КалейдоскопЪ

Франция и Англия

В 1000 г. французские короли из новой династии Капетингов фактически контролировали только земли вокруг Парижа. Королевский титул все еще давал Капетингам некоторое уважение, особенно среди французского духовенства; тем не менее нельзя было с уверенностью утверждать, что именно Капетинги, а не какие-нибудь другие владетельные особы: герцоги Нормандии или Аквитании, графы Фландрии, Анжу или Блуа, – выступят объединителями Западно-Франкского королевства, то есть будущей Франции. Очевидно было одно – неизбежность жестокого соперничества между ними, борьбы за верховную власть с образованием временных коалиций, которая будет продолжаться до тех пор, пока претенденты один за другим не выйдут из нее. Понадобилось почти 450 лет для завершения этого соперничества к середине XV в.

Несомненно, борьба закончилась бы гораздо раньше, если бы в нее не вмешивались внешние силы. Такое вмешательство было вполне естественным, поскольку правители не могли не обращать внимания на происходившее в соседних странах из опасения неожиданно столкнуться с новым врагом или окрепшим старым соперником. Для Франции самым опасным соседом, готовым вмешаться в ее дела, была Англия.

В первой половине XI в. Англия сама входила в состав обширной державы на берегах Северного моря, которая включала также Данию и Норвегию. Показательно, что эта империя не пережила своего основателя, Кнута, и его сыновей. Однако и реставрация английской королевской линии в 1042 г. не обеспечила продолжительной независимости. В 1066 г. король Норвегии, которая также добивалась независимости от Дании, вторгся в Англию. Английский король Гарольд разгромил захватчиков в битве у Стамфорд-Бридж, и эта победа положила конец двухвековому периоду скандинавских вторжений в Англию. Вскоре, однако, Гарольд столкнулся с новым и гораздо более опасным завоевателем, герцогом Нормандским.

Вильгельму Нормандскому понадобилось тридцать лет, чтобы утвердить свою власть на территории собственного герцогства. Имея на то известные основания, он заявил претензии на английскую корону как преемник предыдущего, короля Эдуарда Исповедника (1042–1066),[61] который был наполовину нормандцем по происхождению. Каждый из соперников – и Вильгельм, и Гарольд – утверждал, что король Эдуард избрал именно его своим преемником. В конце сентября Вильгельм высадился с армией на южном побережье Англии и 14 октября 1066 г. разбил Гарольда в сражении при Гастингсе.

Ни одна битва той эпохи не получила такой известности у потомков и не имела столь далеко идущих последствий. На гобелене из Байё – огромном тканом ковре, заказанном нормандским епископом Байё, но, возможно, выполненном англосаксонскими мастерами, – мы можем проследить эпизоды кампании герцога Вильгельма и истории гибели Гарольда. Изображение исполнено чувства величия и неотвратимости событий, но лишено пафоса и отрешенности, свойственных греческой трагедии. Для полного подавления сопротивления англосаксов Вильгельму Завоевателю понадобилось еще четыре года. Восстания против нормандцев, нередко подавлявшиеся с большой жестокостью, вызвали к жизни английскую антинормандскую традицию, имевшую в равной степени и литературные, и народные корни. Позже, начиная с XIV в., она слилась с иными умонастроениями – антидворянскими и антиправительственными, что породило легенду о Робине Гуде, «английском» изгое, который занимался тем, что грабил богатых в пользу бедных и строил козни шерифу Ноттингема, то есть слуге чужеземного, нормандского, короля.

С момента нормандского завоевания история Англии становится историей государства двух народов – англосаксонского и французско-нормандского. Вильгельм награждал своих воинов обширными поместьями в Англии, отнятыми у англосаксонской знати. «Книга Страшного суда» была составлена по его приказу, возможно, именно для того, чтобы зафиксировать положение, сложившееся через двадцать лет после завоевания. Разумеется, в XI в. ни самому Вильгельму, ни тем из его подданных, кто занимался описью земель, не приходило в голову сделать даже самые примитивные статистические выкладки. Только современные историки подсчитали на основании сведений Вильгельму Нормандскому понадобилось тридцать лет, чтобы утвердить свою власть на территории собственного герцогства. Имея на то известные основания, он заявил претензии на английскую корону как преемник предыдущего, короля Эдуарда Исповедника (1042–1066),[62] который был наполовину нормандцем по происхождению. Каждый из соперников – и Вильгельм, и Гарольд – утверждал, что король Эдуард избрал именно его своим преемником. В конце сентября Вильгельм высадился с армией на южном побережье Англии и 14 октября 1066 г. разбил Гарольда в сражении при Гастингсе.

