КалейдоскопЪ

Средние слои городского общества и феодалы

Характеристика средних слоев

Под средними слоями понимаются лица, не владеющие средствами производства, но обладающие образованием, знаниями и квалификацией, необходимыми в современном обществе. В основном их составляют интеллигенция, служащие, офицерство, студенчество и т. д. Промежуточные слои представлены мелкими собственниками средств производства (как городскими, так и сельскими). В социально-экономическом смысле это категория переходная, расположенная между наемным трудом и бизнесом. Они как бы «врастают» в национальный капитализм. Вместе с тем в конкретных условиях многоукладности восточного общества именно промежуточные слои наименее модернизированы и наиболее связаны с традицией, общинностью, характеризуются этнической, конфессиональной и региональной ограниченностью.

Политическое и социальное развитие Востока в рассматриваемый период постоянно стимулировало рост средних слоев. Их нехватка на первых порах компенсировалась инонациональными и приезжими кадрами. Например, в Египте в 1947 г. 18,6 % лиц с высшим образованием составляли иностранцы (а среди всего населения страны иностранцев было менее 1 %). В Алжире даже в 1966 г. иностранцев среди высших технических кадров было в 5,5 раза больше, чем алжирцев. В дальнейшем, однако, удельный вес иностранцев неуклонно снижался как в общей численности жителей любой страны Востока, так и в средних слоях. В то же время наблюдался бурный рост почти всех категорий средних слоев. В Египте только за период 1960–1976 гг., т. е. за годы наиболее интенсивной индустриализации, численность лиц свободных профессий и технических специалистов увеличилась с 224 тыс. до 725 тыс. человек (т. е. с 3,2 % до 7,5 % всего самодеятельного населения), количество административно-управленческих кадров – с 35 тыс. до 109 тыс. человек (с 0,5 до 1,1 %), конторских служащих – с 324 тыс. до 704 тыс. человек (с 4,7 до 7,3 %). Иными словами, доля средних слоев (преимущественно городских) возросла в Египте за 16–17 лет с 8,4 до 15,9 %, т. е. почти вдвое.

Соответствующие темпы роста средних слоев были характерны и для других стран Востока. В Иордании число лиц с высшим образованием в 1953–1967 гг. увеличилось впятеро – с 3163 до 15 657 человек и в дальнейшем продолжало неуклонно расти. В Марокко только госаппарат в 1956–1970 гг. возрос с 35 тыс. до 200 тыс. человек, вследствие чего количество чиновников здесь в полтора раза превысило количество квалифицированных рабочих. В Алжире число служащих госаппарата в 1961–1970 гг. увеличилось с 30 тыс. до 285 тыс. человек, в Сирии (1960–1989) – со 128 тыс. до 431 тыс. человек.

Улучшение качества образования и потребности развивающейся экономики определили ускоренный рост числа специалистов самого разного профиля практически всюду в Азии: в Индии (1971–1981) с 4834 тыс. до 7094 тыс. человек (на 47 %), в Индонезии (1971–1980) с 884 тыс. до 1917 тыс. (на 72 %), в Иране (1966–1976) – с 203 тыс. до 557 тыс. (на 174 %), в Малайзии (1970–1979) – со 129 тыс. до 246 тыс. (на 89 %), на Филиппинах (1970–1980) – с 284 тыс. до 559 тыс. человек (на 97 %). Конечно, не все выпускники вузов могут считаться представителями современных средних слоев, в частности – проживавшие вне городов. Например, «чистых» горожан среди них в 1970-е гг. в Индонезии было не более 700 тыс., на Филиппинах – около 300 тыс., в Таиланде – около 150 тыс., в Малайзии до 90 тыс. человек. Однако сельский учитель или врач был, пожалуй, более «современен», чем встречавшиеся и среди горожан представители духовенства, различных семейств знати, феодальные идеологи и вероучители, главы сект, братств, тайных обществ и т. п., причисляемые обычно к традиционной интеллигенции консервативного типа.

Безусловно, к средним слоям относится научно-техническая интеллигенция (2328 тыс. человек в Индии к концу 1970-хгг., 1218 тыс. в Индонезии, 1084 тыс. на Филиппинах, 708 тыс. в Турции, 218 тыс. в Иране, 101 тыс. в Пакистане, 20 тыс. в Таиланде). Однако при этом надо помнить, что в конкретных условиях афро-азиатского мира инженеры и физики, врачи и адвокаты, учителя и студенты обособлены от вековых традиций: религии, племенных обычаев и клановых связей. Почти во всех странах Востока сохранились так называемые традиционные социальные общности, не имеющие аналогов на Западе. Наиболее типичные из подобных общностей – касты в Индии, но есть они и среди индийцев за рубежом и даже среди мусульман Пакистана и Бангладеш. Профессиональный характер каст (их ориентация на разные занятия – ткачество, забой скота, исполнение музыки и т. п.) ныне во многом дополняется (и заменяется) взаимоподдержкой, сплоченностью, материальной, финансовой и прочей взаимопомощью.

В Индии и Пакистане только в 1960-е гг. насчитывалось до 14 торгово-ростовщических каст, богатая верхушка которых объединила вокруг себя, особенно через кредитные и жилищные кооперативы, сеть фондов, школ и больниц, до 15 млн человек, в основном лавочников и служащих. В то же время низшие касты и «хариджаны» (неприкасаемые) составляли от / до / жителей деревни, постоянно пополнявших городские низы. То, что их приниженное положение освящено тысячелетней традицией, несколько смягчает социальное недовольство и укрепляет кастовую солидарность независимо от положения человека в нетрадиционной, модернизированной структуре современного общества.