КалейдоскопЪ

Перестройка и крах советского социализма

8 марта 1985 г. генеральным секретарем ЦК КПСС был избран М. С. Горбачев. В апреле 1985 г. на пленуме ЦК он провозгласил курс на ускорение социально-экономического развития. Добиться этого предполагалось за счет ускорения научно-технического прогресса и активизации «человеческого фактора». Последнее подразумевало наведение дисциплины и порядка, замену неэффективных руководителей, повышение ответственности кадров и их инициативы. Была развернута антиалкогольная кампания. В 1986 г. XXVII съезд КПСС принял новую редакцию Программы партии, провозгласившую курс на совершенствование социализма. Таким образом, ставка поначалу делалась на политико-административные меры, глубоких реформ не предусматривалось.

Предпринятые шаги изменили общественно-политическую атмосферу. Популярность молодого динамичного лидера стремительно росла. Но даже скромные преобразования входили в жизнь с трудом. Горбачев сталкивался с сопротивлением со стороны части высшего руководства, партийного и государственного аппарата, с «торможением», как он это называл, курса на ускорение. К тому же постепенно Горбачев стал осознавать глубину стоящих перед страной проблем. К необходимости изменения существовавших порядков подтолкнула и страшная катастрофа на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 г., которая поначалу замалчивалась властями. Все это подвигло Горбачева к постепенной радикализации преобразований.

Уже с 1986 г. активно начал использоваться термин «перестройка», ставший в дальнейшем названием всей горбачевской политики. Январский (1987) пленум ЦК КПСС выдвинул на первый план уже не «ускорение», а курс на демократизацию и гласность. Была серьезно смягчена цензура, общество стало активно обсуждать острые, ранее запретные проблемы. Как и в годы хрущевской «оттепели», начался расцвет публицистики, но в еще больших, невиданных масштабах. Развернулась публикация ранее запрещенных или не издававшихся отечественных и зарубежных авторов. Попытка коммунистических консерваторов остановить сокрушающий вал гласности (сигналом к чему послужила публикация в 1988 г. письма Н. Андреевой «Не могу поступиться принципами») успехом не увенчалась. Падение монополии КПСС на информацию, допущение в советское общество пусть не свободы слова, но гласности, определенного плюрализма мнений привели к принципиальным изменениям в духовной сфере и стремительной радикализации общественных настроений. В массовом сознании начали рушиться социалистические ценности, вызревали идеи, подготавливавшие смену всей социальной модели в стране.

В июне 1987 г. на пленуме ЦК КПСС был утвержден проект первой с начала перестройки серьезной экономической реформы. В 1988 г. на XIX Всесоюзной конференции КПСС впервые за годы советской власти было принято решение о глубокой реформе политической системы (в ней, как было признано, коренились «механизмы торможения» преобразований). Пытаясь раскрыть потенциал социализма, в который он свято верил, идеалист Горбачев попытался соединить «социалистические ценности», в том числе однопартийность, с некоторыми политическими свободами, элементами либеральной доктрины. Был провозглашен курс на создание социалистического правового государства, разделение властей (КПСС подразумевалась в роли четвертой главной силы), реорганизацию Советов. В конечном счете эта реформа подорвала политическую монополию КПСС, ограничила всевластие партгосаппарата. Миллионы людей впервые познакомились с некоторыми идеями либерализма, начали формироваться новые, неподконтрольные властям политические структуры. В 1988 г. вера в «обновление социализма» и популярность самого Горбачева в обществе достигли своего пика.

Были нормализованы отношения с церковью. Празднование 1000-летия Крещения Руси в 1988 г. превратилось не только в религиозное, но и в общегосударственное торжество. По мере ослабления влияния коммунистической идеологии общественный интерес к религии, заполнявшей образовавшийся идеологический вакуум, быстро рос. В 1990 г. был принят закон «О свободе совести и религиозных организациях». Впервые в советской истории церкви были возвращены все права юридического лица, ее налогообложение приравнено к общественным организациям. За 1985–1990 гг. открылось 5,5 тыс. приходов различных конфессий.

Радикализация горбачевских преобразований была вызвана неэффективностью прежних программ и самой логикой преобразований, тем, что под влиянием гласности и демократизации массовое сознание быстро высвобождалось из-под влияния отживших стереотипов. В обществе стали появляться различные варианты реформ. Впервые за шесть с половиной десятилетий начали зарождаться новые, не контролируемые властями политические силы. С 1988 г. вслед за Прибалтикой во всех союзных и автономных республиках организовывались народные фронты – первые независимые массовые общественные организации, которые объединили сотни тысяч человек.

