КалейдоскопЪ

Контркультура: новые формы социализации и протестного поведения

Понятие «контркультура» вошло в обиход в конце 1960-х гг. в США. Его впервые употребил преподаватель хэйвудского колледжа Т. Рожак, опубликовавший в 1969 г. книгу «Создание контркультуры». «Молодежный протест нашего времени, – писал Рожак, – выходит за рамки идеологии и достигает уровня сознания, пытающегося преобразовать самые глубинные чувства». Он полагал, что протестная культура молодежи направлена на разрушение не только технократической культуры, но и самой «социальности» технократического общества. Ее противник – это «абсолютное зло», поскольку, увлекшись своим «показным потребительством», «поколение отцов» подвело человечество к опасной черте: над ним нависла угроза ядерного самоуничтожения, утраты всех моральных ценностей, расового геноцида.

В 1970 г. в свет вышло концептуальное исследование Ч. Рейча «Зеленеющая Америка». В этой книге понятие «контркультура» ассоциировалось с революционным рождением «третьего типа» сознания. «Сознание I», по Рейчу, сформировалось на протяжении XIX в. и отразило мечту о всеобщем благосостоянии, основанном на индивидуальном труде и самоограничении. На смену ему в XX в. пришло «Сознание II», отводящее ключевую роль в обеспечении общественного и индивидуального блага научному прогрессу, техническому оснащению труда, системной организации и планированию всех сфер жизни. Подобные установки позволяли отдельному человеку достичь высокого положения в обществе, а всему обществу – быстро поднять уровень благосостояния. Но ценой такого рывка становится забвение гуманистических ценностей, права человека быть самим собой. Рейч утверждал, что наступает эпоха «Сознания III» – освобождения личности – неповторимой, честной и не приемлющей насилие по отношению к себе и другим. Он доказывал, что подобные изменения не могут быть результатом политического выбора. Революция сознания происходит вследствие «изменения индивидуальных жизней», а потому первоначально распространяется именно на сферу культуры. Молодежную «альтернативную» музыку Рейч считал наиболее ярким и важным проявлением такой культурной революции.

Рок-музыка стала главным символом контркультуры. Диск-жокею Элану Фриду из Кливленда принадлежит авторство слова, которое стало символом «новой музыки», – «рок-н-ролл» (игра слов, напоминающая фразу из популярной песенки тех лет: «Мы будем качаться, мы будем вертеться»). Ошеломляющий триумф «Beatles» превратил рок-музыку в мощное культурное явление, но пока еще в рамках массовой культуры «общества потребления». Первыми «гуру» роковой контркультуры стали музыканты из «Rolling Stones». Эта группа была создана Миком Джаггером в 1962 г. в Лондоне и обратила на себя внимание скандальными выходками на концертах, нарочито небрежным внешним видом. Длина волос «рокеров» стала с тех пор предметом особого осуждения защитников общественной морали.

Многие рок-музыканты не только использовали имидж бунтарей, протестующих против общественных нравов, но и привносили соответствующие акценты в свое творчество. Вскоре зародилось и новое музыкальное направление – хард-рок. Его музыкальная концепция была построена на «неистовом» инструментальном сопровождении в сочетании с напористым, «жестким» вокалом. Многие хард-роковые группы в своих композициях использовали «иррациональные» элементы (мистику, оккультизм, сатанизм).

На волне шумного успеха «тяжелой» музыки сформировалось наиболее радикальное течение рока, проповедующее экстремистские идеи. Его лидером стала группировка «Белые пантеры», созданная в США в 1968 г. Дж. Синклером. «Наша программа – это культурная революция при помощи тотальной атаки на культуру, – утверждалось в манифесте «Белых пантер». – Наша программа – это рок-н-ролл, наркотики и секс на улицах. Это программа по освобождению всех и каждого. Мы дышим революцией. Мы – ведомые ЛСД маньяки всей Вселенной. Рок-н-ролл – это острие нашего боевого копья…»

Формула «секс, наркотики и рок-н-ролл» получила широкое распространение во время «молодежного бунта» конца 1960-х гг. Сексуальная и психоделическая революции стали такими же символами протестного движения, как и рок-музыка. В пропаганде сексуальной свободы особенно большую роль сыграло движение хиппи (термин «хиппи» принадлежит американскому писателю М. Фаллону, тогда как сами хиппи предпочитали называть себя «прекрасными людьми» – beautiful people). Это движение сформировалось на основе сан-францисской «Лиги сексуальной свободы» и организации «Сторонники легализации марихуаны». Помимо пропаганды свободной любви хиппи поддерживали антивоенное движение, разделяли идеи пацифизма и экологизма. Употребление легких наркотиков природного происхождения рассматривалось ими как способ духовного раскрепощения, ухода из мира «лжи, лицемерия и обмана».

Особым направлением протестной контркультуры стал феминизм. Первоначально усилия феминисток сосредоточились на требованиях предоставления женщинам юридической самостоятельности и избирательного права (движение суфражисток на рубеже XIX–XX вв.). Образовалось и весьма влиятельное социалистическое крыло феминистического движения. Его представительницы Ш. Гилман, Э. Голдман, М. Инмэн, К. Цеткин, А. М. Коллонтай выступали против эксплуатации женщин в капиталистическом обществе. В их представлении борьба за равенство полов была неразрывно связана с революционным классовым движением.

Переломным моментом в развитии феминизма стала публикация трудов С. де Бовуар, в том числе ее концептуальной работы «Второй пол» (1949). Де Бовуар пыталась доказать, что основным препятствием к женской свободе являются не юридические ограничения или экономическая эксплуатация, а существующая в обществе система социализации женщин. Широко известна ее фраза: «Женщиной не рождаются, ею становятся». Де Бовуар считала, что женщина способна обладать такой же духовной свободой и социальной ответственностью, как и мужчина, если преодолеет собственный гендерный образ, откажется от условностей поведения, связанных с физиологическими особенностями.

Идеи С. де Бовуар послужили основой для формирования в 1960-х гг. мощного феминистского движения. Его лидер Б. Фридан в книге «Загадка женственности» утверждала, что путь к решению женского вопроса лежит через «демифологизацию женственности», отказ от представления об «особых», «исключительных» функциях женщины. Альтернативную позицию заняли представительницы радикального феминизма. Они считали необходимым бороться не за равноправие женщин с мужчинами, а за особую защищенность женщин во враждебном «мужском» обществе, за формирование женского сообщества с собственной культурой.

Итак, при всем разнообразии «контркультурных» явлений и процессов их объединял ярко выраженный протестный характер, стремление противопоставить общепринятым нормам социализации человека альтернативные и нарочито воинствующие формы поведения. За этим фрондерством скрывался поиск особого образа жизни – глубоко личностного, эмоционально окрашенного, непротиворечивого в своих ценностных ориентациях и поведенческих мотивах. В этом качестве контркультура противостояла не только стереотипам «общества потребления», но и всей нормативной, формализованной социальной традиции Нового и Новейшего времени. Контркультура способствовала формированию принципиально новой системы социализации личности, основанной не на приобретении человеком тех или иных материальных или символических статусных признаков, а на его эмоциональном действии, ценностных суждениях, нерегламентированном со стороны общества самоощущении. В окончательной форме эта модель социализации сложится уже на рубеже XX–XXI вв.