех новых немецких корпусов. 5 и 6 февраля 1915 г. снегопад и метель, казалось, остановили все живое в Восточной Пруссии. Но только казалось. План Людендорфа имел значительную долю авантюризма, но он верил в свой успех.

Седьмого февраля немцы начали полуторадневное непрерывное движение, которое позволило трем немецким корпусам продвинуться глубоко за линию русских укреплений. Противостоящая Десятая русская армия была стратегически изолирована. А верховное русское командование было занято формированием шестикорпусной ударной группы на южных границах Восточной Пруссии. Созданная русской армией система траншей была примитивной. Половина дивизий была недостаточно подготовленной. Недавно полученные новые позиции развели русские силы по флангам, что создало дурные предчувствия у командующего Десятой русской армией генерала Сиверса уже в самом начале февраля, когда он предупредил генерала Рузского: "Ничто не может помочь Десятой армии избежать открытости своих оборонительных позиций и повторения судьбы Первой армии в сентябре 1914 года".

Хуже того, русское командование не придало должного значения первым дням яростной атаки германской Восьмой армии. Оно видело в ее действиях бои местного значения, пока не стало поздно и две кавалерийские дивизии на крайнем правом фланге Сиверса не "исчезли с горизонта". Русское командование постоянно ошибалось в направлении немецкого наступления, его целью виделся то Осовец, то Ковно. Генерал Рузский постоянно думал только о контрнаступлении. Ему бы думать о спасении отчаянно дерущихся русских войск, но он предпочитал питаться иллюзиями.

Десятого февраля Двадцать первый германский корпус перерезал железную дорогу из Ковно на восток. Десятая русская армия начала отступать через Августовский лес к Неману. Она дезинтегрировалась, а Рузский все торопил с контрнаступлением. В конечном счете напряжение схватки сломало его, он запросил отставки в связи с "чрезвычайным ослаблением, вызванным общим ослаблением организма". Его место (позже) занял генерал Алексеев. А немцы окончательно прорвали русскую оборону и захватывали новые русские города.

Торжествующий кайзер посетил захваченный городок Лик, поздравляя свои атакующие в снегу войска. Гинденбургу происходящее "напомнило знаменитую победу при Седане в 1870 году". Армия Сиверса сражалась отчаянно. Все сжигая на оставляемой земле, она карабкалась на восток - 350 тысяч солдат видели спасение только в скорейшем выходе из-под огня неукротимого неприятеля. И хотя немцы взяли много пленных, основная масса русских войск рвалась к спасению. Все признают, что арьергард армии сражался с редкостным самоотвержением, что в конечном счете и спасло армию. В середине февраля жестокий мороз уступил место неожиданной оттепели, принесшей с собой распутицу. Но основная масса русских войск сумела пересечь Августовский лес, выйдя за пределы германских клещей в окрестностях Гродно. Немцы сзади окружили Августовский лес со всеми, кто отстал от основной массы войск, 110 тысяч человек и немалое число неожиданно освобожденных германских военнопленных. Не меньшее число погибло на поле брани или замерзло в полях. Даже далекий от сантиментов Гинденбург был поражен тем, что он назвал "тишиной смерти": "Когда думаешь об этой битве, возникает лишь один вопрос: "могут ли смертные существа содеять все это или все это призрачное видение, страшный рассказ? Не являются ли эти марши зимними ночами, эти лагеря в ледяные штормы и эта последняя фаза битвы в Августовском лесу, столь ужасная для противника, плодом фантазии?"

И германский полководец делает честный вывод из собственной операции: "Несмотря на огромный тактический успех... мы проиграли стратегически".

Никакие трофеи не могли скрыть того обстоятельства, что на севере русская армия, несмотря ни на что, сохранила свою боевую мощь.

Именно в этом феврале 1915 г. начинается полоса несчастий русской армии в Польше. Германское наступление поставило западных союзников перед мрачной перспективой того, что немцы закрепятся на завоеванных в русской Польше рубежах, а затем со всей мощью обратятся к Западному фронту, куда еще не успели прибыть формируемые англичанами армии.

Обстоятельства великой битвы побудили великого князя Николая Николаевича просить западных союзников возобновить наступление во Фландрии, чтобы ослабить давление немцев на Россию. 10 марта солдаты британского экспедиционного корпуса начали наступление в тридцати километрах от Ипра в Артуа, близ деревни Нёв-Шапель. Артподготовка началась в семь часов утра и застала немцев врасплох. Части Первой британской армии волнами пошли вперед. Проволока перерезана, немцы в панике. Немцы действовали, что характерно, по-немецки, по инструкции. Согласно предписанию Фалькенгайна от 25 января, в случае прорыва следовало твердо держать фланги, а резервам предписывалось заполнить образовавшуюся брешь, что немцы хладнокровно и сделали. К десяти часам утра доблестные британские войска стояли по колени в грязи между руинами впереди и их старыми окопами позади, чувствуя, как противник укрепляет фланги. Счастье англичан заключалось в том, что у немцев не было поблизости артиллерийских орудий, - их положение делало из них превосходные мишени. Не имея еще надежной радиосвязи, доблестные англичане не могли и попросить о поддержке - для этого нужно было посылать бойцов-гонцов в тыл.

К полудню немцы укрепили фланги прорыва, а к вечеру они начали наращивать свои резервы. Через день Шестая баварская дивизия (в рядах которой служил рядовой Адольф Гитлер) бросилась закрывать брешь. Все дело кончилось потерей 11,7 тысяч англичан и 8,6 тыс. немцев. Несмотря на потери, доблестные британцы считали Нёв-Шапель своим успехом - эта операция восстановила их престиж в жестокой борьбе на выживание.