С 1988 г., а в массовом порядке – с 1989–1990 гг. стали образовываться политические партии («Демократический союз», Демократическая, Республиканская партии и др.). Они отражали едва ли не весь спектр идеологий, но доминировали демократические, а по сути, антикоммунистические организации. В 1990 г. оформилась самая массовая общественно-политическая организация «Демократическая Россия», которая стала ведущей оппозиционной силой. В самой КПСС выделились различные направления: от демократического и социал-демократического до «марксистского». Каждая из политических сил предлагала свой вариант реформ. В целом демократические партии выступали за приватизацию государственной собственности, свободу личности и полноценную парламентскую демократию. Силы, ратовавшие за «обновление социализма», призывали к преимущественному развитию общественной собственности, коллективистских форм общественных отношений и самоуправления (о механизмах этих преобразований говорилось, как правило, в самом общем виде).

Реформированные и обновленные в ходе сравнительно демократических выборов 1989 и 1990 гг. Советы, которые Горбачев хотел использовать как новый двигатель перестройки, эффективный «помощник партии», приобрели определенную самостоятельность и шли порой гораздо дальше того, к чему было готово горбачевское руководство. Радикализации оппозиции в огромной мере способствовали бурные демократические преобразования в Восточной Европе, которые начались под влиянием советской перестройки и уже в 1989 г. привели к крушению там социалистических режимов. А это, в свою очередь, вызвало рост антикоммунистических настроений в СССР. Все чаще звучали требования ликвидации монополии КПСС на власть.

Ситуация обострялась. Нерешительность в осуществлении дальнейших преобразований вела к падению авторитета КПСС и к переходу инициативы от партийного аппарата к Советам и новым политическим партиям и движениям. Таким образом, в отличие от своего исторического предшественника – хрущевской «оттепели», перестройка сопровождалась смещением движущей силы реформационных процессов от центральной власти – на места, от коммунистической бюрократии – к массовым движениям, новым партиям. Это и обусловило иную судьбу горбачевских преобразований.

Процессы демократизации советского общества, инициированные Горбачевым, вырвались из-под контроля реформатора и стали реально угрожать его власти. Горбачев пытался лавировать, искать компромиссы. Однако он не собирался отказываться от своих демократических лозунгов, социализма и руководящей роли КПСС. Это не позволяло ни насильственно подавить оппозиционные силы, ни проводить радикальные реформы.

Разрушение политической монополии КПСС, марксистско-ленинской идеологии и всевластия КГБ к полной неожиданности для горбачевского руководства инициировало развал Советского государства. Демократизация общества и ухудшение экономического положения привели к тому, что межнациональные и региональные противоречия, подспудно копившиеся в течение десятилетий, вырвались наружу. С волнений в Якутске и Алма-Ате (1986) межнациональные отношения стали стремительно обостряться. Вскоре это вылилось в целую серию вооруженных, кровавых конфликтов, произошедших в Нагорном Карабахе, Сумгаите, Баку, Тбилиси, Ферганской долине и т. д.

С конца 1980-х гг. начался «парад суверенитетов» союзных республик. Они стали объявлять о своей самостоятельности, приоритете своего законодательства над общесоюзным и не подчинялись указаниям центральных властей. Этот процесс начался в Прибалтике и Закавказье, а к началу 1990-х гг. дошел до крупнейшей и «системообразующей» республики– РСФСР. В мае 1990 г., вопреки усилиям горбачевского руководства, Б. Н. Ельцин, выступивший за радикализацию реформ, против непоследовательного курса руководства страны и масштабного «перекачивания» ресурсов из России в другие республики, был избран Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР. 12 июня 1990 г. Съезд народных депутатов РСФСР 907 голосами – «за», при 13 – «против» и 9 воздержавшихся принял Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации.

Топчущийся на месте Горбачев, связанный «социалистическим выбором» и недоверием к демократам, подвергался резкой критике как справа, так и слева. Демократические силы осуждали его за нерешительность и непоследовательность, а консервативные – за «предательство дела социализма» и «буржуазное перерождение». Росло недовольство масс. Обострился конфликт между центром и республиками.

Не решившись принять предложения демократов, Горбачев все более стал склоняться к союзу с консерваторами. В январе 1991 г. в Вильнюсе была предпринята попытка отстранить от власти правительство Народного фронта и захватить телецентр, в ходе которой погибли 14 человек. Вскоре нечто подобное произошло в Латвии. В Москве прошли массовые митинги в поддержку прибалтов. 17 марта 1991 г. впервые в истории страны был проведен референдум. Более 70 % его участников из 9 союзных республик высказались за сохранение реформированного, обновленного СССР. Горбачев попытался развить успех и ввел в Москву войска. Однако массовые демонстрации и позиция Съезда народных депутатов РСФСР заставили его пойти на попятную и вывести войска.

Выявившаяся неэффективность дозированных силовых мер, неготовность Горбачева идти на масштабное насилие и дезавуировать свой имидж, а также массовые выступления в защиту демократии весной 1991 г. побудили его вновь изменить тактику. В Ново-Огареве, под Москвой, после острых дискуссий Горбачев и руководители 9 союзных республик (РСФСР, Украины, Белорусии, Узбекистана, Казахстана, Азербайджана, Киргизии, Таджикистана и Туркмении) сумели согласовать проект нового Союзного договора. Он означал резкую смену государственной модели, переход к действительно федеративному или даже конфедеративному государству. Предполагалась также радикализация реформ и широкая смена высших должностных лиц. Подписание договора намечалось на 20 августа 1991 г. Но все это не устраивало консервативную часть горбачевского руководства.

