КалейдоскопЪ

Отступление из Польши

Самая суровая реальность пришла к русской армии на центральном участке фронта - в Польше - в мае 1915 года. Классическим выражением немецкого умения концентрировать ресурсы и время для целенаправленного решения задачи может служить их наступление в районе Горлице-Тарнова весной 1915 года. Наступление, осуществленное немцами и австрийцами в мае 1915 года, имело значительно более внушительные результаты, чем февральское наступление того же года. Германское командование решило на этот раз нанести удар по участку фронта между Карпатами и Краковом. Достижение этих результатов стало возможным из-за отсутствия координации действий между ставкой и командующими фронтами. С немецкой стороны оказалось очевидным, что русская Третья армия, защищающая фронт к югу от Кракова, стратегически изолирована. Соотношение сил на этом участке было примерно равным: 219 тысяч (18 пехотных и 5 кавалерийских дивизий) с русской стороны против 126 тысяч немцев (10 дивизий) и 90 тысяч солдат австро-венгерской армии (8 пехотных дивизий и 1 кавалерийская). Против 733 легких, 175 среднего калибра и 24 тяжелых орудий немцев и австрийцев у русской армии здесь было 675 легких орудий и 4 тяжелых.

Но немцы собрали на весьма узком участке прорыва миллион снарядов такое количество было мыслимо для русских в нескольких очень укрепленных районах. Затем, в апреле 1915 года, произошла скрытная группировка людского состава и орудий на отрезке фронта в 45 километров Третьей армии генерала Радко-Дмитриева.

На собственно линии наступления германцы и австрийцы достигли превосходства в артиллерии (у немцев было 2228 тяжелых и легких орудий). Ничейная земля, разделявшая две линии укреплений, была широкой, что позволило немцам и австрийцам приблизиться к русской линии и невдалеке от русских укреплений создать новые ударные позиции, не будучи при этом замеченными. Приказ генерала Макензена по войскам делал упор на необходимости быстрого и глубокого прорыва вперед, чтобы не позволить русским призвать необходимые резервы. "Атака Одиннадцатой армии должна быть осуществлена быстро... Только посредством высокой скорости можно подавить сопротивление русских тылов... Два метода - основополагающие: глубокое проникновение пехоты и быстрое следование за ней артиллерии".

Чтобы скрыть прибытие германских войск на южный, австрийский фланг, германские разведгруппы были одеты в австрийскую униформу. Это позволило внести элемент внезапности. Офицеры германских штабов взбирались на самые высокие холмы и горы, обозревая лежащие перед ними, как на карте, русские позиции. Отличие от Западного фронта было довольно значительным: широкая "ничейная земля", один укрепрайон обороны. Все местное население было эвакуировано немцами, чтобы противостоящие войска генерала Радко-Дмитриева пребывали в безмятежности. 25 апреля Радко-Дмитриев все же обнаружил немецкое присутствие, но не запросил подкреплений. Генерал Данилов рисует удручающую картину русской неготовности. "Русская армия находилась на пределе своих возможностей. Непрекращающиеся схватки в Карпатских горах стоили ей многих потерь. Недостача оружия и боеприпасов была катастрофической. В этих обстоятельствах мы могли еще сражаться с австрийцами, но не могли выдержать серьезного давления энергичного и решительного врага".

Подготовительная артиллерийская канонада началась вечером 1 мая 1915 г. Утром 2-го германо-австрийские войска начали совместное наступление. Германские штурмовые группы ждали своего часа для скоростного броска. Немцы пошли вперед после четырехчасовой артиллерийской подготовки (700 тысяч снарядов) - здесь была самая большая концентрация артиллерии за всю Первую мировую войну. Немецкая пехота бросилась вперед, практически не встречая сопротивления. Гаубицы крушили русскую оборону. Нокс: "Немцы выпустили десять снарядов на каждый шаг своей пехоты".

После недельных боев армия генерала Радко-Дмитриева перестала существовать. "Доблесть русских, - пишет Б. Линкольн, - значила мало на протяжении последующих двух недель, когда молот армии Макензена крушил Третью армию с неумолимой брутальностью".

Под ударами немцев оставила оружие не только первая, но вторая и третья линии русской обороны. Германские снаряды сокрушили русские окопы, линии связи и пути подхода подкреплений. Немецкая артиллерия уничтожила треть обороняющихся сил, остальные должны были преодолевать глубокий шок. Это открыло наступающим немцам стопятидесятикилометровую полосу наступления.

