КалейдоскопЪ

Между императивами безопасности и экспансионизма: сталинский режим в 1939–1941 гг.

Одним из факторов оформления советского тоталитаризма стало обострение международной обстановки, связанное с победой нацизма в Германии в 1933 г. и стремительным ростом очагов агрессии в Европе и на Дальнем Востоке. При этом к закономерному беспокойству советского руководства за безопасность социалистического государства все более примешивалось стремление воспользоваться нараставшим конфликтом в Европе для собственной экспансии и расширения границ. После того как даже Великая депрессия не привела к победе в западных странах коммунистических сил, парадигма советской внешней политики начала эволюционировать от мировой революции к имперским устремлениям.

Нацистский режим в Германии тоже был нацелен на уничтожение существовавшей системы международных отношений и перекройку политической карты мира. Поскольку этот режим не претендовал на столь радикальную перестройку социально-экономической сферы, как в СССР, и не решал одновременно задачи индустриализации, то сформировать тоталитарное государство и мобилизационную экономику ему удалось гораздо быстрее, чем советскому. К тому же нацистская идеология отличалась крайним национализмом и явным экспансионизмом. В результате нацистский режим первым начал внешнюю экспансию, которая в итоге привела ко Второй мировой войне.

Примирить в этих условиях стремление, с одной стороны, избежать втягивания в большую войну, а с другой – «прирастить» территорию СССР было очень непросто. Но Сталин сделал свой выбор. Неудача создания в середине 1930-х гг. системы коллективной безопасности в Европе, трудный ход переговоров с Великобританией и Францией о взаимной помощи на случай агрессии весной—летом 1939 г. на фоне военных конфликтов с Японией на Дальнем Востоке 1938–1939 гг. подвигли его к заключению договора о ненападении с нацистской Германией 23 августа 1939 г. и разделу Европы на сферы влияния. Через неделю, 1 сентября 1939 г., Гитлер напал на

Польшу, развязав Вторую мировую войну. В начальный период этой войны СССР выступал фактическим союзником Германии, поставляя ей сырье, стратегические материалы и совместно, согласно секретным приложениям к договорам о ненападении и «о дружбе и границах», деля Европу.

17 сентября Красная армия вступила в еще сражавшуюся с нацистами Польшу и заняла западные области Украины и Белоруссии (составлявшие 51 % территории страны). В июне 1940 г., после разгрома Франции, с помощью Красной армии к СССР были присоединены Эстония, Латвия, Литва и Бессарабия. На присоединенных территориях тут же начались «социалистические преобразования» и политические репрессии. Высылкам и депортациям было подвергнуто по меньшей мере 1,4 млн человек – от 4 до 10 % населения. 30 ноября 1939 г. Советский Союз начал войну против Финляндии, но, встретив упорное сопротивление финнов и дружное международное осуждение, вынужден был довольствоваться лишь территориальными уступками.

Несмотря на внешне теплые отношения, противоречия между Германией и СССР постепенно нарастали. 31 июля 1940 г. Гитлер заявил своему военному руководству о том, что первоочередной задачей является война с СССР. 18 декабря 1940 г. план нападения на СССР, так называемый план «Барбаросса», был утвержден.

В СССР уже с конца 1938 – начала 1939 г. внутренняя политика стала определяться растущей угрозой втягивания СССР в глобальный военный конфликт. Предпринимались колоссальные усилия по форсированному развитию ВПК и Красной армии. 1 сентября 1939 г. был принят Закон о всеобщей воинской обязанности. Численность вооруженных сил с января 1939 г. по 22 июня 1941 г. выросла в 2,6 раза (с 1,9 до 4,9 млн человек)! Число орудий и минометов увеличилось с 56 до 118 тыс. (более чем в 2 раза), танков – с 18 до 23 тыс. (и это без учета находившихся в ремонте), самолетов – с 17,5 до 24,5 тыс. По количеству боевой техники Красная армия существенно превосходила все армии мира!

Однако колоссальная работа по повышению обороноспособности страны во многом сводилась на нет сталинским террором. Из-за него страна запоздала с подготовкой к войне. Всеобщая воинская повинность была введена лишь за год и 10 месяцев до Великой Отечественной войны. Резкое увеличение армии за столь короткий срок привело к острейшей нехватке подготовленного командного состава и падению выучки войск. Но главное, массовые репрессии «обезглавили» армию, уничтожив / высшего командного состава.

(Это несоизмеримо превышало потери высших советских военачальников в Великой Отечественной войне!) Массовому уничтожению подвергся средний и отчасти младший командный состав. Только в 1937–1938 гг. (а «чистки» в армии проводились с середины 1920-х гг.) было репрессировано примерно 40 тыс. командиров. Из 85 членов Военного совета при Наркомате обороны были репрессированы 76, из 5 маршалов – 3, из 16 командармов – 15, почти все командиры дивизий и бригад, около половины командиров полков! Почти полностью была разгромлена советская разведка. К 1941 г. только в сухопутных частях не хватало 67 тыс. командиров. Лишь 7 % командиров имели высшее военное образование, а / находились на своих должностях менее года.

В середине 1930-х гг. советская школа военного искусства была одной из лучших в мире. Уже тогда успешно разрабатывалась теория современной маневренной войны с использованием крупных танковых и десантных соединений. В результате сталинских репрессий эта школа по большей части была уничтожена. В радикально обновленном военном руководстве возобладали стереотипы времен Гражданской войны.

Репрессии обескровили и военно-промышленный комплекс. Они дезорганизовали работу конструкторских бюро и военных заводов, затруднили принятие на вооружение новой техники. Многие выдающиеся конструкторы и инженеры были репрессированы. Некоторые из уцелевших работали затем в специально созданных конструкторских бюро – так называемых шарашках.

Советско-финляндская война наглядно показала низкую боеспособность Красной армии, вопиющие ошибки в ее управлении и боевой подготовке. После завершения войны произошла смена руководства Наркомата обороны, началась реорганизация армии. Ускорился выпуск новых образцов военной техники. Однако нехватка времени и сохранявшаяся в стране обстановка страха и подозрительности не позволили добиться качественных сдвигов в повышении боеготовности армии.

Все эти меры сопровождались массированной пропагандой, подготавливавшей население к грядущей войне. Престиж армии в обществе был необычайно высок. Царил культ авиации, многие из летчиков были национальными героями. Городская молодежь была охвачена массовым физкультурным движением, прыгала с парашютом, изучала стрелковое оружие и радиодело. Все знали, что война не за горами. Но с кем придется воевать, ясности не было. Антифашистская пропаганда после 23 августа 1939 г. была свернута. Напротив, гневно осуждались «империалисты», «поджигатели войны» из Великобритании и Франции, подчеркивалось «миролюбие» нацистской Германии и важность дружественных с ней отношений. Под влиянием нового курса среди городского населения возникла даже мода на немецкие имена.

В мае – июне 1941 г. в европейской части СССР была проведена скрытая мобилизация 800 тыс. призывников, к западным границам стали подтягиваться войска. Вместе с тем 14 июня 1941 г. сообщение ТАСС решительно опровергло «слухи» о готовящемся нападении Германии на СССР и подчеркнуло верность советского руководства договору о ненападении. Таким образом, и германское, и советское руководство, понимая неизбежность столкновения, активно к нему готовилось.