Ни одна битва той эпохи не получила такой известности у потомков и не имела столь далеко идущих последствий. На гобелене из Байё – огромном тканом ковре, заказанном нормандским епископом Байё, но, возможно, выполненном англосаксонскими мастерами, – мы можем проследить эпизоды кампании герцога Вильгельма и истории гибели Гарольда. Изображение исполнено чувства величия и неотвратимости событий, но лишено пафоса и отрешенности, свойственных греческой трагедии. Для полного подавления сопротивления англосаксов Вильгельму Завоевателю понадобилось еще четыре года. Восстания против нормандцев, нередко подавлявшиеся с большой жестокостью, вызвали к жизни английскую антинормандскую традицию, имевшую в равной степени и литературные, и народные корни. Позже, начиная с XIV в., она слилась с иными умонастроениями – антидворянскими и антиправительственными, что породило легенду о Робине Гуде, «английском» изгое, который занимался тем, что грабил богатых в пользу бедных и строил козни шерифу Ноттингема, то есть слуге чужеземного, нормандского, короля.

С момента нормандского завоевания история Англии становится историей государства двух народов – англосаксонского и французско-нормандского. Вильгельм награждал своих воинов обширными поместьями в Англии, отнятыми у англосаксонской знати. «Книга Страшного суда» была составлена по его приказу, возможно, именно для того, чтобы зафиксировать положение, сложившееся через двадцать лет после завоевания. Разумеется, в XI в. ни самому Вильгельму, ни тем из его подданных, кто занимался описью земель, не приходило в голову сделать даже самые примитивные статистические выкладки. Только современные историки подсчитали на основании сведений «Книги Страшного суда», что нормандская королевская семья владела пятой частью английских земель, церковь – приблизительно четвертью, а еще одна четверть принадлежала десяти или одиннадцати крупнейшим магнатам. Таким образом, 250 человек владели большей частью английских земель, и почти все они были выходцами из континентальной Европы, равно как и большинство рыцарей – состоятельных, но не столь крупных землевладельцев. Мы не можем с полной уверенностью утверждать, что в остальной Европе земля, а следовательно, и богатство были распределены столь же неравномерно, как в Англии, но это предположение кажется весьма правдоподобным. После завоевания в Англии появилась новая правящая элита, подобная той, которая сложилась в провинциях западной части Римской империи за 600 лет до этого в результате вторжения варваров.

Новая социальная элита продолжала говорить по-французски, в то время как официальные документы писались по-латыни. Нормандская знать стала вступать в браки с англосаксонской аристократией, но лишь спустя два с лишним столетия из смешения англосаксонского с французским развился английский язык.

Историки до сих пор спорят о том, насколько сильно нормандское завоевание изменило политические и правовые устои Англии. Несомненно, однако, то, что нормандцы систематизировали и приспособили для собственных нужд ту организацию управления, которая сложилась к 1066 г. Вильгельм сохранил за собой огромные земельные наделы в качестве «королевского домена» и строил в стратегически важных местах замки, чтобы обеспечить контроль над страной. Самым известным из этих замков является лондонский Тауэр. Вильгельм сохранил и англосаксонское административное деление на графства, а также более дробное – на «сотни», объединявшие несколько деревень. Главным представителем короля в графстве был шериф, командовавший местными войсками и возглавлявший местный суд. Эта должность была англосаксонским институтом, подобным каролингским графствам. В отличие от графов, шерифы не смогли сделать свою должность наследственной или превратить ее в инструмент укрепления личной власти на вверенной им территории. Большая часть средневековых графств сохранилась до наших дней, хотя в XII в. их границы были несколько изменены.

Вильгельм и его преемники усовершенствовали систему королевских судов и централизованного налогообложения, созданную англосаксонскими и датскими королями в X–XI вв. Это позволило значительно поднять доходы государства, в результате чего Англия приобрела обманчивую репутацию невероятно богатой страны. До тех пор пока нормандцы не создали в Южной Италии и Сицилии своих государств, ни один западный правитель не обладал такой властью в своей стране, как король Англии. Этот могущественный владыка оставался вместе с тем герцогом Нормандии, то есть формально считался вассалом французского короля, хотя наделе был значительно сильнее сюзерена. Для короля Франции это означало перспективу долгой и трудной борьбы за подчинение могущественного вассала, который, со своей стороны, всегда был готов присоединиться к его врагам.