КалейдоскопЪ

От стабильности к разложению

На октябрьском (1964) пленуме ЦК КПСС первым секретарем ЦК (с 1966 г. – генеральным секретарем) был избран Л. И. Брежнев. Он, по сути, стал выразителем интересов партийно-государственной номенклатуры. Господствующими в ее среде настроениями были неприятие хрущевских реформ, стремление к стабильности и комфортным для себя условиям. Несмотря на ностальгию по сталинским временам, большинство элиты понимало, что возвращение тех порядков создало бы для нее угрозу и вызвало неблагоприятный международный резонанс. Поэтому брежневское руководство, подготовив два проекта постановления о реабилитации Сталина (частичной и полной), не решилось их принять и ограничилось тихой, негласной реабилитацией «вождя народов». Восторжествовал сравнительно умеренный консервативный курс.

Причем в экономике поначалу еще сказывался новаторский импульс «оттепели». В 1965 г. по инициативе нового Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина были начаты экономические реформы. Однако уже к концу 1960-х гг. они стали свертываться, а внутриполитический режим – ужесточаться. Причиной послужили трудности в реализации реформ, дальнейшее укрепление властных позиций Брежнева, но особенно так называемая Пражская весна 1968 г.: экономические, а затем политические преобразования, проводившиеся чехословацкими коммунистами под лозунгом «социализма с человеческим лицом». Они вызвали рост антисоветских, антикоммунистических настроений и в итоге подтолкнули советское руководство к оккупации Чехословакии.

Основные усилия Брежнева были сосредоточены на укреплении собственной власти и постепенном устранении конкурентов из числа сподвижников по ниспровержению Хрущева. Отказ от реформ, стремление к стабильности, отмена норм обновления руководящих кадров и прежнего курса на развитие общественного самоуправления – все это вело к росту всевластия и бесконтрольности номенклатуры в центре и на местах.

Быстро свертывалась критика Сталина, процесс реабилитации жертв политических репрессий практически сошел на нет, ужесточалась цензура. Многие писатели, публицисты были лишены возможности публиковаться, ряд кинофильмов запрещался к показу. Стали подвергаться гонениям ученые – представители гуманитарных наук, чьи концепции расходились с официальными установками. Уже в 1965–1966 гг. состоялся первый после 1953 г. громкий политический процесс над писателями Ю. М. Даниэлем и А. Д. Синявским. В дальнейшем политические процессы проходили как в Москве, так и в других городах. В Уголовный кодекс была внесена статья, предусматривавшая уголовную ответственность за распространение слухов и информации, «порочащих» советский строй, которая стала важнейшим средством борьбы против инакомыслия. Неугодные режиму люди не только подвергались судебным преследованиям, но и принудительно помещались в психиатрические лечебницы, а некоторых высылали за границу.

Однако все эти меры не покончили с инакомыслием, а, напротив, способствовали оформлению диссидентского движения. Его «знаменем» стал академик А. Д. Сахаров (один из «отцов» советской водородной бомбы). Диссиденты пытались отстаивать права человека, политических заключенных, вскрывали нарушение властями конституционных норм, подписанных СССР документов ООН и других международных соглашений. Немногочисленное движение диссидентов явилось симптомом начавшегося разложения советского тоталитаризма. Несмотря на репрессии, оно сумело выжить и представляло моральную и идеологическую угрозу режиму.