В течение часа после окончания бомбардировки немцы взяли в плен 4 тысячи человек и разъединили русский фронт. В первый день наступления и в следующий германские штурмовые отряды прошли вперед на расстояние более десяти километров в день, полностью преодолев русскую линию обороны. Численность штыков в русских корпусах уменьшилась с 34 тысяч до 5 тысяч. Все брошенные на путь немецкого наступления части попросту исчезали в огне. Русская армия, неся тяжелые поражения, начала кровавое отступление: через сутки из Горлицы, через пять дней - из Тарнова. 4 мая немецкие войска вышли к чистому полю, а позади 140 тысяч русских солдат молчаливо шагали в плен. Третья русская армия потеряла 200 орудий, запасы снарядов таяли катастрофически. Пятого мая командующий армией генерал Радко-Дмитриев запросил 30 тысяч снарядов. На следующий день - запрос еще на 20 тысяч. "Я знаю, как это сложно, но моя ситуация исключительна".

Два обстоятельства отличали русскую оборону от германской и западных союзников: в тылу не было необходимых железнодорожных путей для подвоза резервов и боеприпасов. Истощение запаса снарядов было особенно ощутимым. Напомним, что в начале войны в железнодорожных батальонах, обслуживающих пути снабжения русской армии, насчитывалось лишь 40 тысяч человек. Треть из них была неграмотной. Три четверти офицеров в этих войсках не имели технического образования. В Германии же железнодорожные перевозки были поручены лучшим из лучших.

Седьмого мая Радко-Дмитриев предпринял отчаянную контратаку, и она окончилась неудачно. Сорок тысяч русских воинов оказались напрасной жертвой. Теперь лишь отход русской армии за реку Сан мог предотвратить ее полную дезинтеграцию. Но великий князь Николай Николаевич был непреклонен: "Я категорически приказываю вам не предпринимать никакого отступления без моего личного разрешения".

Это обрекло Третью армию. 10 мая нервы заместителя генерала Иванова (прямого начальника Радко-Дмитриева) сдали, и он в служебной записке изложил все, что думал: "Наше стратегическое положение безнадежно. Наша линия обороны очень растянута, мы не можем перемещать войска с необходимой скоростью, и сама слабость наших войск делает их менее мобильными; мы теряем способность сражаться".

Перемышль следует сдать вместе со всей Галицией. Немцы ворвутся на Украину. Киев должен быть укреплен. Россия должна "прекратить всякую военную активность до восстановления своих сил".

Автор этой оценки был немедленно уволен из армии. Но армия получила разрешение отойти за реку Сан. Из ее 200-тысячного состава лишь 40 тысяч пересекли Сан не ранеными. Да и Сан нельзя было рассматривать как непреодолимую преграду. Макензен же снова довел запас своих снарядов до миллиона (тысяча на одну полевую пушку) против 100 тысяч у генерала Иванова. Ураган артиллерийского огня выбрасывал русских солдат из плохо обустроенных окопов, а в открытом поле их ждал огонь германских пулеметов. Немцы без особых промедлений создали плацдарм на восточном берегу реки Сан.

Окончился девятимесячный период российских побед на австрийском фронте. В течение недели русская армия потеряла почти все, что было завоевано в Карпатах, тридцать тысяч солдат попали в немецкий плен. После овладения южногалицийским городом Стрый было заявлено о 153 тысячах русских военнопленных. К 13 мая австро-германские войска достигли пригорода Перемышля и Лодзи. 19 мая Макензен заставил русских оставить их самый большой прежний приз - крепость Перемышль, завершив вытеснение русских войск из Галиции. Австрийские войска вошли во Львов и приготовились к выходу на долины русской Волыни.

В Вене австрийский министр иностранных граф Чернин пришел к выводу, что наступает момент, когда становится возможным начало сепаратных переговоров с Россией на основе отказа России и центральных держав от всех территориальных приобретений. (После окончания войны он скажет, что то был единственный момент во всем ходе войны, когда Россия, возможно, согласилась бы с мирными предложениями, учитывая то обстоятельство, что "русская армия бежала и русские крепости падали как карточные домики"). Но в Берлине горели надеждой полностью уничтожить всю русскую армию и только после этого хотели предъявить России ультиматум. Немцы, как уже говорилось, впервые применили на восточном фронте отравляющие газы (в районе русской Польши), что привело к гибели тысячи русских солдат.

Генерал Сект убедил Фалькенгайна перейти Сан у Ярослава. Германские дивизии подошли к Варшаве. Чтобы эвакуировать военные припасы из Варшавы, требовалось более двух тысяч поездов, которых у России, естественно, не было. Британский представитель при Третьей русской армии сообщил в Лондон: "Эта армия ныне представляет собой безвредную толпу".

