КалейдоскопЪ

Разделение Римской империи

Со времен Диоклетиана (конец III в.) империей управляла коллегия императоров – обычно их было два, но временами и больше.[21] Такая форма управления задумывалась не для разделения империи, а для более удобного осуществления власти на местах и эффективной защиты обширных территорий. Соответственно общие указы любого императора имели силу как на Востоке, так и на Западе. Однако опыт даже нашего столетия свидетельствует, что административные границы, установленные из соображений временной политической целесообразности, имеют свойство становиться постоянными. Узаконенные права приводят к появлению новых политических стереотипов и новых отношений лояльности и к тому же отличаются способностью обострять почти незаметные доселе культурные различия.

Хотя административное деление Римской империи не совпадало с лингвистической границей между греческим и латинским языками, эти языки со временем не только обрели господствующее положение в соответствующих частях государства, но и стали вытеснять друг друга со своей территории. Нечто подобное мы можем видеть в разделении церквей: между восточными епископствами, чтившими авторитет патриарха Константинопольского, и западными, признававшими авторитет папы, епископа Римского, постепенно нарастали разногласия, в итоге епископства утратили способность быть связующим звеном между церквами восточной и западной частей империи. Однако самые быстрые и важные последствия принесло разделение финансовых систем. Западный император, имевший едва ли половину дохода своего восточного соправителя, должен был защищать обширнейшую границу, протянувшуюся от Адрианова вала в Северной Британии до среднего течения Дуная. Во многих ситуациях восточные императоры перекладывали свои проблемы на западных, отнюдь не стесняя себя соображениями взаимопомощи.

Первый захват Рима

Чтобы избавиться от вестготов в Греции и Эпире, власти Константинополя в 397 г. назначили вестготского короля Алариха имперским командующим в Иллирике, который приблизительно соответствовал территории бывшей Югославии.[22] К 401 г. готы опустошили эту провинцию и двинулись в Италию. Стилихон, главнокомандующий западного правительства, которое перенесло свою резиденцию из Рима в стратегически более удобную Равенну, почти десять лет следил за передвижениями вестготов. Но в целях предосторожности ему пришлось отозвать легионы с Рейнской границы – временно, как надеялись. В канун нового, 406 г., германские племена вандалов, аланов и свевов перешли через замерзший Рейн в Галлию. Их, как и вестготов за 30 лет до этого, гнала опасность со стороны гуннов, которые двинулись на запад со своих территорий в Венгрии и Австрии. Поскольку Рейнская граница оказалась прорвана, на западе больше не оставалось ни одного пригодного рубежа обороны. Племена, грабившие и разорявшие все вокруг, двигались на юг и на запад, не встречая почти никакого сопротивления. «Вся Галлия дымится, как огромный погребальный костер», – в отчаянии писал современник тех событий. В 408–409 гг. германские племена пересекли Пиренеи и вторглись в Испанию, а в Галлию хлынули франки и бургунды. Британию, которую также покинули римские легионы, постепенно завоевывали англы, саксы и юты – германские племена с побережья Северного моря.

После казни Стилихона в 408 г. имперское правительство в Равенне больше не располагало средствами, чтобы сдержать Алариха. Переговоры с целью поселить вестготов в Италии потерпели неудачу, и 24 августа 410 г. Аларих захватил и разграбил Рим.

Политические последствия падения Рима были относительно незаметными. Аларих умер в 412 г., а его преемник, Атаульф, повел свое умиравшее от голода племя из истощенной Италии в Юго-Западную Галлию. Но моральные последствия падения Рима оказались, конечно, огромными: разве Рим не стоял непоколебимо целую тысячу лет? «Когда угас ярчайший свет, – восклицал св. Иероним, в то время живший в Вифлееме, – когда целый мир погиб в одном городе, тогда я онемел». Тогда же римские язычники в последний раз вознегодовали против нового христианского бога, который столь явно отказался спасти вечный город. После 410 г. Запад охватил моральный кризис.

Тем не менее потребовалось еще 66 лет, прежде чем был низложен последний римский император. Германские племена, которых теснили гунны и привлекали богатства средиземноморского мира – его пшеничный хлеб и вино, тонкие ткани и золото, наводнили империю, стремясь овладеть ее землями и подданными, но отнюдь не желая разрушить ее политическое и культурное единство. Германцы заключили с имперскими властями больше сотни различных договоров; поступая на имперскую службу, они продолжали воевать со своими собратьями по приказу властей, а нередко и без приказа. Говорят, что Атаульф хотел превратить романский мир в Готию, но, поскольку его готы были слишком недисциплинированными, он решил стать тем, кто восстановит «Римский мир». Имперские власти на Западе относились к его планам неодобрительно. Хотя империя страдала от придворных распрей, восстаний наместников в провинциях, нехватки ресурсов, а нередко и от полнейшей некомпетентности собственных чиновников, она все еще была способна добиваться значительных военных и политических успехов. В 30-40-х годах V в. Аэций, главнокомандующий Западной империи, демонстрировал чудеса изобретательности, направляя на защиту имперских интересов германские племена и даже гуннов. В одной из таких операций он вместе с союзниками-гуннами разгромил королевство бургундов на верхнем Рейне (436). Воспоминания об этой катастрофе легли в основу самого известного германского средневекового эпоса «Песни о Нибелунгах».

Но в конечном счете Аэций вел безнадежную игру: чтобы продолжать ее, нужно было все время поднимать ставки, и, по мере того как провинция за провинцией уходила в счет уплаты, бремя, которое ложилось на оставшиеся части империи, становилось невыносимым.