Для обоснования своего курса брежневское руководство выдвинуло формулу обострения идеологической борьбы двух мировых систем, напоминавшую сталинский тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Главной идеологической новацией стала концепция развитого социализма. Она явилась реакцией на выявившийся к концу 1960-х гг. утопизм задач по строительству коммунизма. В 1967 г. Брежнев констатировал, что в СССР построено развитое социалистическое общество. Этот тезис позволял заполнить идеологический вакуум, «отодвинуть» задачу построения коммунизма в неопределенное будущее и в то же время зафиксировать «достижения» на этом пути. В 1977 г. была принята новая Конституция СССР, закрепившая монопольное положение КПСС в политической системе. Брежнев, оставаясь генеральным секретарем ЦК КПСС, занял пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

В отличие от Сталина и даже от Хрущева Брежнев относительно осторожно пользовался властью. Если он сталкивался со сложной, трудноразрешимой проблемой, то предпочитал бездействовать. Однако со временем таких проблем становилось все больше, а по мере сосредоточения власти в своих руках и ухудшения здоровья Брежнев все меньше обращал на них внимания. Его примеру следовал партийный и государственный аппарат. В результате проблемы нарастали, а реальных мер для их решения не предпринималось. Напротив, пропаганда все громче трубила об успехах и славословила Брежнева. Он награждал себя все новыми наградами. Средний возраст членов Политбюро превысил 71 год. Не только для миллионов рядовых граждан, но и для части советской элиты все очевиднее становилась невозможность сохранения существовавшего в стране положения дел.

После смерти Брежнева в ноябре 1982 г. генеральным секретарем ЦК КПСС стал Ю. В. Андропов, бывший председатель КГБ. Он был жестким защитником советской системы. При нем готовилось постановление ЦК о реабилитации Сталина, изучался вопрос о возвращении Волгограду прежнего названия. Почти полностью было разгромлено диссидентское движение. Резко обострились отношения с Западом.

Вместе с тем Андропов, в отличие от Брежнева, признал наличие в стране серьезных проблем. В ряде своих выступлений он поколебал отдельные идеологические догматы, блокировавшие возможность реформ. Однако, как вывести страну из предкризисного состояния, он не знал. Акцент был сделан на наведении дисциплины и порядка с помощью жестких административных мер, массовой замене руководящих кадров. За время своего недолгого правления Андропов сменил 18 союзных министров и 37 первых секретарей обкомов, крайкомов и ЦК союзных республик. Началось расследование некоторых крупных дел о коррупции. Несмотря на явные даже по советским меркам «перегибы» (доходившие до «облав» в кинотеатрах, парикмахерских, магазинах с целью выявления тех, кто прогуливал или незаконно уходил с работы), андроповский курс зародил в массовом сознании надежды на перемены в стране. Популярность Андропова во многом объяснялась тем, что его курс, обещая изменения, тем не менее во многом соответствовал стереотипам массового сознания советских людей с его традиционалистскими упованиями на «твердую руку», «решительные меры», наведение «порядка», борьбу с вороватыми «боярами» (номенклатурой).

В феврале 1984 г. генеральным секретарем ЦК КПСС был избран 72-летний и, по существу, смертельно больной К. У. Черненко. Он, в отличие от Андропова, не особенно стремился к этому посту и был выдвинут на него большинством Политбюро, не хотевшим перемен. Будучи ограниченно дееспособным и, естественно, не склонным к реформам, Черненко как нельзя лучше подходил для этого. Однако, несмотря на обозначившийся отход от преобразований (а отчасти и благодаря этому), в этот период происходило «дозревание» общественного сознания, даже в части элиты укреплялась мысль о необходимости перемен.

В каком-то смысле брежневская эпоха явилась реакцией на бурные, радикальные перемены и потрясения, которые советское общество едва ли не непрерывно претерпевало с конца 1920-х гг. В этом отношении она напоминала некоторые режимы, установившиеся после революций в Европе, Латинской Америке и на Востоке. Однако в силу особенностей тоталитарного, лишенного политической конкуренции режима наступившая стабильность быстро переросла в застой и привела к стремительному разложению системы. Поначалу, как и в ряде традиционных обществ Востока, выход из системного кризиса правящая элита искала на пути «возвращения» к истокам. Неудача андроповского курса с его тенденцией к «мягкому» неосталинизму привела к гораздо более радикальной, но совсем иной политике.