КалейдоскопЪ

Заключение. Так что же такое Европа?

Китайская цивилизация в течение долгого времени по многим параметрам опережала европейскую. У китайцев европейцы (прямо или косвенным образом) позаимствовали книгопечатание, бумагу, компас, порох и шлюзы. Но все же промышленная революция, за которой последовал бурный экономический рост, произошла именно в Европе. И именно в Европе зародились представления о представительной власти и о правах человека – отличительные признаки современного политического устройства. В чем же кроется секрет Европы?

В 1480 году китайский император династии Мин запретил исследовать новые заморские земли и вести торговлю с другими странами. Купцов, которые осмелились нарушить этот запрет, объявили контрабандистами, и с ними жестоко расправлялись войска, сжигавшие их дома и корабли. Ни один европейский король не сделал ничего подобного, и не только потому, что ему недоставало власти: никому из европейских правителей даже в голову не пришло издавать такой губительный как для него, так и для всего королевства указ. В Европе короли правили небольшими соперничающими между собой государствами; в Китае же у императора не было соперников, и в этом заключалось не только его преимущество, но и роковая особенность, определившая дальнейшее историческое развитие. Само соперничество между европейскими государствами подталкивало их к открытию новых земель и новых рынков.

После падения Западной Римской империи на всей ее бывшей территории ни разу не возникало единого централизованного государства. Представьте, что было бы, если бы Западную Римскую империю завоевала какая-нибудь могущественная династия, как маньчжуры завоевали Китай, моголы – Индию или турки-османы – Ближний Восток. Они стали бы едиными правителями новой империи. Но Рим завоевали разрозненные племена германцев, соперничавшие между собой. Реальная их власть была невелика. Нельзя даже сказать, что они «завоевали» Рим в полном смысле этого слова, поскольку, скорее, просто поселились на новых землях, сливаясь с местным населением. У них не было опыта централизованного правления, и они не имели ни малейших представлений, как управлять сложной административной машиной Древнего Рима. Дело дошло до того, что они отказались от взимания налогов, одной из центральных функций государственной власти.

Эта особенность объясняет многое в европейской истории. Короли лишь номинально считались правителями своих королевств. Они очень долго боролись за укрепление своей власти, идя на заключение различных договоров и уступки. Они не могли безосновательно потребовать увеличения налогов для пополнения государственной казны или отобрать что-нибудь понравившееся им у своих подданных, как это делали многочисленные правители Центральной Азии и Ближнего Востока.

В течение многих столетий реальной властью обладали крупнейшие землевладельцы, высшее дворянство. В конечном счете королям удалось их подчинить, но в процессе борьбы дворяне добились многих прав, в том числе право на собственность, которая стала считаться неприкосновенной. Постепенно это право распространилось и на остальные слои общества. «Не все в королевстве принадлежит королю» – вот основополагающий принцип европейских политических свобод и европейского экономического процветания.

В борьбе с высшим дворянством король опирался на городских торговцев, купцов и банкиров, которые ссужали ему крупные суммы и служили в администрации; они же и стали приносить доход в казну в виде налогов. При этом европейские правители старались не убивать курицу, несущую золотые яйца, и не облагать богатых горожан непомерными налогами. Азиатские правители в этом отношении особенно не стесняли себя – в случае необходимости они произвольно завышали налоги или конфисковывали имущество купцов. Европейским монархам волей-неволей приходилось лавировать между представителями различных слоев общества, и если бы это хрупкое равновесие нарушилось, то государ ство ожидал бы неминуемый крах, чем не преминули бы воспользоваться соседние государства-соперники. Европейские правители были заинтересованы в экономическом росте и во внедрении новых технологий. Конечно, в первую очередь это касалось методов ведения войны, но любое достижение в области военных технологий влекло за собой прогресс и в других областях. Помимо практических соображений европейские правители руководствовались еще и христианскими идеалами, согласно которым справедливый правитель должен защищать своих подданных; не забывали они и о римских идеалах борьбы с тиранией и произволом царей.

