КалейдоскопЪ

Крах русской армии

Осенью 1917 г. наступает крах великой русской армии. В начале 1916 г. она насчитывала в своем составе 12 миллионов человек. Накануне февральской революции число мобилизованных достигло 16 миллионов человек (и готовился призыв еще 3 миллионов). Из этих 16 миллионов 2 миллиона человек были взяты в плен, а 2 миллиона погибли на поле брани или от болезней, что довело численность русской армии к концу 1917 г. до 12 миллионов человек. Это была самая крупная армия мира, но ее распад был уже неукротим.

Вернувшийся из России некто Рекули сообщил маршалу Фошу, что русские достигли предела своих сил. Фош спросил: "Стало быть, от них нечего более ожидать?" Рекули: "Абсолютно". Видя ослабление России как покровителя славянских народов, Франция создает на своей территории чешскую армию. 16 октября русский военный министр Верховский убеждал Нокса, что "мы восстановим русскую армию и доведем ее до такого состояния, что к весне она уже сможет сражаться!"

Скептичный англичанин записал в дневнике:

"Совершенно очевидно, что нет ни малейшей надежды на то, что русская армия будет снова участвовать в боевых действиях".

Последнее, что могли сделать англичане, - это воздействовать на активное еврейское меньшинство страны. 24 октября 1917 г. сотрудник Форин-офис писал министру иностранных дел Бальфуру: "Информация изо всех источников говорит об очень важной роли, которую евреи сейчас играют в русской политической ситуации. Почти каждый еврей в России является сионистом, и их можно убедить, что успех сионистских устремлений зависит от их поддержки союзников и от вытеснения турок из Палестины, мы должны заручиться поддержкой этого наиболее влиятельного элемента".

Ведущий английский историк периода Мартин Гилберт полагает, что, именно желая найти общий язык с влиятельными политиками-евреями в России, была опубликована 2 ноября 1917 года так называемая "Декларация Бальфура" письмо Бальфура лорду Ротшильду, выражающее поддержку Британией "создания национального очага еврейского народа" в Палестине. "Финальные дискуссии по поводу декларации касались того, как она может послужить сбору патриотических сил в России".

Было решено, что трое ведущих сионистов, включая Владимира Жаботинского, отбудут в Петербург, чтобы привлечь русских евреев к делу союзников. Уже упоминавшийся нами выше лорд Хардиндж (столько сделавший для сближения России и Британии) говорил Бальфуру довольно уверенно: "При умелом использовании евреев в России мы сможем восстановить ситуацию в России к весне".

Третьего ноября подал в отставку военный министр Верховский. Прежде он придерживался той точки зрения, что для удержания войск в окопах им нужно сказать, за что они воюют, - т.е. все союзники по антигерманской коалиции должны выдвинуть условия мира. Логично было предположить, что немцы эти условия не примут, и тогда на них следовало возложить ответственность за продолжение войны. Тогда у войны появлялась хотя бы умозрительная цель. Но нервы Верховского не выдержали нескольких недель русской политики. Видя распад фронта, он потребовал немедленного заключения Россиею мира и назначения диктатора для восстановления порядка. Требование Верховского на несколько дней вызвало панику Запада. Гасить эмоции был назначен министр иностранных дел Терещенко. В ноябре 1917 г. он на конференции в Париже должен был изложить официальную оценку ситуации в России. Предполагалось, что в поездке на Запад его будет сопровождать Бьюкенен. Однако события в Петрограде властно вмешались в эти планы.