КалейдоскопЪ

Пробуждение Запада, крестовые походы и «возрождение» XII в., 1000–1200 годы

Первое тысячелетие христианства

Христианская Европа, приближаясь к тысячному году от Рождества Христова, вероятно, была охвачена ужасом перед грядущим концом света. Однако до нас не дошло сколько-нибудь значительного числа свидетельств: для этой эпохи их сохранилось не больше, чем для иных периодов. Веру в неизбежность грядущего Судного Дня разделяли даже высокообразованные люди вплоть до конца XVII в.

Однако, в XI в. людей гораздо больше занимали смерть и воскресение Христа, чем его рождение, а потому 1033 г. многим казался более важным, чем тысячный. Тем не менее отмеченные около 1070 г. многочисленные знамения – кометы и затмения, – как считалось, предвещали бедствия и перевороты, падение влияния великих людей или их смерть. Планеты, казалось, вступили в войну друг с другом, а дьявол и его демоны ополчились против сил света. Великая цепь бытия, о которой говорил св. Августин, подразумевала, что все события в мире взаимосвязаны. Монахи XI в., писавшие хроники, не замедлили отметить моральный и религиозный упадок эпохи.

Ничего необычного не происходило, но для некоторых хронистов по крайней мере конец 1033 г., по-видимому, предвещал прекращение всемирного кризиса.

В тысячном году после страстей Господа нашего, – писал бургундский монах Радульф Глабер, – ливни туч грозовых прекратились, повинуясь божественной благодати и милосердию. Небо начало улыбаться… и своей безмятежностью и безоблачностью говорило о великодушии Творца. Вся земля была покрыта приятнейшей зеленью и изобильными плодами, которые обратили голод в бегство[55].

Для современного историка эта картина занимающейся зари нового благодатного дня может служить хорошей метафорой экономической и культурной истории Европы после тысячного года.