КалейдоскопЪ

Канун

Двадцать первого октября 1917 г. Керенский объявил, что Россия будет представлена на межсоюзнической конференции, и выдвинул список конкретных условий мира. Французы узнали, что будущее Эльзаса и Лотарингии должно решаться посредством плебисцита. Бельгия получит компенсацию за счет международного фонда. Англичане узнали, что Германии предлагается сохранить за собой все колонии. Американцам предложили нейтрализацию Панамского канала, а англичанам - нейтрализацию Суэцкого канала, равно как и черноморских проливов. Все нации после окончания войны получат равные экономические возможности. Тайная дипломатия отменялась. Мирные переговоры будут вестись делегатами, избранными парламентами своих стран.

Всплеск "открытой дипломатии" правительства Керенского произвел на Запад тягостное впечатление - русские социалисты зашли слишком далеко. Даже в случае победы Германии Запад не мог ожидать худших условий. Пацифистский радикализм Временного правительства поставил вопрос, а следует ли Западу вообще обсуждать будущее с представителем Керенского. Запад прибег к простому способу: он усомнился в прерогативах правительства, которое само себя назвало Временным. Имеют ли делегаты этого правительства легитимное право представлять свою нацию? Министр иностранных дел Бальфур сказал послу Набокову: "Не следует создавать прецедент для ведения переговоров, когда исключительные прерогативы получают фактически частные лица. Такой способ ведения дел мог бы иметь нежелательные последствия".

Нокс буквально с ужасом докладывал в Лондон о растущем воздействии на главу Временного правительства американца Раймонда Робинса, возглавившего миссию Красного Креста. Робинс утверждал, что Запад должен заставить Временное правительство распределить землю между крестьянами - это единственный способ выбить почву из-под Ленина, перехватить лозунг "Мир, земля, хлеб" и восстановить боевую мощь русской армии. Нокс был категорически против поддерживаемых американцем реформ, считая, что они могут вызвать цепную реакцию: "Распределите землю в России сегодня, и через два года вы будете делать то же самое в Англии".

Но и Робинс достаточно быстро расстался с иллюзиями и в октябре покинул лагерь сторонников Временного правительства: "Я не верю в Керенского и его правительство. Оно некомпетентно, неэффективно и потеряло всякую ценность".

Стабилизировать его уже невозможно. Единственной надеждой России, по мнению Робинса, является военная диктатура: "Этот народ должен иметь над собой кнут".

Лишь Френсис еще не оставил идеи опоры на Временное правительство. В России нет ему альтернативы. Если Петроградский Совет попытается взять власть в свои руки - тем лучше. Достаточно будет нескольких дней, чтобы он рухнул под тяжестью управления огромной страной, и его сменят более ответственные и компетентные люди, готовые продолжать войну против Германии.

Одиннадцатого октября 1917 г. Керенский выступил с последним призывом к Западу поддержать его правительство до начала работы Учредительного собрания: "Волны анархии сотрясают страну, давление внешнего врага нарастает, контрреволюционные элементы поднимают голову, надеясь на то, что продолжительный правительственный кризис, совмещенный с усталостью, охватившей всю нацию, позволит им убить свободу русского народа".

Керенский уже не скрывал своего разочарования Западом. Керенский заявил, что может прибегнуть к насилию "только в том случае, если большевики сами вызовут необходимость вмешательства правительства, пойдя на вооруженное восстание".

Тем самым Керенский подписал себе приговор.