КалейдоскопЪ

Христианство и интеллектуальная жизнь

Христианская церковь унаследовала ценности классической культуры; но для большинства христиан сохранение этой культуры, сколь бы важна она ни была, не составляло главной цели жизни. Даже такому преданному интеллектуальным занятиям человеку, как св. Иероним (ок. 347 – ок. 420), который перевел Библию на латинский язык, не раз виделось, что Христос порицает его за чрезмерное увлечение Цицероном.[32] Подобное отношение не было следствием только личной позиции или изменения интеллектуальных приоритетов. Вторжения варваров, войны, опустошения и грабежи в значительной мере подорвали социальную основу классической традиции – класс обеспеченных и располагавших досугом городских жителей, а также существовавшие для них школы. Этот процесс развивался медленно и неравномерно. Даже во время последнего всплеска философской и литературной деятельности в Италии при остготах друг Боэция, Кассиодор (ок. 490 – ок. 585), полагал, что самые благоприятные условия для культурного досуга способен предоставить только богатый монастырь. Сам Кассиодор основал монастырь Вивариум, в который затем и удалился. Вскоре даже в Италии почти исчезли возможности для занятий светской культурой. «Что приятного вообще осталось в мире? – вопрошал Григорий Великий, человек, вне сомнения, не питавший враждебных чувств к классическому образованию. – Повсюду мы видим войну, повсюду слышим стенания. Наши города разрушены… наши деревни стоят пустые». Удивительно не то, что значительная часть классической традиции была утрачена, но то, что люди в почти невыносимых условиях упорно сохраняли ей верность и сумели сберечь столь многие ее достижения.

Похожая ситуация сложилась в Испании и Галлии: жизнь в обедневших городах замирала, светская знать (римская, германская или смешанного происхождения) проводила время на охоте, в беспрерывных ссорах и стычках; грамотные люди все чаще обращались к церкови. К концу VI в. возможность получить светское образование почти исчезла. Исидор Севильский (570–636) написал историю вестготов, ученую хронику всемирной истории, а также целый ряд теологических сочинений. Однако наибольшее влияние на последующие поколения оказали его «Этимологии», обширный энциклопедический свод классических текстов, специально составленный для того, чтобы можно было обойтись без изучения самих языческих авторов.

Поколением ранее епископ Григорий Турский (538–594) замыслил написать историю франков, потому что, по его словам, «изучение свободных искусств пришло в упадок или, скорее, совершенно исчезло в городах Галлии». Григорий понимал, что его стиль недостаточно изящен, но утешал себя мыслью о том, что «немногие понимают философствующего ритора». Недостаток классической элегантности вполне компенсируется энергией автора. «История франков» легко читается и рисует живую картину общества, раздираемого распрями, убийствами, предательствами и местью; общества, которым, в представлении людей, правят сверхъестественные силы как добрые, так и злые. Отшельники и святые, мужчины и женщины способны подчинять эти силы с помощью истинной веры и обрядов. Но для живых еще более полезны умершие – святые и их останки, благодаря которым неизменно творятся чудеса. Первое место среди них занимает почитаемый покровитель самого Григория, св. Мартин Турский, к гробнице которого стекаются тысячи паломников.

В этом обществе все еще почитались римские традиции. Но эти традиции, существовавшие только в христианской форме, уже не были живым опытом, а сохранились лишь как прекрасные воспоминания. Да и в истории самой церкви эпоха великих философов и теологов осталась позади; она возродится при совершенно иных условиях только в XII в. В реальной жизни у общества должен быть единственный путь: осмысленное усилие вновь обрести якобы утраченное наследие христианской античности. Именно в этом состояло значение Каролингского возрождения на рубеже VIII и IX вв. (см. гл. 2).