Русская армия потеряла 3000 орудий. Поток пленных, плетущихся в Германию, достиг 325 тысяч.

Обнадеживающие сведения шли только с Апеннин - здесь Италия 23 мая объявила войну Центральным державам. Но вооруженная старыми ружьями неопытная итальянская армия едва продвинулась на австрийскую территорию. Итальянцы не сумели отвлечь значительные австрийские силы и ослабить агонию Третьей русской армии. А сербская армия, спешащая захватить Албанию до прихода итальянцев, также ослабила давление на австрийцев.

В июне шестидневным броском Макензен вывел свои войска ко Львову. Великий князь Николай Николаевич доложил царю, что две трети войск Иванова уничтожены. В отчаянной обстановке генерал Иванов, когда-то бывший воспитателем императора Николая II, пособивший царю в получении Георгиевского креста (для этого царю нужно было участвовать непосредственно в бою), попросил об отставке. Алексеев взял на себя командование войсками в Северной Галиции. Запас снарядов на одно орудие сократился до 240, войска были измотаны тяжелыми боями, все их помыслы были направлены уже не на Сан, а на Днестр. Янушкевич просил военного министра об одном: "Дайте нам патронов". А Сухомлинов говорил о недостаче талантливых людей в военном производстве.

Вопрос о вооружении русской армии приобрел критическую значимость. Если бы Россия между августом 1914 и концом 1917 г. мобилизовала такую же долю своего населения, как Франция за то же время, то ее армия составила бы 60 миллионов человек, но встает вопрос: как вооружить такую армию? В результате Россия не смогла вооружить и четверть указанного количества. Ее производство росло - с 450 тысяч снарядов в начале 1915 года до более чем миллиона в сентябре. Но этого еще было недостаточно, в высшей степени препятствовала неэффективность системы коммуникаций. Процитируем и мнение английского историка о военной помощи западных союзников: "Нечестность и авантюризм иностранных бизнесменов разрушили веру русского народа в иностранных капиталистов. В Петрограде, в отталкивающей атмосфере ожидания обогащения, один за другим паразиты въезжали в отель "Астория". Кризис с военным оборудованием и боеприпасами длился до тех пор, пока русские не оказались способными обеспечить себя сами".

Немцы же развернули грандиозные силы. Летом 1915 г. на Восточном фронте было вдвое больше германских и австрийских дивизий, чем на Западном фронте. (К сожалению, Запад не полностью воспользовался представившейся возможностью - стратегической переориентацией центральных держав). Россия призвала в ряды своей армии к лету 1915 г. десять миллионов человек, и германское наступление захлебнулось кровью русских солдат. Потери по двести тысяч человек в месяц - таков страшный счет 1915 г., счет, к сожалению, не оплаченный Западом. И все же возрождаемое русское военное искусство сказалось в том, что отступающая армия была спасена Немцам, при всех их огромных успехах, так и не удалось добиться главного - окружить русскую армию.

Ставка санкционировала эвакуацию Львова. 22 июня Вторая австро-венгерская армия вошла в город. Эта шестинедельная операция была одним из самых больших успехов немцев и австрийцев за всю войну. Ударный кулак из восьми германских дивизий, потеряв 90 тысяч своего состава, взял в плен 240 тысяч русских воинов.

Страшный для России 1915 год продолжал свое течение. На протяжении его страна потеряла миллион солдат и офицеров только пленными. Началась подлинная деморализация русской армии, разобщение офицерского и рядового состава. На военной конференции в Холме было решено строить бараки в небольших городах - расквартированные в крупных промышленных центрах части быстро становились жертвою агитаторов. Ощутим был коллапс прежней армейской структуры. 40 тысяч офицеров 1914 года были, в основном, выбиты из строя. Офицерские школы выпускали 35 тысяч офицеров в год. На 3 тысячи солдат теперь приходились 10-15 офицеров, и их опыт и квалификация желали лучшего. 162 тренировочных батальона за шесть недель подготавливали младший офицерский состав. Увы, на протяжении 1915 года разрыв между офицерской кастой и рядовыми значительно расширился. Капитан русской армии пишет осенью 1915 года: "Офицеры потеряли веру в своих людей". Офицеры часто были поражены степенью невежества своих солдат. Россия вступила в войну задолго до массовой культурности. Часть офицеров ожесточились чрезвычайно, не останавливаясь перед самыми тяжелыми наказаниями.

Заметим, что немцы рекрутировали 86 процентов постоянного персонала армии из горожан, из квалифицированных рабочих, образованных и дисциплинированных.