КалейдоскопЪ

Незавершенность промышленного переворота и докапиталистические формы городского производства

В XX в. усилившаяся колониальная экспансия в экономике и развитие собственных капиталистических отношений ускорили на Востоке еще один важный процесс – урбанизацию: рост городов и увеличение численности городского населения. В позднеколониальный период появились новые крупные торгово-промышленные центры, а многие традиционные города теряли прежний облик и превращались в центры «промышленного отходничества» и миграции сельского населения. Утверждался современный городской образ жизни, складывалась городская инфраструктура; нетрадиционные элементы более наглядно проявлялись во внешнем облике городов, в сфере занятости населения и в социальной структуре.

Правда, необходимо отметить, что, несмотря на формирование капиталистического уклада в промышленности, в странах Востока в первой половине XX в. промышленный переворот не завершился ни в его социально-экономической, ни в технической области. Местные капиталистические предприятия так и не заняли лидирующие позиции ни по числу занятых, ни по объему производимой продукции. На них господствовали низшие формы промышленного производства, и им не удалось завоевать решающие позиции на внутреннем рынке.

Страны Востока постоянно зависели от импорта машинного оборудования – средств производства и необходимых потребительских товаров – средств потребления. Например, в Бирме с 1869 по 1937 г. производство риса возросло в стоимостной оценке с 24 млн до 258,9 млн рупий, или более чем в 10 раз. На столько же увеличился за этот период и экспорт риса. В стране постоянно наращивались темпы производства как старой, так и новой продукции, казалось бы, таким образом создавались необходимые условия для общего экономического роста, интеграции национальной экономики, развития внутреннего рынка. Но ничего подобного в больших масштабах не произошло. Бирма, экспортируя большую долю производимой продукции в Европу, Америку, Африку (в 1937 г. на 120 млн рупий) и в Азию (на 371,4 млн рупий), ввозила потребительские товары, включая продовольствие, ткани, шерсть, обувь, промышленное и техническое оборудование, и, следовательно, была зависима от внешней торговли, основные рычаги которой находились в руках метрополии.

Бирма не единственный пример, когда количественный рост производства не обусловил столь же больших качественных сдвигов. Французский империализм превратил Вьетнам в поставщика риса на полуколониальный китайский рынок. До начала 1930-х гг. Китай оставался не только главным для Вьетнама рынком сбыта риса, но и основным поставщиком промышленных изделий и некоторых видов продовольствия. Его доля в импорте этой колонии Франции еще в 1918 г. составляла 41 % и продолжала возрастать. Но в 1932 г. Франция окончательно монополизировала импорт Вьетнама – ее доля составила 80 %. Вьетнам стал вторым после Алжира рынком сбыта французских хлопчатобумажных тканей и другой продукции.

На протяжении всей первой половины XX в. в странах Востока сохранялись в довольно значительных пропорциях докапиталистические формы несельскохозяйственного производства – ручное ткачество, прядение, плетение, ручное изготовление керамической посуды, различных орудий труда из металла и дерева – и низшие формы капиталистического производства (которые, впрочем, не будут изжиты и в послеколониальное время).

Современное фабрично-заводское производство, финансово-кредитные учреждения, банки, торговые фирмы, новые виды транспорта насаждались «сверху» и принадлежали исключительно национальному капиталу (частному и акционерному). Формирование местной буржуазии и современного национального промышленного производства было вторичным (производным) и происходило за счет подключения к капиталистическому предпринимательству в промышленных сферах компрадоров, сотрудничавших с иностранным капиталом, торговцев, ростовщиков, бюрократов, обуржуазившихся землевладельцев (новый тип помещика, называемый иногда в литературе либеральным помещиком). В целом не наблюдалось массового роста мелкотоварного производства в промышленности – генезиса капитализма «снизу». Ремесленники оставались мелкими товаропроизводителями, и их превращение во владельцев мастерских, например, происходило крайне редко.

Демократический путь развития капитализма «снизу» в результате широкого включения в него ремесленников и представителей всех разновидностей домашней промышленности блокировался.

С одной стороны, его развитию препятствовала деятельность метрополий в колониях и индустриально-развитых стран в полуколониях (в первую очередь их промышленным производством и контролем над внешней торговлей). С другой – предпринимательством местных привилегированных социальных слоев, которые в изменившихся условиях либо сотрудничали с иностранным капиталом (институт компрадорства), либо самостоятельно на свой страх и риск открывали и осваивали новые виды деятельности в сфере промышленности, финансов, кредита и т. п. Нередко при этом формирующаяся (в том числе и таким образом) местная буржуазия вестернизировалась, меняя свое прежнее мировоззрение, поведение, образ жизни.

Синтез современного и традиционного в промышленности осуществлялся, как и в аграрном секторе, не столько спонтанно, в процессе естественного поступательного развития, при котором столкновение, взаимодействие старого и нового происходили органично и закономерно, сколько посредством насильственного включения промышленных отраслей колонии в систему капиталистических мирохозяйственных связей, а также насаждения в колониях «сверху» современного фабрично-заводского производства в промышленности, строительстве, на транспорте, внедрения капиталистических методов эксплуатации рабочего класса, буржуазной системы управления и т. д.

Взаимодействие и взаимосвязь, а впоследствии синтез современного и традиционного были поэтому не везде перспективными и успешными. Новое появлялось и распространялось, подчиняя, вытесняя традиционное или сосуществуя с ним, прежде всего в крупных городах или специальных европейских поселениях, осуществлявших связи (промышленные, торговые, административные и т. п.) с метрополией, а также на побережье, где развивалась промышленность, инфраструктура и экспортное земледелие. Традиционное из-за ограниченных контактов с привнесенным современным удерживалось, а порой «замыкалось» во внутренних глубинных районах, мало связанных с территориями, подвергшимися трансформации. В этих отдаленных районах и провинциях доминировали традиционное производство, прежний образ жизни, старые системы образования, социальных отношений, ценностей, управления. Традиционное и современное как бы имели свои своеобразные территориально-географические, экономические и социальные границы в воспроизводстве общественной жизни практически на протяжении всего XX в.