18 августа 1991 г. президент Горбачев был изолирован на своей даче в Крыму и объявлен больным. Вице-президент Г. И. Янаев издал указ о своем вступлении в должность Президента СССР. В ночь с 18 на 19 августа был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (в него вошли Г. И. Янаев, премьер В. С. Павлов, министр обороны Д. Т. Язов, председатель КГБ В. А. Крючков, министр внутренних дел Б. К. Пуго и др.). ГКЧП объявил о введении в отдельных регионах чрезвычайного положения и о расформировании структур власти, действовавших вопреки Конституции СССР 1977 г. Была приостановлена деятельность оппозиционных партий и движений, запрещены митинги и демонстрации, установлен жесткий контроль над телевидением и некоторыми другими средствами массовой информации. В Москву были введены войска.

Хотя значительная часть общества и даже фрондирующих руководителей союзных республик восприняла эти события пассивно, явно или молчаливо выразив свою лояльность ГКЧП, российское руководство во главе с Ельциным решило сопротивляться. (Ему некуда было отступать, к тому же оно надеялось на общественную поддержку: 12 июня 1991 г. Ельцин более чем 57 % голосов избирателей был избран Президентом РСФСР.) В ответ на его призыв тысячи москвичей заняли оборону вокруг здания российского правительства, в ряде регионов также возникло движение сопротивления. Некоторые воинские части отказались выполнять решения ГКЧП. Путчисты растерялись. Они не ожидали серьезного сопротивления и не были готовы взять на себя ответственность за массированное насилие и неизбежные в этих условиях многочисленные жертвы. 21 августа чрезвычайная сессия Верховного Совета РСФСР поддержала руководство России. В тот же день его представители освободили из изоляции Горбачева. Члены ГКЧП были арестованы.

Провал августовского путча резко изменил расстановку сил. Реальная власть в России перешла к ельцинскому руководству. Коммунистическая партия, скомпрометированная участием членов своего руководства в перевороте, была запрещена. Большинство республик отказались от подписания Союзного договора. На Украине был проведен референдум, в ходе которого / принявших в нем участие граждан высказались за независимость! СССР стремительно распадался. Желая окончательно избавиться от Горбачева и дискредитированного союзного центра, руководители России, Украины и Белоруссии собрались в Беловежской пуще, в Вискулях, и 8 декабря 1991 г. заявили о прекращении действия Союзного договора 1922 г. и о создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Оно объединило 11 бывших союзных республик (без Грузии и Прибалтики). СССР прекратил существование. Его президент М. С. Горбачев ушел в отставку.

Таким образом, искренние попытки совершенствования социализма нарушили его системообразующие элементы – политическую монополию компартии, марксистско-ленинской идеологии и всевластие органов госбезопасности, подняли политическую активность масс. Это привело к неожиданному краху всей системы, а вместе с ней и порожденного ею Советского Союза. Он, подобно остальным империям, оказался несовместимым с политическими свободами для своих поданных. Крушение последней континентальной империи (реанимированной в советской форме большевиками и удерживавшейся ими почти семь десятилетий) стало платой за избавление от социализма, всепроникающего тоталитарного режима и от «холодной войны». Сохранить СССР на сколько-нибудь длительный срок без возвращения к тоталитаризму и, соответственно, к гражданской войне (причем даже не в югославском духе, а, учитывая наличие ядерного оружия во многих республиках, в гораздо более страшном), без нового противостояния с Западом было невозможно.

Многонациональность страны породила одно из важнейших отличий политического процесса в СССР по сравнению с реформируемым Китаем. Другое ключевое отличие коренилось в примерно вдвое старшем «возрасте» социализма в СССР, в результате чего он успел гораздо больше «переварить» и структуру экономики, и массовое сознание, глубоко укоренить марксистскую идеологию (в отличие от КНР, в котором до / населения было занято в сельском хозяйстве и сохранились традиции конфуцианства). В силу этого начать рыночные реформы, не поколебав монополию компартии и марксизма-ленинизма, не произведя информационной революции, как это сделала горбачевская гласность, у нас вряд ли было возможно – подобного не допустила бы ни элита, ни широкие массы, воспитанные в духе непримиримой борьбы с мировым капитализмом. Примечательно, что советской перестройке предшествовали демократические процессы и переход к гражданскому правлению в целом ряде развивающихся стран: Аргентине, Турции, Бразилии и др. Сама перестройка, в свою очередь, подтолкнула «бархатные революции» в Восточной Европе, став, таким образом, одним из важнейших проявлений демократической, либеральной волны в мире.