Подчинив себе аристократию, короли стали покровителями нового бурно развивающегося класса городской буржуазии. Пока монархи были слабыми, они позволяли городам заниматься своими внутренними делами. С ростом экономического благосостояния городов их право на самоуправление стало играть более важную роль. По сравнению с феодалами, содержащими свои войска и проживавшими в укрепленных замках, буржуазия казалась мирной и никому не угрожавшей. Но каким бы воинственным ни было дворянство, оно все-таки представляло собой неразрывную часть общественного устройства, в котором король естественным образом воспринимается как глава государства. Буржуазия же, с ее особым городским укладом жизни, легко могла обойтись и без короля, так что впоследствии она принесла королям гораздо больше хлопот, чем феодалы.

Постепенно короли западноевропейских стран добились очень большой власти, за исключением Англии, в которой король попал в зависимость от парламента. Парламент был общественным институтом, сохранившимся с тех времен, когда королям приходилось совещаться со своими подданными. Но даже во Франции, которая называлась «абсолютной» монархией, король не контролировал все без исключения, и он шел, пусть и нехотя, на различные уступки и соглашения. Пусть Генеральные штаты не созывались в течение долгого времени, но в провинциях продолжали действовать Провинциальные штаты. В 1780-х годах Генеральные штаты сыграли ключевую роль в противодействии налоговым реформам. Под давлением реформаторов, мечтавших о введении во Франции парламентского правления по английскому образцу, король был вынужден вновь созвать Генеральные штаты.

В Центральной Европе, на территории современных Германии и Италии, ни одному правителю так и не удалось создать централизованное государство; императоры и папы постоянно вели борьбу за власть. Здесь сохранялось множество разных городов-государств, княжеств и герцогств, в которых зародилась новая культура эпохи Возрождения и новое религиозное движение Реформация, оказавшие огромное влияние на общее историческое развитие всей Европы.

Несмотря на политическую раздробленность Европа всегда осознавала свое единство. В Средние века и в эпоху Возрождения это называлось «христианским миром». До Реформации европейские страны объединяла Католическая церковь, не знавшая политических границ. Иногда она пыталась взять под свой контроль и светскую власть, но хотя короли и называли себя защитниками веры, они далеко не всегда считали нужным подчиняться требованиям церкви. Особенно показательно в этом отношении длительное противостояние императоров и пап, способствовавшее еще большему рассредоточению власти.

Помимо всего прочего, христианская церковь была основным институтом, хранившим европейскую культуру. Монахи в монастырях переписывали и хранили не только Библию, но и сочинения древних греков и римлян. В Средние века богословы создали тщательно разработанную философскую систему – теологию. Уязвимость же церкви заключалась в том, что в самом Священном Писании о ней почти ничего не было сказано как о социальной организации, созданной, по сути дела, по образцу древнеримской администрации. Сохраняя латинский язык, она сохраняла и систему классического образования, предусматривавшего изучение сочинений языческих авторов. В эпоху Возрождения и Реформации эти противоречия вышли наружу.

В Китае вся власть была сосредоточена исключительно в руках императора, а конфуцианство, как основная официальная идеология, поддерживало авторитет императорской власти. Конфуцианство устанавливало нормы общественного поведения, нормы культуры и правовые нормы государства. Каждый, кто претендовал на пост чиновника, должен был выучить ряд конфуцианских трудов и сдать по ним экзамены.

В Европе власть была рассредоточена, культура была составной по своему характеру и не имела прочных связей с властью. Китайцы были умным народом, но их ум всегда держался под контролем; нововведения и изобретения никогда не приводили к резким политическим, экономическим или идеологическим переменам. Открытость европейского общества прослеживается вплоть до далеких исторических эпох. Динамика политических и экономических отношений современного периода является следствием уникального исторического развития, в течение которого ни одна из форм правлений и ни одна из идеологий не занимала исключительного места. В истории Европы постоянно сосуществовали разные традиции, которые время от времени выходили на первый план и способствовали новым виткам развития. Так, например, вера древних греков в математическое объяснение мира получила свое дальнейшее развитие в эпоху научной революции, а научная революция, в свою очередь, заложила основы для развития техники.

Историки, изучающие экономическую историю, часто задают вопрос, почему Европа первой начала промышленную революцию и индустриализацию, будто другие общества шли по этому же пути, только немного отстав в своем развитии. Мне же больше нравится вопрос Патриши Кроун, идеи которой во многом определили концепцию данной книги: посчастливилось ли Европе стать первой, или же она была капризом истории изначально? И Кроун делает вывод, что это был причудливый каприз, необычная прихоть истории.